Часть 10

После того как отряд эльфийских всадников скрылся за поворотом ущелья, время в Ривенделле словно засахарилось, превратившись в бесконечную, томительную ленту. Минуты тянулись как часы. В долине воцарилась противоестественная, звенящая тишина — даже водопады, казалось, стали шуметь тише, уступая место напряженному ожиданию. Элиана не находила себе места. Месяцы эльфийского покоя испарились без следа, уступив место лихорадочному предвкушению. Она мерила шагами галерею, то и дело вглядываясь в дальний склон, откуда вела тропа к потайному проходу. Арвен стояла неподалеку, бледная и меланхоличная, её тонкие пальцы замерли на перилах. Все обитатели Имладриса замерли, обратив взоры к вершинам скал. Прошло не меньше часа, прежде чем на самом краю каньона, у крутого спуска, показалось движение. Элиана затаила дыхание. Сначала из-за скал вынырнула знакомая островерхая шляпа и серый плащ. Гэндальф. Он быстро спускался по каменистой тропе на своих двоих, размашисто шагая и опираясь на посох. А за ним, тяжело дыша от долгого бега и изнеможения, шли низкорослые, коренастые фигуры гномов. Без своих пони, которых они лишились уже давно, этот путь дался им троекратной ценой. Грязные, взъерошенные, в потемневших от пота и дорожной пыли одеждах, они едва волокли ноги, но всё еще крепко сжимали в руках топоры и мечи. Замыкал шествие крошечный полурослик, который испуганно озирался по сторонам и буквально спотыкался на каждом шагу, пытаясь не отставать от отряда. — Идут! — прошелестело по рядам оставшихся во дворце эльфов. Путники быстро миновали извилистую тропу и наконец показались на узком каменном мосту через реку Бруинен. Элиана, не помня себя от волнения, бросилась вниз по ступеням, направляясь к главному входу в чертоги. Когда Элиана добежала до центрального двора, запыхавшиеся гости уже входили на просторную полукруглую площадь, вымощенную светлым камнем. Чтобы не путаться под ногами у прибывших и не вызывать лишних подозрений у и без того взвинченных, уставших гномов, Элиана решила остаться наверху. Она поднялась на один из резных каменных балконов, который нависал прямо над площадью, и замерла, наблюдая за происходящим сверху. Гномы обессиленно останавливались, тяжело переводя дыхание. Кто-то устало опускался прямо на каменные ступени, кто-то замирал на месте, с явным недоверием и злостью оглядывая изящную архитектуру Ривенделла. В центре этой суматохи Торин Дубощит, хмурый, покрытый пылью и величественный даже в своей порванной походной одежде, тяжело опирался на рукоять меча, готовый к любому подвоху со стороны остроухих. Элиана перевела взгляд на Гэндальфа. Маг остановился, воткнул посох в землю и окинул взором балконы дворца. Его проницательные глаза мгновенно отыскали Элиану среди колонн. На мгновение их взгляды встретились. Гэндальф едва заметно, но очень тепло улыбнулся ей в густые усы, словно говоря: «Я же обещал, что вернусь за тобой». Элиана облегченно выдохнула и улыбнулась ему в ответ. В этот момент навстречу гостям из глубины залов вышел Линдир — личный помощник и правая рука Владыки Элронда. Он был, как всегда, безупречно одет в струящиеся одежды, а его лицо выражало вежливое, хотя и несколько настороженное гостеприимство. — Митрандир, — Линдир учтиво склонил голову, приветствуя мага, а затем скользнул мимолетным, удивленным взглядом по измотанным гномам. Гэндальф сделал шаг вперед, тяжело переводя дыхание после крутого подъема, и сразу перешел к делу. Его голос прозвучал громко и раскатисто под сводами площади: — Линдир! Мы попали в засаду орков, нам едва удалось уйти на своих двоих через скрытый перевал. Где Владыка Элронд? Мне нужно срочно видеть его. Линдир сохранял абсолютное спокойствие, хотя в его глазах мелькнула тень тревоги. — Владыки сейчас здесь нет, Митрандир, — мягко ответил помощник. Гэндальф нахмурился, его густые брови грозно сошлись у переносицы, а посох глухо стукнул о каменные плиты. — Нет? А где же он тогда? И прежде чем Линдир успел открыть рот для ответа, высоко над долиной, отражаясь от отвесных скал стократным эхом, раздался чистый, поющий звук эльфийского рога. Это был победный, торжественный призыв, возвещающий о триумфальном возвращении хозяина этих земель. Гномы испуганно сгрудились в кольцо, выставив оружие, а Элиана на балконе крепче сжала перила, готовая к появлению кавалерии Элронда. *** Владыка Ривенделла сошел с коня, и его глубокий, спокойный голос словно рассеял остатки вечернего тумана, спускавшегося со склонов Мглистых гор. Он приветственным жестом пригласил гостей следовать за ним вглубь Последнего Приютного Дома, где сквозь высокие резные арки уже пробивался мягкий, теплый свет. Торин, все еще держа руку на рукояти меча, обменялся коротким, настороженным взглядом с Балином. Напряжение среди гномов было почти осязаемым. Они веками с недоверием относились к эльфийскому народу. Однако долгий и изнурительный путь через дикие земли, сырость приближающейся ночи и, главное, доносившиеся из глубины дома восхитительные ароматы взяли верх над гордостью. Бильбо, чей желудок уже не первый час вел унылую беседу сам с собой, тихонько вздохнул от облегчения и поспешил за Гэндальфом, который уверенно шагал рядом с хозяином долины. Большой трапезный зал встретил путешественников уютом и тихой эльфийской музыкой. Для уставших гостей приготовили сытный и восстанавливающий силы ужин: на столах дымился наваристый домашний бульон с пряными травами, лежали пышные караваи свежеиспеченного хлеба, кувшины с прохладным медовым напитком, сыры и горы спелых лесных ягод. Эльфы не спешили с расспросами, уважая законы гостеприимства. В трапезном зале царило странное напряжение. Столы, накрытые тончайшим белым льном, ломились от изысканных эльфийских яств. Но гномы, привыкшие к плотной, жирной и сытной пище, были откровенно разочарованы. — И это всё? — пробасил Глоин, подозрительно тыкая вилкой в ломтик спаржи. — Где мясо? Где хоть кусок баранины или зажаренный кабан? Мы проехали через горы, нас чуть не съели орки, а нас кормят… травой! Двалин, сидевший рядом, с сомнением понюхал предложенный салат и отодвинул тарелку подальше, недовольно бурча о том, что от такого рациона даже борода расти перестанет. Бильбо, стараясь не привлекать внимания, скромно ковырял предложенный ему фрукт, чувствуя себя неуютно под внимательными взглядами эльфийских слуг. В центре зала, за высоким столом, сидели Гэндальф, Элронд и Торин Дубощит. Гном сидел, выпрямив спину, его рука непроизвольно сжимала край стола. Он был напряжен как натянутая тетива, ожидая подвоха от каждого слова эльфийского владыки. Владыка Элронд же вел себя с безупречной, почти пугающей вежливостью, стараясь сгладить углы, но между ним и королем гномов чувствовалась невидимая стена недоверия. Между Гэндальфом и Элрондом оставалось одно свободное место. Оно словно ждало кого-то, кто должен был соединить этот странный круг. Двери зала тихо отворились. Элиана вошла внутрь, невольно замерев на пороге. Она чувствовала, как десятки глаз — эльфийских, гномьих, удивленных, настороженных — устремились на неё. За месяцы жизни в Ривенделле она изменилась. Спокойствие этих мест, долгие прогулки и забота Арвен стерли с её лица следы изнурительной усталости и тревоги. Она выглядела иначе, чем в день своего появления, — более уверенной, спокойной, почти слившейся с этой утонченной средой. Она не была эльфийкой, но в её осанке, в том, как легко она двигалась по залу, теперь читалась та же грация, что и у хозяев этого дома. — Присоединяйся к нам, Элиана, — голос Элронда прозвучал тепло, словно он только этого и ждал. Он указал на пустое место за столом. В зале повисла секундная пауза. Гномы за длинным столом притихли, переглядываясь. Торин Дубощит медленно повернул голову, его тяжелый, пронзительный взгляд смерил Элиану от головы до ног. В его глазах читалось недоверие. Что делает смертная женщина среди эльфийских принцев и магов? Она видела, как он сжал челюсти, явно гадая, кто она такая. Элиана, стараясь не выдать охватившего её волнения, спокойно подошла к столу. Она чувствовала, как Гэндальф одобрительно кивнул ей, и заняла свое место. Теперь она сидела прямо напротив Торина. — Доброго вечера, — тихо произнесла она, обращаясь ко всем, но глядя прямо в глаза предводителю гномов. Её голос прозвучал твердо. Она знала, кто эти люди — то есть, эти гномы. Она знала о грядущей горе, о драконе, о тяжелой судьбе, которая ждет каждого из них. И теперь, сидя с ними за одним столом, она чувствовала, как грань между её прошлым миром и реальностью Средиземья истончается до предела. Торин нахмурился, его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем того требовали приличия, словно он пытался разгадать загадку, которую она представляла собой. Несмотря на всю свою природную суровость и глубокое недоверие к обитателям Ривенделла, Торин проявил к Элиане искреннее уважение. Он сразу понял, что перед ним не эльфийка, а смертная женщина, которая каким-то образом заслужила право сидеть по правую руку от Владыки Имладриса. Король гномов коротко, но вежливо склонил голову в знак приветствия. Они обменялись несколькими негромкими фразами. Элиана выразила сочувствие по поводу их тяжелого и опасного пути через Мглистые горы, а Торин, хоть и говорил скупо, внимательно вслушивался в её слова. В её голосе не было того эльфийского снисхождения, которое так раздражало гномов; напротив, она говорила с ним как с равным, с глубоким, скрытым почтением к его бремени. После этого короткого разговора Торин в основном молчал. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и хмуро наблюдал за окружающими. Его взгляд перемещался с шумного длинного стола, где Бофур уже пытался соревноваться с эльфийскими музыкантами, на безмятежные лица хозяев дома. Каждое движение Торина выдавало воина, который даже за мирным ужином не забывает о войне. Основную беседу вели Гэндальф и Элронд. Маг, желая перевести разговор в более практическое русло и разрядить обстановку, наклонился вперед и положил на стол два тяжелых свертка, которые до этого тщательно скрывал под плащом. — Мы кое-что нашли в пещере троллей на Восточном тракте, — громко произнес Гэндальф, привлекая внимание Владыки. — Эти клинки явно не были сработаны грубыми руками разбойников. Когда ткань соскользнула, по залу пронесся тихий, благоговейный вздох. Даже эльфийские слуги на мгновение замерли. На столе покоились два великолепных меча. Их сталь, казалось, сама излучала едва заметное, бледное сияние, а изящные рукояти были украшены искусными рунами. Элронд осторожно взял в руки первый, более крупный меч, бережно провел пальцами по долу и вгляделся в гравировку. Его лицо стало серьезным и задумчивым. — Это древние клинки, Гэндальф, — тихо, но отчетливо произнес Элронд, и его голос разнесся по притихшему залу. — Они были выкованы в Гондолине, в Первую Эпоху, для войн с орками. Это оружие высшего эльфийского мастерства. Он повернул меч рукоятью к магу: — Этот зовется Гламдринг, Молотобоец. Когда-то его носил сам король Гондолина. Береги его, Митрандир. Затем Владыка Имладриса взял второй меч и повернулся прямо к Торину. Глаза предводителя гномов лихорадочно блеснули при виде безупречной стали. — А это Оркрист, Сокрушитель Гоблинов, — Элронд протянул оружие королю гномов рукоятью вперед. — Известный среди наших врагов как Кусач. Это благородное оружие, сотворенное для защиты невинных и истребления зла. Я благословляю вас на использование этих мечей. Пусть они служат вам верной опорой в ваших грядущих путях и сокрушают любую тьму, что встанет у вас на дороге. Торин медленно, словно не веря своим глазам, принял тяжелый клинок. Его пальцы уверенно легли на рукоять, идеально подогнанную под руку воина. Ощутив мощь и благородство древней эльфийской стали, предводитель гномов заметно оттаял. С его лица впервые за весь вечер сошла маска ледяной враждебности. Он бережно опустил меч на колени и посмотрел на Элронда уже без прежней злобы. Элиана, наблюдавшая за этой сценой со своего места, тихо улыбнулась. Первый шаг к хрупкому союзу был сделан, и покой Ривенделла снова сотворил маленькое чудо, растопив лед в сердце гордого короля. Торин бережно опустил Оркрист на колени. Мимолетное облегчение, разгладившее его черты при виде эльфийского клинка, быстро сменилось привычной суровой сосредоточенностью. Он повернулся к Элиане. Его тяжелый, пронзительный взгляд, казалось, пытался заглянуть в самую душу девушки, взвешивая её намерения и скрытые мотивы. Он заговорил низким, рокочущим голосом. В его тоне не было прежней враждебности, но звучала непреклонная требовательность воина и вождя, привыкшего докопаться до сути: — Вы не принадлежите к перворожденным, леди Элиана, — начал он, и хотя обращение «леди» выражало уважение, суровый прищур его глаз оставался испытующим. — Смертные люди редко находят дорогу в сокрытую долину Имладриса. Еще реже они удостаиваются чести разделять трапезу по правую руку от его Владыки и сидеть за одним столом с магом. Кто вы? Из каких земель держите путь и почему эльфы выказывают вам такое почтение? В зале на мгновение стало тише. Гэндальф, чуть приподняв брови, пригубил свое вино, но промолчал, позволяя Элиане ответить самой. Владыка Элронд сохранял на лице маску вежливого спокойствия, внимательно наблюдая за этой сценой. Элиана выдержала этот взгляд. Месяцы, проведенные в компании Арвен, не прошли даром — внутри неё больше не было паники. Она мягко, но уверенно расправила плечи и посмотрела Торину прямо в глаза. Она знала, как сильно этот гном ценит прямую речь и гордость, и как сильно он презирает увертки. — Моя родина очень далеко отсюда, Торин, сын Траина, — спокойно и с глубоким уважением ответила она. — Настолько далеко, что дороги туда больше нет. Я оказалась в Средиземье одна, без оружия и защиты, и прошла через суровые испытания в лесах Лихолесья, прежде чем Гэндальф помог мне добраться сюда. Как и вы, я искала в Ривенделле лишь одно — приют, чтобы исцелить раны и восстановить силы перед тем, что ждет впереди. Торин нахмурился, уловив в её словах упоминание земель своего давнего недруга. — Лихолесье... — процедил он сквозь зубы, и его пальцы сильнее сжали рукоять Оркриста. — Коль коронованный владыка тех лесов отпустил вас живой, значит, вы представляете для него ценность. Или вы бежали? Дикие земли к востоку от гор не щадят одиноких путников. Как человеческая дева смогла выжить в паучьих чащобах и преодолеть Высокий Перевал? — Мне помогли выстоять упорство и те, кто верил в меня, — Элиана едва заметно улыбнулась, и в её глазах на миг блеснул тот самый огонь, который когда-то разозлил Трандуила. — Я умею слушать, умею учиться и, поверьте, я не боюсь трудностей. Торин долго и молча изучал её лицо, словно выискивая малейшие признаки лжи. В её манерах была эльфийская стать, но в словах и твердом взгляде дышала земная, человеческая решимость. Ему, как королю в изгнании, эта черта была слишком хорошо знакома. Недоверие в его глазах медленно уступало место суровому одобрению. Он понял, что перед ним не изнеженная эльфийская дева, а та, кто знает цену выживанию. — Что ж, — медленно произнес Торин, слегка склонив голову. — Вы говорите прямо, и это делает вам честь. Редкое качество в этих стенах. Если Гэндальф поручился за вас, я приму его слово. Но помните, леди Элиана. Времена становятся темнее, и в грядущих днях одного лишь эльфийского спокойствия может не хватить. — Я знаю, — тихо, но твердо ответила Элиана, чувствуя, как между ними установилось хрупкое, но настоящее взаимное уважение. Остаток вечера прошел на удивление тепло и спокойно. Напряжение, витавшее в воздухе в начале ужина, постепенно растворилось в звоне кубков, сытной еде и гостеприимстве Имладриса. Торин больше не заговаривал с Элианой, но его уважительный кивок на прощание стоил многих слов. Ближе к полуночи, когда чертоги Последнего Приютного Дома наконец погрузились в сонную тишину, Элиана решила прогуляться. Ночной Ривенделл под луной был неописуемо прекрасен. Серебристый свет заливал подвесные мосты, а брызги водопадов казались россыпью мелких алмазов. Прохладный воздух приятно освежал лицо, прогоняя остатки дневных мыслей. Гуляя по дальним тропинкам уединенных садов, Элиана свернула к одной из открытых каменных беседок и вдруг замерла. Из-за густых зарослей цветущего мирта донеслись резкие, приглушенные, но крайне эмоциональные голоса. Это была ругань. Настоящая, яростная порция взаимных упреков, совершенно нетипичная для мирного эльфийского убежища. — Ты ведешь себя как упрямый ребенок, Торин! — раскатистый, сердитый шепот Гэндальфа трудно было спутать с чьим-то еще. — Твоя гордость погубит тебя! — Это карта моего народа! Наследие моего деда! — глухо, но с яростным нажимом ответил Торин. Его голос рокотал от едва сдерживаемого гнева. — И я не обязан показывать её эльфу! Я не доверю тайны Эребора тому, кто повернулся к нам спиной в день нашей величайшей трагедии! Элиана осторожно сделала шаг назад, укрывшись в густой тени раскидистого древовидного папоротника. Сквозь просветы в листве она увидела их. Гэндальф, возвышаясь над гномом, сердито стучал пальцами по какому-то старинному пергаменту, который Торин судорожно прижимал к груди. Это была та самая карта. Карта Трора, на которой были начертаны скрытые лунные руны. — Элронд — один из немногих в этом мире, кто способен прочесть то, что здесь скрыто! — не отступал маг, делая шаг к предводителю гномов и буквально нависая над ним. — Оставь свою обиду ради своего же народа, Торин. Покажи ему карту! Торин тяжело дышал, его челюсти были крепко сжаты, а взгляд метал громы и молнии. Он выглядел готовым скорее броситься на мага с кулаками, чем уступить. Элиана затаила дыхание. Она прекрасно знала, как важен этот момент. Знала, что без мудрости Элронда они никогда не узнают про замочную скважину, про день Дурина и про то, как открыть тайную дверь в Эребор. Внутри неё на секунду вспыхнуло желание выйти из тени, сказать Торину, что маг прав, и убедить его довериться правителю Ривенделла. Но, вовремя вспомнив предостережение Элронда и свои собственные мысли, она остановила себя. «Нет. Я не должна вмешиваться», — подумала Элиана, медленно и бесшумно отступая назад по мягкой траве. Это была их битва, их общая история, которая должна была пройти через положенные ей тернии. Гэндальф был достаточно мудр и упрям, чтобы дожать Торина, а Торин, несмотря на всю свою гордость, в глубине души желал спасения своему народу сильнее, чем ненавидел эльфов. Судьба Средиземья сейчас ковалась в этой маленькой ночной ссоре, и лучшим решением для Элианы было остаться безмолвной свидетельницей. Оставив спорящих мага и короля наедине с их тайнами, девушка тихо вернулась в свои покои. Ложась в постель, она слушала далекий шум водопадов и улыбалась. Великое приключение, в которое она так долго стремилась, теперь разворачивалось прямо у неё на глазах.