Глава 1. Сталь и Стекло

На нижнем этаже Министерсва магии, глубоко под землей, в зале для тренировок пахло кожй, потом и пылью. Мертвенную тишину, без сплетен и хаоса верхних уровней, нарушали только звуки отточенных ударов. А время и вовсе текло иначе и подстраивалось под частоту пульса и ритм дыхания. Под тусклой лампой, на ринге порхала Гермиона Грейнджер. Непослушные влажные пряди прилипали ко лбу и шее, выбивших из высокго хвоста. Но ее это не заботило. Только она, верчатки и груша на цепи. Удар. Резкий, хлесткий прямой правой. Уклон. Серия хуков. Слева, справа, слева. Как опытный боец, она умела сохранять дыхание ровным и размернным, какой бы интенсивной не была тренировка, а оковы недельного напряжения слетали с каждым новым ударом. Работа в Отделе Тайн давила на неё. Не так-то просто хранить секреты, которые по щелчку пальцев могут нарушить хрупкий баланс безопасности магического мира. Ежедневная работа с темнейшими артефактами, которые стирают реальность, переписывают историю или останавливают время. Любого сломила бы та непосильная ношу знаний, что лежала на хрупких девичьих плечах. Она должна была быть умнее, сильнее, быстрее. Всегда. Здесь, между канатами ринга, исчезала тяжесть тайн. Оставалось только ее тело, ее инстинкт, ее цель. Никакой магии. Только физика, скорость, боль в мышцах, которая напоминала ей — она жива. Что она не просто функция брошенная на защиту мира, а человек из плоти и крови. Боль в ее кулаках была настоящей. Она не лгала. Гермиона вложила всю свою силу в последний апперкот. Груша отлетела. Цепь зазвенела, будто издала жалобный звук. Девушка опустила руки. Капля пота потекла холодной дорожкой по разгорячённой спине. Тишину нарушало только её дыхание. Тишина давила на уши, но это было приятное давление. Она проверила часы. Механические. Без заклинаний. Семь утра. Два часа до начала рабочего дня. Идеально, чтобы привести себя и мысли в порядок. Ей нужен был этот контроль над временем и пространством без магии. Здесь, внизу, время просто текло и это успокаивало. В мире магии время было вязким, податливым, опасным. Здесь оно просто уходило. — Слишком сильных замах левой, Грейнджер, — раздался голос из тени у входа. Гермиона замерла. Она не слышала шагов. Не чувствовала присутствия. Это могли быть только два человека: Гарри или Он. Сердце предательски екнуло. Она знала, чей голос хочет услышать, и одновременно боялась этого. Она обернулась, медленно снимая перчатки. Пальцы слегка дрожали. Драко Малфой был словно модель, только что сошедшая с подиума, в своей, казалось бы стандартной аврорской мантии и белой рубашке. Было против правил в такую несусветную рань выглядеть настолько идеально. Закатанные рукава открывали жилистые предплечья и россыпь шрамов - карту его прошлого, которую он не скрывал. Однако не это знакомое зрелище заставило пульс Гермионы забиться в бешеном ритме. Драко был в очках. Тонкая серебристая оправа отражала приглушенный свет лампы, рассеивая мерцающие блики по линзам. Когда он склонил голову, оценивая её, оправа слегка сползла с переносицы. Гермиона видела его в очках в архиве, когда он корпел над древними свитками. Но увидеть это здесь и сейчас - настоящее испытание ее выдержки, и совершенно обезоруживающие. Очки придавали его острым чертам едва заметную мягкость, делая исследователя, скрывающегося за грозной фигурой воина, почти хрупким и уязвимым. В сочетании с его властной осанкой эффект был ошеломляющим, и у Гермионы перехватывало дыхание. В таком виде он выглядел не столько как типичный Малфой, сколько как обычный человек. - Не припоминаю, чтобы приглашала тебя на аудиенцию, Малфой, — попыталась она изобразить уверенность. Она начала энергично вытирать лицо полотенцем, в попытках скрыть предательский румянец. Как долго он там стоял? Наблюдал ли он за её стараниями, за каждой каплей пота, за каждым движением? Драко оттолкнулся от косяка и медленно вошел в зал. Его шаги были бесшумными, несмотря на тяжелые ботинки. Он двигался с той врожденной грацией, которая всегда отличала чистокровных волшебников, а аврорская подготовка только усиливала этот эффект. Хищник в клетке жертвы. Тяжелый оценивающий взгляд скользнул по ней. — А я не светские беседы вести сюда пришел, — он останавился у канатов ринга. Его серые глаза смотрели куда-то внутрь ее, как рентген, оценивая состояние ее щитов. — Я партнер. По делу. Поттер утвердил нашу совместную операцию. Но раз уж я здесь... Он протянул ей бутылку с водой, которая лежала на краю ринга. Гермиона взяла ее, стараясь не касаться его пальцев. Тепло его ладони все равно передалось через пластик бутылки, маленький электрический разряд, который прошел прямо в запястье и отозвался где-то в солнечном сплетении. — Спасибо, — буркнула она, делая глоток. Вода была ледяной и отлично отрезвляла. — Что за дело настолько срочно, что ты решил нарушить мою тренировку? — В Отделе тайн переполох, — Драко скрестил руки на груди. Его бицепсы напряглись под тканью рубашки. Гермиона быстро отвела взгляд, сосредоточившись на шнурках кроссовок. Ей нужно было сохранить профессионализм, но тело реагировало на его близость иначе, чем разум. — Три исчезновения артефактов за ночь. Никаких следов взлома. Только остаточная сигнатура магии времени. — Время? — Гермиона нахмурилась, забывая про смущение. Работа возвращала ей броню. — Ты имеешь в виду незаконное использование Маховиков времени? Или что-то древнее? — Возможно. Или что-то, что манипулирует временем иначе. Мне нужен твой экспертный взгляд. И твои... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее фигуре, задерживаясь на линии плеч, на влажной коже шеи. — ...навыки. Он сделал шаг ближе, нарушая личное пространство. Гермиона не отступила. Она привыкла держать оборону. Но когда Драко оказался рядом, воздух вокруг словно сгустился. От него пахло дорогой древесиной, морозной свежестью и чем-то неуловимо малфоевским — аристократизмом и опасностью. Этот запах вызывал у нее странное чувство дежавю, словно она знала его всю жизнь, даже когда ненавидела. — Ты выглядишь опасно, Грейнджер, — тихо сказал он. Его голос был низким, вибрирующим. — Это просто форма для тренировок, Малфой, — парировала она, поднимая подбородок. — Нет, — уголок его губ дрогнул в той самой улыбке, которая раньше раздражала ее, а теперь вызывала совершенно иные ощущения. Тягу. — Опасно для моего здоровья. Слишком отвлекаешь. Гермиона почувствовала, как жар поднимается по шее к щекам. Она прокляла свою физиологию. Окклюменция помогала защищать разум от вторжения, но против собственной крови, против химии тела она была бессильна. Ей хотелось возразить, ударить словом, но вместо этого она почувствовала странное облегчение от его внимания. Ей не нужно было быть сильной прямо сейчас. Можно было позволить себе быть женщиной, которую оценивают. — Это непрофессионально, — пробормотала она, отворачиваясь, чтобы взять сумку. — Это честно, — ответил Драко. Он подошел вплотную, почти касаясь ее спины. Она почувствовала его тепло. — Идем. Дело не ждет. И не забудь палочку. Она хотела возразить, что не забыла бы такю важную вещь, почти продолжение себя, но не стала. Ей не нужно было повторять дважды. Когда он брал на себя управление в рабочих моментах, это снимало с нее необходимость принимать решения. Это было удобно. Слишком удобно. А это пугало сильнее любой угрозы. *** Здание, куда отправил их Гарри, выглядело заброшенным десятилетиями. Оно находилось на самой окраине Лондона, в районе, где магловские дома давно снесли, а волшебные скрылись под защитными чарами. Кирпичная кладка покрылась мхом, окна были заколочены давно сгнившими и почерневшими от сырости досками. Ветер гулял в оконах, издавая звуки, похожие на стоны. Внутри пахло пылью, сыростью и статичной магией — тем особенным запахом, который остается после мощных заклинаний. Запах озона и старой крови, а воздух казался тяжелым и вязким. — Здесь что-то не так, — прошептала Гермиона, доставая палочку. Кончик осветился мягким белым светом, выхватывая из темноты клубы пыли, танцующие в луче. Пыль оседала слишком медленно. Время здесь текло иначе. — Чувствуется искажение пространства, — согласился Драко. Он шел чуть впереди, плечо напряжено, палочка наготове. Он не носил очков сейчас, они остались в футляре во внутреннем кармане, и его взгляд был холодным и расчетливым. Без стекол он казался жестче, острее. — Кто-то пытался скрыть присутствие артефакта. Очень неумело. — Или это ловушка, — предположила Гермиона, перешагивая через обломки штукатурки. Ее ботинки хрустели на битом стекле. Звук был слишком громким в этой тишине. — Да, вероятность велика, — спокойно ответил Драко. — Но нам нужно знать, что внутри. Они спустились в подвал. Лестница скрипела под ногами, дерево жалобно стонало под их весом. В центре помещения стояло зеркало на каменном постаменте. Оно было без рамы. Казалось, будто кусок ночи вырезали и поставили вертикально. Поверхность не отражала комнату. Вместо этого она казалась жидкой, черной, как нефть, и иногда по ней пробегала рябь, хотя ветра здесь не было. На нижнем углу стекла был выцарапан символ — переплетенные змеи и глаз. Гермиона нахмурилась. Она видела этот символ раньше, в запрещенных разделах библиотеки, но не могла вспомнить где. От зеркала веяло холодом, который пробирал до костей. — Не подходи близко, — предупредил Драко, вытягивая руку, чтобы преградить ей путь. Его голос был твердым. — Нужно изучить сигнатуру, — Гермиона сделала шаг вперед, обходя его руку. Ее любопытство всегда было сильнее инстинкта самосохранения. Это было ее проклятием и ее даром. — Это может быть связано с пропавшими вещами из хранилища. Если это портал... — Гермиона, — его голос стал тверже. В нем появилась та нотка, которая не допускала возражений. Та же нотка, что и в зале. — Стой. Она замерла. Не потому что испугалась, а потому что тон его голоса заставил ее прислушаться. Она обернулась. Драко смотрел на нее серьезно, без тени насмешки. В его глазах читалось беспокойство. Настоящее беспокойство. За нее. — Дай мне проверить периметр. Он сделал шаг к зеркалу, поднимая палочку. Но прежде чем он успел произнести заклинание, поверхность зеркала вспыхнула фиолетовым светом. Воздух задрожал, словно над раскаленным асфальтом. Звук, похожий на скрежет металла по стеклу, пронзил тишину. Звук был не снаружи, а внутри черепной коробки. — Отходи! — крикнул Драко. Ловушка сработала. Не взрывом, а волной давления. Гермиону отбросило назад. Она ударилась плечом о стену, больно, но терпимо. Драко же стоял ближе к эпицентру. Он не использовал щиты. Вместо этого он резко выбросил руку вперед — беспалочковая магия. Воздух перед ним сжался, создавая невидимый барьер, который принял на себя основной удар. Но энергия не рассеялась. Она отразилась от его барьера и ударила в Гермиону. Она почувствовала, как что-то холодное и липкое обволакивает ее сознание. Это не было болью. Это было ощущение падения в глубокий колодец без дна. Мир вокруг потерял цвета, стал серым и плоским. Она увидела, как Драко бросается к ней, его губы двигаются, произнося ее имя, но звука не было. Только гул в ушах, нарастающий с каждой секундой, словно трансформатор внутри головы увеличивал мощность. Она протянула руку, инстинктивно пытаясь ухватиться за что-то реальное. Ее пальцы коснулись его рукава. Ткань была грубой под пальцами. В тот же момент поверхность зеркала за их спинами взорвалась осколками света. Не физическими, а магическими. Они пронзили их, не оставляя ран на теле, но входя прямо в душу. Вспышка. Белая, слепящая, абсолютная. Гермиона почувствовала, как ее собственное «Я» дрогнуло, словно фундамент дома под ударом молота. Границы растворились. Она вдруг ощутила чужой страх — острый, металлический вкус паники, который принадлежал не ей. Чужое желание защитить — горячее, обжигающее чувство в груди. И чужое имя, вспыхнувшее в сознании яркой болью: Драко. Ее колени подогнулись. Мир накренился. Она падала, но не ударилась об пол. Чьи-то сильные руки подхватили ее, прижимая к твердой груди. Запах дорогой древесины и морозной свежести смешался с запахом озона и паленой плоти. — Держись, — голос прозвучал не в ушах, а прямо в костях. Но сил держаться не было. Тяжесть навалилась на плечи, придавливая к земле. Веки стали свинцовыми. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма окончательно поглотила ее, — их тени на стене. Отбрасываемые угасающим светом зеркала, они лежали рядом. Не просто рядом. Они слились в одну темную, неразрывную полосу, которая двигалась синхронно, независимо от источника света. Потом пришла тишина. Глубокая, вакуумная, беззвучная. И ничего больше.