Часть 11. Герои с возу, злодеям легче.

Я скучающе сковырнула облупившуюся краску на опостылевшей серой лавочке. Сколько я уже тут торчу? Час? Десять? А может, и вовсе вечность. Пейзаж не менялся, навевая тоску. Когда уже за мной приедет мой призрачный экспресс, а? Совсем там черти обленились, даже в аду всё через жопу делают, ты посмотри! Я на них такую жалобу накатаю, будут знать, как игнорировать порядочных грешников! *** Ощущение времени пропало почти сразу, как я открыла глаза, лёжа на полу совершенно, просто возмутительно голая. Визгом ужаса и стыда оглушила аж саму себя, и так бы и оглохла, если бы на бедовую голову не обрушился ворох женской одежды. Да-да-да! Я снова Саша! С родной грудью и без всяких посторонних штук между ног! Никаких поттеровских фишек вроде шрама и лохматых косм! Никаких тощих мальчишеских коленок! Ура месячным! Немного поревела от свалившегося счастья, куда без этого? Пока икала от накативших чувств, в светлую голову пришла умная мысль, что эта самая голова должна быть не совсем здесь и не таким составом. Как бы я ни была рада видеть родных подружек гордого первого размера, счастье моё должно было оставаться в первой жизни. В этой же меня ждало только суровое мужское английское достоинство (ха-ха), не предусматривающее замен и возвратов без хирургического вмешательства. Хорошо, что «здесь» не обладало агрессивно настроенным населением или угрозой любого другого вида, иначе остались бы от меня… Те самые подружки. Просто потому что серьёзные хищники себя не на помойке нашли и есть всякую мелочь не собираются. Ну ладно, самоиронию в сторону. Место дислокации любимой меня напоминало то самое «ничто», в котором я так счастливо проводила свои немного суицидные будни бытия новорождённым младенцем. Тело у меня было вполне себе материальным, а так будто в детство вернулась, аж ностальгия в глаз попала, да (я отказываюсь признавать это плачем!). Успокоившись, уже собралась было снова заделаться «половиной землекопа», как густой туман начал отступать, неспешно уплывая куда-то в неизвестность, расчищая пространство вокруг меня. Между страхом или радостью что можно выбрать? Правильно, можно обосраться. Но то ли «здесь» нельзя, то ли душам так не положено, но моё платье с трусишками осталось чистыми. А так хотелось. Тишина, которую я так старательно игнорировала, отступала вместе с молочной мутью, и теперь на мои уши и психику новым испытанием обрушился тихий гул, усиливающийся с каждым расчищенным сантиметром. Звук всё усиливался, и вскоре к нему добавилось давление на голову — в самом буквальном смысле. Черепная коробка будто была зажата в раскалённый шлем, пытаясь превратиться в кастрюлю и сварить мой бедный глупый мозг в собственном соку. Новый деликатес из когда-то геройского серого вещества был почти готов, когда боль резко прекратилась, оглушив ещё более страшной пустой тишиной. Я обнаружила себя сидящей на коленях и державшейся за голову. Горло саднило от надрывного крика, глаза уже начинали гореть от непролитых слез. Воздуха критически не хватало. Ситуация напоминала нелепый сюр недавнего выброса напополам с панической атакой… Только магии во мне не было ни капли. — Хаа… Ха-ха… Пф-фха-ха-ха… А… Похоже, это действительно смерть. Господи, ну до чего же нелепо! Одиннадцать лет борьбы с самой собой — и ради чего?! Откинуться в больничном крыле! По вине моих же последователей! И где я сейчас?! — Да что вам, блядь, от меня надо?! Дайте мне уже сдохнуть по-человечески, твари! Ненавижу! Не-на-ви-жу! Вас, блядь, их всех! Верните! Верните-е-е! А-а-а-а! *** Последующие… Не знаю сколько — полоскало меня долго и со вкусом. Моих соплей, ага. В общем, не хочу вспоминать. Вообще ничего не хочу. Я не хочу подниматься, не хочу искать выход, снова что-то пытаться придумывать, снова переживать и истерить. Хватит. Просто правда, хватит с меня приключений волшебного мира, волшебного мальчика, волшебной судьбы. Я не маг. Настоящая я — самый что ни на есть обычный человек, серый обыватель. В настоящей мне нет ничего магического, странного, фантастического. Здесь и сейчас, даже не зная, где я, который час, не зная, как я здесь оказалась, — да я даже не могу быть уверена, что жива! — я могу сказать, кто я. Яропольская Александра Васильевна, девушка двадцати с небольшим лет, выстраданное бюджетное место института мечты. Совершенно обычная, ничем не выделяющаяся среди таких же абитуриентов, да и просто среди своих сверстников, с простыми мечтами и желаниями, с совершенно детской обидой на родителей, которые не умели показывать, как любят дочь. А ведь любят, — любили! — теперь я это поняла наконец! Но что толку? Поздно. Всё, что было до Гарри, для меня, для Саши, поздно. Мне есть за что просить прощения, есть за что прощать. Но кого? Где мне теперь их искать? В новом мире никому не нужна девочка Саша с подтекающей крышей. Всем нужен маленькая личинка героя с душой нараспашку, спасающая всех и каждого, мальчик со шрамом на лбу, Гарри Поттер. Сын своих родителей, потомственный гриффиндорец со львиным сердцем. Но я — не он! И никогда им не стану, просто не смогу! Слишком труслива, слишком малодушна, слишком эгоистка! Как, чёрт возьми, мне стать одиннадцатилетним мальчиком?! Мне двадцать! В моей памяти чёртовых двадцать лет совсем другой жизни! Никакие Поттеры, никакие Дурсли и уж точно никакой Хогвартс не смогут заменить мне мой дом! Я тихо завалилась на бок. Пустой взгляд скользил по округе, неспособный зафиксироваться на чём-то. В голове звенело от зияющей там пустоты, мысли отчаяния почти перестали приходить, изредка врываясь неясными обрывками, всё меньше затрагивающими сознание. Дыхание, до этого не слышимое и не ощущаемое, вдруг стало отчётливее, кажется, я слышала слабый стук сердца. Зачем оно бьётся? Я же должна быть мертва? Так пусть перестанет — мне всё равно не нужно. Почему-то приходилось дышать, осознанно напрягать мышцы груди, раздувая лёгкие. Рот тоже открылся — одним носом теперь дышать было слишком сложно. Мне было лень. Так, как никогда до этого. Вдохи становились всё реже, выдохи длиннее, глаза закрывать стало невыносимо тяжело, но веки будто налились свинцом. Я всё лежала и лежала, находясь и здесь, и одновременно где-то ещё, пока мир не перевернулся. Или это я? Почему-то воздух больше не мог проходить сквозь горло к лёгким, грудь не поднималась. В лёгких начинало печь, в голове поселилось чувство головокружения — даже немного приятно. Единственное неудобство — хотелось выпустить уже набранный воздух, давивший изнутри. Глаза, до этого смотревшие прямо вверх, необъяснимо, словно обретя собственную волю, опустились чуть ниже. Там было странное перекошенное лицо. Неожиданно моё сознание с удивительной циничностью дало оценку: «Довольно уродливое». В мой серый мир будто ударом кувалды в голову вбили все краски и звуки. Стало так больно, так нестерпимо мало воздуха! Я отчаянно забрыкалась, с неожиданной легкостью скинув с себя убийцу и попытавшись вскочить на ноги, потерпела сокрушительную неудачу, плюхнувшись на колени. Сквозь слёзы и боль в глазах смутно уловила, как мой оппонент чуть более удачливо медленно поднимается на ноги. Утерев мешающую влагу, разглядела уродца во всех неаппетитных подробностях. Тощий, невысокий, с тонкой кожей, отливающей нездоровым фиолетовым цветом, через которую просматривалась целая анатомическая карта кровеносных сосудов. Руки и ноги непропорционально длиннее туловища, склонялись к земле. Лысая голова была странной вытянутой формы, глазищи выпучены так сильно, будто вот-вот выскочат из глазниц, не выдержав давления неблагодарного хозяина. Рот незнакомца был открыт в перекошенном оскале, являя миру маленькие, но острые зубы с капающей слюной, натягивая впалые щеки. Чудовище дышало с хрипами и неприятным присвистом, словно это его тут душили! И всё это было безнадежно, абсолютно нагишом, вызывая приступы рвоты всякого, кто мог взглянуть на «красавчика». Здесь была только я. Наконец встав, поймала жадный бегающий взгляд нежеланного соседа на своем теле. Он мог бы сойти за извращенца, но желания греховной страсти в этом ужасном, опасном блеске не было ни капли. Я не чтец лиц и мыслей, но просто знала — оно хочет мою жизнь и душу. Тело в совершенно неэротическом подтексте обладания, оно хотело управлять им как полноправный хозяин, убив меня. Оно хочет убить меня. Сашу, Гарри, Этому не важно моё имя, Этому просто нужна смерть души, которую Оно видит перед собой. Так же ясно, как я знала его мысли, оно точно знало, что, убив, будет жить мной. И оно понимало то же самое. Умирать как-то перехотелось. — Спасибо, тебе, конечно, что разбудил, но теперь убить себя я не дам. Тварь завыла и бросилась на меня, будто подражая зомби, выставив руки вперёд. После приступа сил во мне было как в таракане, но этого хватило — от толчка тварь свалилась, нелепо взмахнув длинными конечностями, глухо что-то проверещав. Наверное, матерное. От волнения сердце билось где-то в горле, шум в ушах нарастал, хотелось начать глупо смеяться над нелепостью фигуры соперника. Вместо смеха я уселась на начавшем брыкаться монстре и, подражая ему же, сомкнула руки на тощей шее. Визжавшая тварь смолкла, пытаясь вывернуться, но я была выше и тяжелее, с откуда-то взявшимся выбросом адреналина в крови после очередного приступа депрессии вместо опустошения — я не чувствовала боли от царапин и пинков, отмечая те лишь краем сознания. Я долго не отпускала онемевшие руки даже тогда, когда уродец опустил свои, будто чудовище могло вдруг открыть свои выпученные глаза и напасть с утроенной силой, мстя за причиненные обиды наглой жертве. По моим щекам совершенно неожиданно даже для меня самой начали катиться слезы. Я убила его. Закаменевшие пальцы наконец ослабли. Вместо ужаса, отвращения и вины с тела я сползала с таким облегчением, словно сбросила с себя груз многовековой ноши серийника, балующегося на досуге пытками. Я рыдала так радостно, как, наверное, никогда в жизни. Немного успокоившись и счастливо шмыгая носом, посмотрела на тело, над которым так беспардонно наслаждалась свободой неизвестно от чего. — И-и-и-и! Ваша Машу! Безобразный труп со свежими следами удушения на теле растворялся! Не исчезал, не гнил, а натурально растворялся! Границы мерзкого тела расплывались, будто кто-то стирал ластиком рисунок карандаша. Я в ужасе отползла, наблюдая за непонятным явлением с кажущимся безопасным расстояния трёх метров. Сдержать рвоту было выше моих сил, когда за пропавшей неизвестно как и куда кожей начали растворяться мышцы, кровь, внутренние органы. Когда пришла очередь скелета, рвать было нечем. Признаться, что было до желудочной кислоты, я представляла слабо. Тело принадлежало прошлой жизни, и как в нём могла оказаться пища, можно было только гадать. — Если так пойдёт и дальше, я окончательно свихнусь… Я смотрела в вышедшее из моего тела. По крайней мере, это было точно менее противным, чем то, что происходило совсем рядом, с существом, которое я сама же отправила в… ещё один загробный мир? — Да и вообще, «убила» — это как-то слишком. Может, оно уже было мертво? Ждал вместе со мной какой-нибудь реинкарнации… — Я нервно хихикнула. — А тут, понимаешь, не случилось. Тела он моего захотел, выхухоль окаянный. Я его, может, тоже ещё хочу. Тело. Осторожно и медленно заскользила взглядом в сторону трупа. — Да и потом, мало ли чего страхолюдина при жизни творила. А вдруг я только что спасла мир какой-нибудь? Тогда мне вообще медальку должны. И почётную грамоту! Александра Яропольская — спаситель вселенной, не меньше! Тела больше не было. Это хорошо. Оно что-то оставило — это плохо. «Что-то» парило в паре сантиметров над землёй, имело подозрительно знакомый бирюзовый свет и напоминало пушистый шарик размером с волейбольный мяч, а-ля бабушкина пряжа, от которого тянулось много-много разной толщины ниточек с тем же пушистым ореолом. Магия… Магия Гарри Поттера. В голове щёлкнуло, и я впервые за долгое время додумалась оглядеться по сторонам. Вокзал. Это был вокзал, знакомый и родной. Не «Кинг Кросс», не вокзал городка Литтл Уингинг, нет! Я бывала там не так уж часто, но он запомнился мне своими цветущими разноцветными клумбами и зелёными туями, ухоженными грядочками и чувством ожидания и смутного волнения перед будущей жизнью студентки. За одиннадцать лет чужой жизни картинка стала выцветать и притупляться под новыми эмоциями и впечатлениями, но никуда не делась. Этот вокзал был дорогой домой, которую я помнила. И местом моей смерти. Настоящей. Нелепость, глупость даже, стоившая мне жизни. Отвлеклась, зазевалась. Чёртов телефон! Я смотрела в чат с родителями, искренне возмущённая сухими наставлениями в духе: учись, не ленись, найди друзей, удачи. А мне ведь нужно было совсем немного! Хотя бы звонок! Слово похвалы, мамино «мы тобой гордимся» и папино «молодец», вот и всё. Но этого не было, и я расстроенная, в слезах, шла по платформе. Неровное асфальтовое покрытие, моя невнимательность и скоростной поезд. Надеюсь, там не было детей — психологическую травму такое зрелище им обеспечило с гарантией. Каково было моей семье хоронить закрытый гроб… Не хочу думать об этом, но этот вокзал, это место… — Х-ха-а-а… Не сейчас. Когда-нибудь потом. Малодушно? А как же. Но после всего сил просто нет. Нынешние проблемы завтрашней мне. Или мне через год. Или через десять. Ух, ну и заработает же на мне гипотетический терапевт… — Так-с! Что там с моим трофеем? С трофеем было всё в порядке. Источник магии не сдвинулся с места и благовоспитанно дожидался моих действий. Ну да и пошло оно всё в жопу. Вокзал это или где? Приобрету как-нибудь билет и буду ждать свой поезд в загробное прекрасное далёко, а магическая помойка с противостоянием левых и правых может поцеловать меня в задницу. Лавки, моя веселая компания на ближайшую неизвестность, были такими, как я запомнила: серые, покоцанные временем и ужасно неудобные. Впрочем, лучше уж так, чем стоять непонятно сколько в ожидании потустороннего чуда на колесиках. *** Времени проходило всё больше, а горизонт был всё так же девственно чист, не давая даже призрачную надежду на изменения положения неприкаянной души, только туман вдалеке злорадно колыхался, действуя на нервы и не пуская на самостоятельные поиски чистилища. Жертва моей скуки приобретала всё более непрезентабельный вид, теряя последние куски старого покрытия, а я начинала подумывать, что никто за мной не приедет. Может, дело в том, что безбилетникам загробная жизнь заказана? Ну извините, господин воображаемый проводник, здание закрыто и на окнах висят решётки — не пробраться. Где я вам билет ещё возьму? Нарисую? Знака свыше ждать было бесполезно. Единственное, что я ещё могла придумать, — это попытаться что-то сделать с магией, но интуиция непрозрачно намекала: сунешься к мотку проблем, и уже никогда не сможешь вернуться к тому, что было. Мне придётся принять чужую магию и жизнь как свои собственные, придётся смириться с тем, что я, как Саша, осталась в прошлом окончательно и безвозвратно. Придётся спасать неблагодарный мир… При условии, что тело Поттера всё же живо, конечно. — С самого начала… Всё это не имело смысла с самого начала. Моя безнадёжная борьба за упущенную жизнь… — Подрагивающий голос теперь казался чужим, оглушая в тишине пустого жуткого вокзала. — Ха-ха. Кажется, если останусь тут ещё ненадолго — растеряю остатки рассудка. Как ведь говорят? Разговоры с самим собой — первый признак сумасшествия. Вряд ли я буду таким же обаятельным придурковатым гением, как Шляпник или Воробей… Да и вообще гением. Неохотно встала, неспешно потянулась и очень громко и противно пошаркала к своей светящейся Немезиде. Та, кажется, даже не шелохнулась за всё это время. Как болталась в своей невесомости, так и продолжала болтаться. Я подошла почти вплотную к самому длинному пушистому усику. — А вот интересно, ты разумная? Или в тебе есть что-то навроде инстинктов? Если ты вроде как моя, почему оказалась в этом… — Клубок резко ожил, став похожим на огромного паука, и на каких-то запредельных скоростях бросился ко мне, забираясь вверх по одежде. — А-А-А-А! Уйди! Уйди прочь, я говорю! Фу, нельзя, фу, кому сказала!.. Я судорожно хлопала по телу в попытке стряхнуть с себя страшную штуковину, но было поздно. Шар впитался ровнёхонько в грудную клетку в районе сердца, щупальцами врастая в голову, руки и ноги. Ощущение, будто меня щекотали изнутри — не больно, но и приятного мало. Дорогой Рон, теперь у нас совершенно точно одна фобия на двоих, и страдать в одиночку я уж точно не стану. Жди, добрый друг, скоро я приду, и будет тебе счастье! И ничего. Магия есть. Страхолюдины нет. Транспорта тоже нет. И я всё ещё никуда отсюда не делась. — Да как так-то?! Здесь есть кто-нибудь?! Высшие силы-ы-ы, ау-у-у-у! Тут ваш избранный сходит с ума-а-а-а! Что вам ещё надо?! Саша скоро чокнется и разнесёт тут все ваши клумбы! И тишина была ей ответом, как любила говорить наш учитель по литературе, незабвенная Людмила Степановна. А ещё она говорила: «Боритесь, неучи! Боритесь со своей безграмотностью и ленью, и тогда, возможно, станете достойными техничками! На большее можете не рассчитывать». Последую её совету — буду бороться и составлю компанию Филчу. Снаружи и настоящему, а не воображаемому другу в потустороннем отпуске. Ладно, пора включать мозги. Зачем-то же они у меня есть, правильно? Разложим по извилинам, что нам известно и что не очень. Во-первых, как я сюда попала? Очень просто — отрубилась в больничном крыле после приёма неизвестных мне зелий. Многообещающее начало многообещало. Во-вторых. Это место — эволюционировавшее «нигде», в которое я угодила в младенчестве. Лимб? Но как-то же меня переродили? Да и во второй раз из «ничего» очень даже успешно вернулась в мир земной. А может, я в своем подсознании. Этот вариант казался мне менее вероятным, но совсем отрицать возможность не стану. Третий вопрос, приходящий на ум и волнующий даже чуть больше остальных: что здесь, чёрт возьми, было? Если это Лимб или «нигде», откуда у меня взялся сосед? Что-то не похоже, что уродец не прошёл кастинг в ад. Почему он один, а не с другими недогрешниками? Очередь на новое рождение такая маленькая, или тут случился какой-то тайный отбор на предмет геройпригодности? Шизофрении у меня пока нет, и я ни за что не поверю в то, что при раздвоении личности может приготовиться такой шедевр! Это не я! — А! Рука оперативно поздоровалась с непрошибаемым лбом. Эврика! Сосед! У меня же есть сосед! И вокзал! Ну конечно! Дошло, называется. «Почта России» и то быстрее ползает. Гарри Поттер, мальчик, пришедший на смерть и попавший на призрачный вокзал «Кингс-Кросс» на платформу девять и три четверти. Помнится, там, помимо болтливого мёртвого директора, ещё и огрызок душонки Ублюдины был. А почему мой такой зажравшийся? Даже на человека походил. — Магия. Козёл мою магию скомуниздил. Почему ею же и не пришиб? Всяко надёжнее, чем удушающий захват полудохлой макаки. — Для надёжности эксперимента добавила озвучку. — Люмос. На ладони послушно зажёгся шарик тёплого жёлтого света. Магия отзывалась так же исправно, как и до всей этой чертовщины с палочкой и Косым переулком. Надо полагать, сила-таки моя собственная и всяким проходимцам в руки не даётся? Если этот чёрт ушёл, то и проблемы с волшебством усвистали с ним под ручку? Неплохой вариант развития событий. Один ответ у меня есть, это хорошо. Как отсюда выбраться — бог его знает. Это плохо. Как ушёл отсюда канонный герой? Вроде просто… захотел? Потрындел по душам с дедулей, сыграл роль всепрощающей Девы Марии и с чистой совестью уструячил дальше наносить добро и причинять справедливость со знаменем Гриффиндора в зубах. Если быть повторюшкой-дядей Хрюшкой, то мне нужно: а) излить кому-то душу; б) простить мировое зло; в) принять неизбежное. Плакаться мне некому, прощать пока тоже. Кроме кракозябры, но его отгрызочек я уже вроде как слегонца и со всей любовью придушила, а остальная часть идёт в жопу и ждёт своей очереди на возмездие во имя Луны. Остаётся принятие. Нормальное, полноценное принятие суки-судьбы и безрадостного положения среди магической флоры и фауны. Я мальчик с концами и концом, е-е-е-у-у. Это тоже надо бы принять, если хочу отсюда свинтить. Наверное. Будет ужасно обидно, если я себя без психиатра перелопачу в один длинный бесплатный сеанс и в итоге окажется, что можно было и дальше прятать голову в песок, делая вид, что всё еще девочка. Хотя я и правда всё ещё девочка. Мозгами, да, но тем не менее. А вообще, со мной есть гениальнейший и грандиознейший план на ближайшие лет пятнадцать. Закончить Хог на отлично, обогнав Грейнджер и получив значок лучшего студента, попутно спасая чужие задницы от местечкого безносого и безмозглого зла. Потом принять Род, если в этом мире возможно подобное развитие событий. В Роду по обязательным мэрисьюшным законам всенепременно должна быть библиотека со всеми или почти со всеми ответами на животрепещущие вопросы вроде путешествия во времени, пространстве в частности и вселенной в целом. А уж про переселение душ и подавно будет. А если нет, то я с вершины Хогвартских знаний в Запретной секции библиотеки одной левой извилиной сооружу свой портальчик в счастливое «вчера» прошлой жизни… Но эти самые что ни на есть розовые фантазии, вроде тех, что о радуге, пони и единорогах, какающих бабочками, были настолько же нереальными, насколько глупыми. Был чуть более правдоподобный план, но он тоже отчётливо отдавал ненадёжными «авось» и «может быть». Второй феноменальный план от последователя рогатых и парнокопытных: Отдел тайн с той самой Аркой смерти. То, что последнее — портал, факт. В книге говорилось, что попавший туда умирает, и его душа отправляется в загробный мир безвозвратно и с гарантией. Но что, если это не так? Что, если это настраиваемый артефакт с координатами? Если его изучить… Авось что и получится. Итак, мне нужно в Отдел тайн и стать там не меньше, чем старшим научным сотрудником или заместителем отдела, чтобы получить право на исследование такого древнего артефакта. Это может занять всю мою жизнь: карьерная лестница, а затем наверняка дорогостоящее исследование без каких-либо гарантий. А если всё это окажется бессмысленно? Я просто в обоих случаях бездарно умру, потратив свою жизнь на бесполезную возню. Что мне делать? Отказаться от всего? Смешно, моё «всё» находится в другом мире и, скорее всего, давно меня похоронило и оплакало. Сейчас со мной только цель, парочка препятствий, ненадёжная память и смутная тень ответственности перед новой семьёй. Но кто здесь носорог? Подсказка: ответ находится на моём лбу. Что будет, если я приму противоположный пол как свой? Перестану быть Сашей, стану настоящим «Гарри Поттером». Своеобразным, но настоящим. Что, если я приму не только новую личность, но и новый мир? Моя цель изменится, я потеряю ориентиры, потеряю себя прошлую? Я не хочу! Обращаться к себе в мужском роде, остаток жизни говорить на английском и забыть, что у меня могут быть чёртовы дети! Мои собственные, рождённые из моей матки, с моим лицом или характером, да с чем угодно! Я не смогу заставить себя спать с женщиной, если только это не будет насилием. ЭКО? Суррогатное материнство? Но скажите на милость глупой мне: как любить ребёнка чужого человека? Как его любить, если он не Саши? Я не уверена, что смогу. Только искалечу себя и ребёнка. Я боюсь его любить. Мне надо и над этим поработать, или пронесёт? До деторождения я могу ещё лет двадцать пять не задумываться. Короче, пока быстренько начинаем верить в то, что я мальчик. Больше ни о чём. Никаких половых созреваний, никаких влюблённостей, никаких истерик. Я мальчик. У меня есть сосиска и два… придатка. Да, пока оно всё маленькое, но это счастье временное, и скоро придётся привыкать к… чему-то. А может, и не придётся, кто этих Поттеров знает. Может, всё-таки операция? Как раз лет через пятнадцать у европейцев сдвиг на толерантности произойдёт, вот я под шумок и… кхм… Потом. А сейчас у меня программа минимум: «я мальчик, мальчик, мальчик, а вовсе не медведь…ица» *** Я здесь надолго. Может, высшей сучности, или кто там сегодня дежурит, надоест наблюдать за мытарствами недобитого героя и меня всё-таки отпустят? Садист всё не сдавался, но и я не робкого десятка! Крепость отчаянно желала отдаться на милость предзагробной сволочи, но камни оказались такими крепкими, что у меня маленько обломались зубы. Родные техники самоубеждения, всегда работавшие как новенький «Искандер», дали сбой. В итоге я просто сидела на той самой лавке (потерявшей остатки своей серой кожи, надо признать), уперев локти в колени и бубня под нос: — Я мальчик, я мальчик, я родилась мальчиком, у меня есть причиндалы, я мальчик, я Гарри Поттер, я мальчик Гарри Поттер, у которого есть причиндалы… Помогало слабо. Но вдруг, если повторять лошади, что она олень, лошадь купится? Рога, что ли, приделать?.. Опустила глаза на место, где под платьем — как оно вообще после всей этой возни чистым осталось? — скрывалась моя Матильдушка. Может, попробовать стать… Ну, типа, Гарри? Сосредоточила взгляд теперь на груди. Мои душеньки, конечно, были не прямо такими, как мне когда-то хотелось, но самыми что ни на есть близкими и родными. — Обниматься не будем. — Вздохнула. — Целоваться тоже. Мне почему-то последние лет пять глубоко в душе казалось, что нам всем придёт конец. Оказалось, что не казалось. Но ничего. Когда-нибудь мы встретимся снова, в полном составе. — Пообещала я и третьей «подружке». Для большего эффекта закрыв глаза, начала вспоминать, что там у меня по геройским скинам. Тощий, нескладный, бледный, как труп, черноволосый, из особо приметного — шрам на лобешнике. А, и глаза зелёные. — Я ви-и-и-ижу-у, я ви-и-и-ижу-у-у-у как моё тело раплыва-аетсяа-а-а-а, и становится мальчи-и-ишеским-м… Посидела для надёжности так пару минут и открыла зажмуренные зенки. Платье осталось тем же — поросячье розовое, приталенное, с юбкой-солнышком. С рюшечками. Ну а что? Девочка я или где? Была ею секунду назад. Груди вроде нет… Но лучше проверить. Подняла подол. — Фу! Из женских розовых трусиков с кружевами торчало… Что надо, то и торчало. Смотрелось ну прямо-таки как рай для педофила. На косячную голову что-то свалилось, перекрывая обзор. «Что-то» оказалось мужской одеждой. — Эй! Почему опять на голову?! Там и так одна извилина, и та от шапки! Добить хотите? Никто не ответил. Пф, не больно-то и хотелось со всякими загробными аборигенами общаться. Я провела рукой по ставшим короткими и мягкими волосам. Ну да, тело тоже стало таким, каким было в последний «живой» момент — костлявым и мальчишеским. Может, мне теперь ещё и обращение к себе поменять? Да ну, бред какой-то. Бред же? *** — Я мальчик. Я Гарри Поттер. Я родился! И завёл много новых друзей! И вообще, я мальчик-молодец! Мальчик-золотце! Герой, комсомолец и просто красавец! Я хочу обратно. Поэтому я хороший мальчик, который думает как мальчик. Да как трансы это делают-то?! Может, попробовать просто представить, что я сменил-л-л!.. пол? Ну вот так, следую модным тенденциям, все дела. — Я просто хочу уже проснуться. Это так сложно? — тряхнула головой. — Я и проснусь. Вот возьму и проснусь. Назло, да. Старику-директору, Риддлу, пожирательской кодле, последователям премии Дарвина, вообще всем и каждому. В следующую секунду я ослепла. Кажется, даже немного оглохла? Судорожно попыталась проморгаться и оттереть от влаги глаза, но безуспешно — на смену ярчайшей вспышке света пришла беспроглядная тьма. Кажется, я вернулась? Под судорожно шарящими руками обнаружилась постель, приятное, немного тяжёлое тепло на теле не могло быть чем-то, кроме одеяла. Шуршащий звук разубедил меня в потенциальной инвалидности на слух… Жаль, что не на мозг, но я не теряю надежд рано или поздно остаться без наполнителя. У зомби нет цели — только путь. Хотя для ходячего трупа я чувствовала себя на удивление хорошо, ничего не болело и не отваливалось. Глаза тоже потихоньку привыкали к темноте, позволяя выхватывать неясные силуэты кроватей, тумбочек, шкафов и прочей мебели. Сквозь высокие широкие окна, напоминающие порталы для монстров из фильмов ужасов, пробивался слабый лунный свет. Светящиеся серебряные лоскуты, обманывая слабое человеческое сознание, будто втягивались обратно к своему источнику, уходя и забирая вместе с собой и ложное чувство безопасности, оставляя только тревогу и глухую тоску. Ненавижу такие моменты. Эти покой, тишина и тьма словно воровали у меня всё хорошее и светлое, как самый голодный дементор, выпивая счастье и лишая желания продолжать двигаться. Если уже сейчас это мнимое одиночество так ломает меня, что сделают настоящие стражи тюрьмы? Бр-р-р… Надо чем-то отвлечься. Предотвратить, например, побег из тюрьмы Блэка… А как? Из-за чего он там себе вообще срочное-досрочное затеял? Выбрался в облике собаки-мини-инфаркта-для-героя — это я помню. Сидел себе двенадцать лет сиднем, и вдруг что-то вспомнил. Поттера? Да нет вроде… Да ну ёлки-моталки, не помню. Но ещё свежи в памяти эти наивные мысли фиктивного двухлетнего ребенка, мол: «А зачем записывать? Я же ж, м-мать его, фанат, запомню и без всяких шпаргалок! Всё знаю и всё могу». Через ногу и через голову, ага. Спать не хотелось от слова совсем. Делать тоже было особо нечего, разве что уничтожать остатки психического здоровья, но с этим я пока повременю — возможностей ещё впереди… Я до стольки считать не умею. Никакая бронебойная защита не поможет мне уберечься от мозговыноса авторства дорогих «помощников». Ещё толком первый курс не начался — второй учебный день закончился! — а герой уже в медкрыле. Нарабатываю репутацию заранее, как и планировалось, что сказать. Новая схема — сделай вид умирающего лебедя, и тебя отправят на пенсию, как многодетную мать тараканьего семейства. Не предохранялась перед ментальным изнасилованием и нарожала целый выводок, вот такая я безответственная и безнравственная. Кхе… Что-то меня опять понесло. Блэк, чем-то он мне не нравился, этот верный пёс. Издевательствами над Снейпом? Да, но не то. Может, пьянством? Тоже мимо. Почему, ну почему сбежал наш верный пёсель? Ответа у меня не было, а третий курс уже маячил перед глазами фантомной тенью. Ладно, первый со вторым тоже мельтешили немым обещанием опасности, сначала разберусь-ка с ними. Решение проблем по мере их поступления методом импровизации! Самый надёжный способ из проверенных и почти всегда работает. Я перевернулась на другой бок, и это стало моей фатальной ошибкой. В комнате включился тусклый свет, и где-то в соседнем помещении раздалось тихое треньканье, напоминающее микроволновку. Упс? Меня собираются приготовить на завтрак Дамблдору? Я думала, старик лопает только лимонные дольки? Или он их из детей делает, и меня разберут на ингредиенты для десерта? Из-за неприметной двери, к моему изумлению, вылетел Снейп собственной мрачной персоной. Это что это он тут посреди ночи делал? Шашни крутит с медперсоналом при больном ребенке?! Заподозренный в грязных делишках персонал вылетел следом за деканом, выглядя так, будто это её как минимум собирались зарезать и вызывают на консультацию заранее: как хотите быть искромсанной? Сеточкой, вертикально, горизонтально? Или, быть может, неровные кусочки абстракционизма вам больше по душе? — Мерлин! — всплеснула руками мадам. — Неужели… Наконец… Я уж и не надеялась… — Она горестно всхлипнула. Здрасте приехали. Как это не надеялась?.. Врач ты или кто?! Или ты медсестра? Неважно, но где ваша квалификация, многоуважаемая? Надеялась она… Суровый мужик Снейп, в отличие от своей нервной барышни, времени на сантименты не терял, стремительным шагом рассекая пространство в мою сторону. А этот чего молчит? Сосредоточенно так, будто убивать идёт, а не лечить. Декан резко остановился и замер каменным изваянием, сверля в моем лице дыру. И чего товарищ ждёт? Что я тут ему кардебалет станцую? Или начну каяться во всех грехах человечества? Очень вероятно, что всё-таки последнее. Наконец пародия на древнего мрачного вампира отмерла. Он нахмурился и замялся. Не сводя с меня пристального взгляда, Снейп достал палочку так осторожно, будто с психбольным обращается. Я на всё это смотрела максимально флегматично. Похоже, что друзья мои меньшие прокололись, и выброс магии со срывом перестали быть конфиденциальной информацией. Если праведные борцы за справедливость решат, что крестраж в моей голове захватил тело окаянного Поттера, то инквизиции быть. Прикопают под благовидным предлогом в ближайшей теплице, и кто потом что найдёт и докажет? Дамблдору даже придумывать ничего не придётся — мальчика убил сильнейший выброс, а верная Помфри и недолюбливающий само существование фамилии «Поттер» Северус это с радостью подтвердят. Наверное, по трупу ещё и медицинскую помощь определят. Похвалят, медальку вручат. Эх, будет рядом с родительскими могилками свеженькая, соберём семейный комплект, где я — подарочный вкладыш за бесплатно. А вот моим последователям придётся дорого заплатить за свои тайные делишки, потому что если Орден Феникса узнает… Кто бы стал отпускать потомков ненавистных Пожирателей, а? Скажут ещё: связался Герой не с той компанией, научили его плохому за два дня, вот он и стор… Кхм. Помер. Не дружите, дети, с плохими последователями зелёного цвета и зла, не водитесь, взрослые, с такими страшными подлюками, научившими своих детей убивать. Слизерин в проигрыше, моя начинающая секта имени меня исключена из учебного процесса навсегда и перемещена на гос. пайки Азкабана, я мертва, и остановить Кощея не-бессмертного некому. Мир оперативно захватывается злодеями, добро грустно плачет в красно-золотую подушку. Вы пытались, вы старались, вы нарвались, что называется. Но здесь и сейчас нарвалась я. Нет, он меня добивать думает или нет?! Стоит и смотрит, а мне что? Нервные клетки в гробу не восстанавливаются, ау! — Профессор? Мужчина вздрогнул, опомнившись. — Мистер Поттер? — Нет, я слизняк-паразит, захвативший человеческий мозг. Скоро пойду порабоРщать мир. Вот с тебя сейчас и начну. Был зелёный, стал красным со сметанкой и укропчиком. — Ох, ну что же вы! — Мадам, прекратившая театрально стенать, поспешила присоединиться к нашей содержательной беседе. — Профессор, скорее проверьте его! Мальчик такое пережил, ему срочно нужна помощь, немедленно! Мистер Поттер, как вы себя чувствуете? Что-то болит? Вы хотите есть, спать? Вас не тошнит? — Какать хочу. Сказала бы я, да не буду, мало ли на веру примут? Утку еще принесут и смотреть на мой стул станут — тоже ведь полезный анализ. Но напоминания от «мастера своего дела» не требовались — профессор уже начал выводить палочкой невидимые глазу закорючки, напоминающие те, что создавала медиведьма до моего отплытия на дальние берега счастливого отруба. О, и кружочек, как в прошлый раз, есть. Только голубой вместо желтого — вроде нимб, но шире и вертикальный. И что это должно означать? Проверка на маминого ангелочка пройдена? Я для такого случая не против ещё и крылышки примерить — для полноты образа. Что ж, костюм на грядущий Хэллоуин выбран, надеюсь, наверху правильно расценят мой посыл и таки отправят маленькую заблудшую душу куда полагается, без всяких перевалочных пунктов с непонятными воинственными страхомордами… — Судя по анализам, вы, на удивление, в порядке… Насколько можно быть в порядке после двухнедельной магической комы и крайнего истощения. — Невозмутимо выдал препод… Или мне так показалось — мне не до диагностики Снейповских выражений. — Что?! Вопль ужаса и гнева я сдержать даже не подумала. Две недели?! Я проторчала в той дырище аж две чёртовы недели?! Да как это понимать вообще?! Чем занималась Помфри, директор, сам Снейп, в конце концов? Они тут дружной праведной компанией решили меня взаправду угробить, или где, или что? Почему, в таком случае, я всё ещё в школе? Какого хрена, если они уже и «не надеялись», я не в волшебной больничке под присмотром специалистов? Только не говорите мне, что директор решил, будто неоцененный гений нанятой им школьной медиведьмы справится лучше, чем целая больница врачей разной направленности?! Гад огласки не хотел? А Снейп? Это его факультет пострадает! Да он сам огребёт чуть ли не больше всех, как непосредственно ответственный за мою блистательную задницу! — Я смотрю, вы прониклись? — Вышеупомянутый безответственный ответственный зашипел, а в тусклом свете ламп его лицо с синюшными мешками под глазами казалось мне трупно-серым. — О, это далеко не все последствия вашего самого что ни на есть слабоумного поступка! Обрадую ещё больше: вернуться к учёбе вы не сможете — за время вашего возлежания здесь полутрупом, даже с применением сложных и весьма дорогих зелий, самостоятельно ходить вы сможете, дай Мерлин, к следующей неделе. Но это и не страшно: ваша магия, мистер Поттер, истощена настолько, что колдовать простейший Люмос сможете в лучшем случае через полмесяца… В худшем — никогда. Что ещё? Ах да — всё это при условии, что вас всё же не исключат за крайний идиотизм, в чём я сильно сомневаюсь — учить такого болвана отнюдь не предел мечтаний. Профессор, вдохнув, прикрыл глаза, кажется, стараясь взять себя в руки. Ладно, судя по истощённому лицу и крайней степени бешенства, не такой уж он и безответственный. На предмет служебной тайны бедолагу явно директор прижал, скотиняка старая. Я попыталась сесть — как-то это неловко, когда на тебя так яростно орут-шипят, а ты лежишь на бочке и даже не чешешься. Ключевое слово: попыталась. Заломило тело, закружилась голова, в животе странно булькнуло, и самое страшное — у меня заболели вены. Не те, по которым кровь течет, нет. Те, которые магические. От резкой вспышки пронзительной боли меня выгнуло дугой, из горла вместо крика вырвался полузадушенный сип, больше напоминающий вой. Сверху кто-то ругнулся весьма нехорошими словами — надо на будущее запомнить ценную информацию. Через секунду заболела челюсть, но на фоне общей паршивости это показалось «маленьким неудобством», не стоящим драгоценного внимания. Я чем-то захлебнулась, но откашляться тоже не могла — рефлексу мешала выкручивающая тело боль и вопли, вылетевшие всё же наружу. Сверху тоже начали орать, превращая в дуэт моё проникновенное соло-исполнение. Жидкость, мешающая дышать и потенциально жить, выплеснулась наконец наружу — меня вырвало. Боль тоже стала значительно меньше, но не ушла до конца, просто став терпимее, но обещая вернуться с новой силой при первой же возможности. Я дёрнула головой, намекая, что пальцы изо рта можно и достать, и вообще — лежать больным животом на чужой коленке по удобству так себе сервис. Снейп, а это был он, просьбе внял. Аккуратно, спасибо большое, переложил на бочок на другую, не заблёванную кровать и, ещё раз спасибо, заботливо укрыл одеяльцем трясущееся тело. Пять звёзд тебе. Поставила бы десять, но обретаюсь не в больнице, потому делим на два за несообразительность — хотел бы, нашёл способ отправить в как его там… Ман… Мунго, да. Жёлтые халатики, приветливые медсестрички, почёт всеобщему спасителю, все дела. А, и миньёнам потом за то же предъявлю. Я тут, понимаешь, умираю, борюсь со всемирным злом в мозгах, а они не чешутся. Непорядок. — Поттер? — Декан, кажется, теперь возле меня дышать опасался. Говорил чуть ли не шёпотом и очень аккуратно, едва касаясь, приложил холодную руку, как у лягушки или змеи, раз уж она сухая и слизеринская, мне на лоб. А у него ничего так, приятный голос. Вкрадчивый такой, низкий, проникновенный. Я бы сказала, бархатный. Эх, мне бы моих подружек и возраст, я бы… Но увы, увы, чего нет, того нет — глубоко сомневаюсь, что такой мужик польстится на мои тощие коленки и выпирающие ребра одиннадцатилетки. И член, ага. Кстати, про мужиков. Надо мне всё-таки себе транс-формацию в мальчика устраивать или таки пронесло и можно дальше ехать крышей от гендерной дисфории? О, даже умное слово вспомнила, как раз случай подходящий, всегда вовремя умные мысли в голову приходят, ну что ты с ними сделаешь? — П-профессор… — всхлип. — О-он… — всхлип. — Ма-альчик в-в п-порядке? У мадамы, похоже, сдали нервы, в отличие от держащегося зельевара. Нет, золотой мужик всё-таки — вредный немного, но кто в мире совершенен? Спокойный, сильный, умный, терпеливый — ни один ребёнок серьёзно не пострадал, значит, нервы у него титановые. Мы, на секундочку, в школе магии, и мелкие дьяволы тут тоже, соответственно, с разнообразными мутациями и вывертами. — Я как раз пытаюсь это понять. И, мадам, будьте добры принести бальзам Борна, третья полка, крайнее зелье справа, белого цвета. В этот раз и до тех пор, пока он не сможет делать это самостоятельно, поить мальчика буду я, учтите это. — Но Профессор! Я квалифицированный… — Мисс Помфри! Я видел достаточно вашей «квалификации», и если вы хоть ещё раз к нему прикоснётесь, я немедленно доложу директору о ваших маленьких незаконных аптекарских хобби, это понятно?! — кричать он не кричал, но шипел прямо так, что за душу брало. Ух ты-ух ты, компроматик подъехал! Ну, криворукая медичка, ну, погоди! Выводы сделаны, и спасать себя теперь тебе не дам, доводы нашлись сами собой. Ну что я говорила! Необоснованное кумовство ещё никого до добра не доводило! А меня вообще чуть не угробило — хотя я и была не против сходить на тот свет на «вокзале», но это не значит, что в реальности мне так уж не нравится! — Поттер, вы слышите? Если да, то постарайтесь моргнуть. — Теперь он снова перешёл на тихий вкрадчивый полушёпот. З-забота. Чувак, я дышать боюсь, куда такие подвиги-то? А вдруг меня на невинное махание ресничками скрутит? Но мужик мечты ждал, и разочаровывать его хотелось не очень. Или очень не хотелось. Эх, да где же мои мини-прелести, когда они так нужны? Глаза всё-таки поддались. Я их с трудом разлепила и с таким же трудом слепила обратно. Трудности у меня в последнее время с этим ну просто колоссальные, глаза как не родные — неужто вселенная пытается вернуться к изначальным настройкам и намекает на необходимость очков? Не очень хочется, но если тут совсем уж дело принципа… На первых же каникулах приобрету себе окуляры без диоптрий. Если за полгода учёбы они всё же не понадобятся по причине скоропостижного ухудшения зрения. — Хорошо… Вам всё ещё больно? Если да, моргните один раз, если нет — дважды. Какое бы зелье ни пыталась в меня влить живодёрка Помфри — оно действовало. Даже если меня им вырвало. Теперь ещё и спать хочется… — Вот. Пока мадама шлялась до соседней аптеки, судя по скорости, профессор успел задать ещё несколько животрепещущих вопросов и почти усыпил уставшую от всякого дерьма меня. — Поттер. Если станет больно — моргните, хватит сил — кивните или скажите об этом. Э-э-э, мистер оптимист, ты что делать собрался? У меня тут сил нету и взять неоткуда, помру — не заметишь! Так что без самодеятельности, гоп-компания с Ноттом и Помфри уже за нас всех отстрелялись на год вперёд, план перевыполнен, не суй пальцы в розетку! Сил и правда ни на что не было — с расспросами из меня вытекли последние капли энергии. Снейпу было глубоко фиолетово, осталось во мне что-то, помимо усталости, или нет. Откупоривая небольшой прямоугольный флакон с забавным «чпоканьем», параллельно давал инструкции недовольно поджавшей губы медиведьме из разряда: принести-подать завтрак-обед-ужин, вызывай при любом отклонении, даже если покажется, что я как-то не так дышу, лежу, смотрю в любое время суток, следи, чтобы «назойливые посетители» не смогли на милю ко мне подойти. Получалось, что «высокий специалист» мне нянька и охранник, а лечить меня будет уже сам зельевар. Ну и ладушки, ну и хорошо. Так как-то и надёжнее звучит, а то развелось, понимаешь, самодуров с комплексом то ли бога, то ли ещё какой хтони… Спасай себя после таких. Декан ничего в меня вливать, к моему удивлению, не стал. Капнул себе на палец беленькую жижицу и намазюкал на бронированный лоб избранной не пойми кем и чем меня. Ничего страшного не произошло. Снейп посмотрел-посмотрел, чему-то хмыкнул, достал носовой платок из спрятанного в мантии кармашка и вытер нагревшееся варево. Я заинтересованно — и заторможенно — моргнула. — Это, мистер Поттер, бальзам Брона. Альтернатива диагностическому заклинанию, которое вы видели до комы и нынешнего обострения состояния. Заклинание может выявить большинство проблем и, как правило, абсолютно безвредное, но в крайне редких случаях… Например, как вы уже догадались, в вашем тоже, оно может резко ухудшить ситуацию, создавая перегрузку в Источнике и магических венах. — Он устало опустился на соседнюю койку. — К нашему счастью, в аптеке было зелье Леветт: редкое из-за труднодоступных ингредиентов, дорогое и скоропортящееся. Исключительная удача, что такое здесь оказалось. Оно понизило давление на систему магического тока, и вы имеете все шансы остаться магом, при условии соблюдения рекомендаций, разумеется. Так что, мистер Поттер, сейчас вы мирно ложитесь спать. Завтра вы просыпаетесь, слушаете мои указания и послушно лечитесь, без вопросов и возражений. Это понятно? Я два раза моргнула. Декан кивнул. Я его в эту самую секунду боялась настолько, что согласилась бы с утверждениями, что мы лучшие друзья, я мальчик, небо розовое и Дамблдор на самом деле десятилетняя вейла в маскировке. Снейп говорил всё так же тихо, вкрадчиво и бархатно, но веяло от него… Жутью такой, что геройские поджилки дрожали. Лечусь, ем, сплю и послушно моргаю, мне всё нравится, можно уже всё на сегодня? Но зельевар не уходил — сидел и пронзал меня взглядом своих чёрных глаз. Как бы ему чего в голову от стресса не ударило и в действительности меня чем не проткнул. Не смертельно, так, слегонца… Для проформы в воспитательных целях. Говорить я не могла и боялась новой волны боли, а спать хотелось просто нестерпимо. Ладно, как продырявит, так и заштопает, все равно посопротивляться даже для виду не получится, пусть любуется, заслужил. Спи, моя радость, усни-и-и, в Хоге погасли огни-и… Рыбки утопли в пруду, Поттер закопан в саду-у-у… *** По пробуждении поздним вечером никто закопан не был — спасибо профессору за выдержку. Неделю спустя свеженьких могил тоже не прибавилось. С титаном я, как оказалось, здорово продешевила. Она, эта выдержка, у него была чем-то вроде мифрила, адамантия и вибраниума вместе взятых. Собственно, с чего такие выводы — ко мне приходили «гости». Каждый день, по несколько раз у больничного крыла ошивалась толпа жаждущих хлеба и сплетен школяров в надежде застать чудесное воскрешение перспективной нежити. Моя «команда спасателей» в лицах Чипа-Нотта, Дейла-Малфоя и Гайка-Ллойда тоже была, стабильно каждый перерыв околачиваясь под дверью, и никакие внушения Помфри и всякого разного педсостава на них не действовали. Даже Снейпа. А ведь он исправно каждое посещение нагонял жути на отбитую меня! Да, кстати, грустные новости попервости подтвердились — я не могу двигаться. Говорить в первые сутки тоже не получалось. Лежу в итоге, слушаю галдёж за дверью с периодическими попытками профессоров разогнать толпу и моргаю. Медленно, вдумчиво хлопаю глазами. Было бы совсем идеально, если бы в первый же день аккурат к моему пробуждению зельевар не припёрся и не начал методично и со всем тщанием выедать мне мозг. Сначала всё показалось даже приличным — строгий взрослый спокойно допрашивает налажавшего подопечного, что такого? Тем более из расспросов стало ясно, что история эпичного фиаско, за некоторыми пока неизвестными мне поправками, осталась той же и никто не умрёт. Но Снейп был опытным преподавателем малолетних колдунов с хитровыделанной фантазией, и на такой наглый пиздёж у него был нюх покруче блэковского в амплуа пса. Как только профессор не изгалялся, стараясь вытянуть из меня хоть какую-нибудь информацию! Но я была непоколебима. Не в смысле рожа кирпичом и глаза мёртвой рыбы, нет! Я тоже была в некотором роде профессионалом. Так что на кровати в больничном крыле лежал тяжело больной полунемой одиннадцатилетний мальчик, со всей искренностью переживающий возможность не только исключения, но и вообще утраты магии. Правда, то, что магия цела, но очень медленно восстанавливается, будто врастая обратно, я чувствовала прекрасно. А что было в ту ночь? А я откуда знаю? У меня от испуга немного спутались воспоминания и перемешалась реальность с богатым детским воображением, увидевшим — подумать только! — свою смерть во всех неаппетитных подробностях. Зельевар, кажется, проникся. Или правдоподобно сделал вид, уж не знаю, кто этих манипуляторов поймёт? Смотрел с жалостью, но как будто с ноткой здорового скепсиса: мол, да, жаль тебя, идиота малолетнего, но то, что ты мне вот прямо в эту самую секунду пытаешься свистеть в уши, я знаю. Многообещающе поблёскивал глазами в немой угрозе припомнить самым мерзопакостным способом мои выкрутасы с его нервами, в духе вредного слизеринца — не смертельно, но крайне неприятно. Правда, положительный момент в ситуации тоже нашёлся: долой ненависть! Да будет мир, дружба, жвачка, розовые пони и никаких ЗППП! Удивительно дело, профессор настроен был крайне дружелюбно даже с учётом очередной случившейся грандиозной свиньи в моем лице — а ведь должен же ненавидеть до скрежета зубов! Так что, пока я тут возлежала, мои мозги заключили удивительную вещь: этот мир — самый всамделишный фанон! Внимание, вопрос: кто здесь я? Нет, понятно, что я Дарт Вейдер, вербующий новое войско, но кто? Так кто же я?.. Сын панды? Сын гуся? Ученик? Учитель? Я есть… Кости, кожа, мясо, полведра крови, заноза в жопе и безалаберный зомби в процессе трансформации в феечку Винкс, вот кто я. А, ну или головка от х… мужского детородного органа, если уж совсем проще. Кхм. Тупой юмор, можешь уже прятаться обратно, твой армированный, латанный-перелатанный шкаф внутри моей черепной коробки снова отремонтирован и готов к эксплуатации. Фух. Заново. Кто я? Главный герой? Очень на него похожа. Во-первых, я перерожденец, маг, красавец и дальше по списку. Во-вторых, я буквально родилась главным героем со всем прилагающимся. В-третьих, я только-только явила себя школьному народцу, а уже стала… Кем-то. В пределах первого курса Слизерина, но это первые дни! Не говоря уже о старосте, который, если говорить на языке игр, тянул на пятизвездочного героя в самом начале запуска! В-четвёртых, классическая шиложопость. То есть я буквально влипаю во всякое дерьмо даже без каких-либо сторонних махинаций кого бы то ни было, исключительно своими силами. Это самая вероятная теория. Дальше по списку я — злодей. Если с такими данными я не гэгэшка, то подхожу только на финального босса, не меньше. Сильный, независимый, не понятый и не оценённый злобинушка, возможно, ставший красавчиком, этакий мрачный мачомен, наподобие Кромешника из «Хранителей снов». Мне даже нравился этот образ страдальца с закидонами; пострадаю на публику, да и свалю в туман домой, которое домой. Самый маловероятный исход событий, меня, в общем-то, устраивающий — я прохожий. Где-то в мире ошивается настоящий спаситель сирых и убогих, а я просто персонаж для заднего плана, помогающий Истинному чудо-воину выделить особенность своего красно-золотого плаща на фоне моего зелёного змеиного полотна. В этой схеме я могла бы тихо заниматься своими делами, не отсвечивая и не отвлекаясь на посторонние шумы вроде бобров, их плотин и ослов Иа с потерянным хвостом. А ещё я могла быть багом. Ошибка в мире, где обязательно должен быть Золотой Герой Гриффиндора, который вместе с верными друзьями усаживал всех несогласных с политикой партии на электрический стул напряжением в две тысячи семьсот Круциатусов. Мальчик-герой не случился, вселенная обиделась и теперь ждёт меня день сурка в наказание за испорченный сюжет и испоганенную мировую линию повествования. Какой бы вариант меня ни ждал, жопа уже происходила. Не где-то в далёком туманном будущем, а здесь и сейчас. Ком проблем валился неожиданно, как из рога изобилия, сбивая с толку. При всём при этом я ничего не знаю, и всё, что мне по силам, — строить пустые теории и гадать, что, где, когда и как. Неприятное ощущение. Ещё немного, и мне начнёт казаться, что быть мальчиком — меньшая из моих проблем. Недовольный голос выдернул из рефлексии, мешая самому любимому из занятий — бесполезным раскопкам в черепной коробке. — Мистер Поттер, рад, что вы по-прежнему с нами. И раз уж вы и сегодня соизволили осветить мир простых смертных своим присутствием, будьте добры закончить свой несчастный завтрак и приступить уже к приёму зелий. К вашему сведенью, моё время отнюдь не резиновое, и тратить его исключительно на вас было бы нечестно по отношению к этому миру. О, моя личная Немезида явилась. То есть Снейп своей гнусной носатой персоной. Что я там про него думала в пылу горячки? Харизматичный мужчина мечты? Надёжный, как швейцарский нож? Так вот, показания, данные в состоянии замутнённого сознания, считаются недействительными — так постановила комиссия из обитателей богатого на живность внутреннего мира, и я склонна с ней согласиться. Этот, с позволения сказать, «идеал» натуральным образом выносил и так скудный мозг, причём строго по расписанию: завтрак, обед, ужин — именно в это время и значился приём всякой дряни, призванной лишить меня вкусовых рецепторов и последней радости в жизни, которой и без того не было — еда в медпункте магического разлива была классически противно безформенно-безвкусной или и вовсе чем-то непонятным. Ивлев удавился бы от ужаса. Я без энтузиазма ковырнула ложкой жидкую овсянку на воде. РПП в этих стенах аргументом не было, потому как тайна осталась тайной даже после всяких там заклинаний и зелий. Не доедать варианта тоже не стояло, ибо: «Как это по-поттеровски — безалаберно наплевать на чужие усилия и уничтожать то, что удалось этими самыми усилиями восстановить в несчастном теле. Но если вам, Поттер, так хочется поскорее воссоединиться со своими родителями, то кто я такой, чтобы мешать такому гриффиндорскому поступку?» А потом Снейп обычно вперивался в меня глазами и сверлил-сверлил-сверлил до положительного результата ядотерапии. На попытку возмущения подлости формулировки на меня выливалось вдвое больше колкостей и случалось позорное насильное кормление чем-то вроде левитации, раз уж «обессиленный мистер Поттер не способен откушать самостоятельно». — Вам помочь? — язвительная паскуда достала палочку, демонстрируя вежливое участие и готовность в любую секунду прийти на помощь «любимому» студенту-пациенту. — Не стоит, профессор, я справлюсь сам. Набирая в ложку как можно больше жижи, я старалась проглатывать, не жуя и не чувствуя малоприятного вкуса варева, молясь, чтобы и дальше тошнота оставалась внутри меня. Как только голос более-менее восстановился, невостребованного героя потянуло на подвиги, и, вообразив себя великим дискутантом, я попыталась заикнуться в ответ, но не учла разницу в весовой категории. Снейп, не долго думая, проехался по мне таким катком… К сожалению, не только словесно. Оказывается, опытный зельевар может не только улучшить вкус зелья, но и сделать настолько отвратительным, что принимать его станет настоящей пыткой. Только зловредный декан не остановился на достигнутой победе — несомненно, сугубо в учебных целях, он перечислял состав своих шедевров. Рвоту сдерживала на остатках гордости, а этот змей уходил от зелёной меня в заметно довольном расположении духа и в ус не дул. Подлюка развлекался за счёт пациента, подло пользуясь привилегированным положением во всю широту Снейповской души. Пока что я молча вынашивала планы страшной мести, которым не суждено сбыться в ближайшую пару-тройку лет. Но терять надежду на исполнение розовых мечт — не в моём стиле, так что буду пыхтеть и верить. Я с облегчением отложила ложку страданий и с ожиданием подняла взгляд, ощущая неизбежность нового витка пыток. Реакция не заставила себя ждать. — Каждый раз поражаюсь вашему аппетиту, присущему скорее факультету Гриффиндор, нежели умеренному Слизерину. Но, думаю, когда вы всё же соблаговолите присоединиться к учебному процессу, атмосфера вашего факультета окажет своё благотворное влияние. Впрочем, ничего удивительного не случится, если отцовские гены возьмут верх, они в вас довольно сильны. Список пунктов моих претензий к декану успешно обновлён. Снейп, мне кажется, уже и сам не знал, к чему можно прицепиться. За эту неделю чего я только о себе не услышала и не узнала: легкомысленная, нелепая, невоспитанная, наглая, слабая, высокомерная, безголовая, а если голова всё же появлялась, то непременно пустая, и всё в таком духе. По первости меня это слегка задевало, особенно пёрлы про родителей и воспитание, но потом стало как-то до фонаря: развлекается человек в меру сил, так зачем ему мешать? Тем более, что его мой индифферентный взгляд выводил из себя просто как какое-то мощное заклинание агро. Вот так и выходило — я давлюсь, профессор бесится. Идиллия. — Вы оказались удивительно живучи, мистер Поттер, а потому спешу вас огорчить — такими темпами вы восстановитесь куда быстрее ожидаемых прогнозов и вскоре сможете вернуться к учёбе. — Зельевар недовольно скривил тонкие губы. — Самое время вам начать догонять пропущенный материал, если не хотите вылететь отсюда восвояси. О, но колдовать даже не пытайтесь — если, конечно, не хотите поселиться здесь ещё на несколько месяцев. Снейп открыл чёрный защитный чемоданчик, в котором была надёжно закреплена сегодняшняя порция моего личного кошмара. Гадости было много, желания это пить — не очень, слушать, чем оно было раньше, тоже. Но забирать у себя последнюю отраду декан не хотел и останавливаться не собирался, пока я сижу с недовольным хлебалом, так точно. — Итак, мистер Поттер, сегодня, помимо остального, у вас добавилось ещё и Атансово зелье. Считается многокомпонентным сложным зельем и является одним из вариантов заданий на повышение квалификации в Международной гильдии зельеваров. Состав весьма прост — всего лишь шестнадцать ингредиентов, некоторые из которых сложно обнаружить или вырастить. Например, ноготь беременной Курупиры, слизь Глизеня огненного и гнилостный сок корней Куксонии чешуйчатой. Остальные составляющие не так редки, но в сумме образуют крайне сложные соединения, например, взрывная облепиха и слёзы плачущей орхидеи при обычном смешивании нейтрализуют полезные свойства друг друга, но при добавлении разбавленного горной росой яда Кабарги, который усиливает и стабилизирует их связи с другими… Рассказывая состав и особенности оранжевого варева, дожидающегося своего часа на низкой тумбе, профессор вливал в меня флакон за флаконом, не давая прикоснуться ни к одной из тар. С положением вскармливаемого грудничка пришлось смириться, когда только восстановившаяся я преисполнилась самостоятельностью и своими кривыми ручонками разбила очередной ценный мерзопакостный экземпляр. Проф тогда готов был меня съесть без соли, сахара и прочих специй, но пронесло, а ведь был такой шанс проверить, кто отравится первым — я от профессорской слюны или он от моей кровушки? — Вы меня слушаете? — Конечно, профессор. — Раз так, вы наверняка сможете ответить на все мои вопросы. Или вы думали, я рассказываю это просто развлечения ради? Увы, я не настолько празднен, как некоторые студенты. Итак, для чего применяется ус карликового Вяткозуха? — Северус, мальчик мой, извини, что прерываю учебный процесс, но позволишь ли ты ненадолго старику побеседовать с Гарри? Я подавилась, Снейп дрогнул, пролив каплю своей ненаглядной отравы фиолетового цвета, вкусом напоминающую горелый горько-кисло-сладкий картон. На пороге стоял директор собственной монаршей аляповатой персоной, которой я уже не ждала — не спустя неделю бодрствования. Но вот он здесь, стоял и понимающе снисходительно поблёскивал половинками окуляров на простых смертных в обители его безграничной бородатой власти. Подписывайтесь на телеграмм-канал, поставьте колокольчик и свечку. Всё, ребятушки, всем пока. Теперь здесь будет только ма-а-а-ат…