Часть 9

Дни незаметно сменялись неделями, а недели складывались в месяцы. На глазах Элианы весна неохотно, но неизбежно отступала, передавая права лету. Воздух в долине Имладриса становился всё теплее и гуще, наполняясь ароматом созревших трав и лесных ягод. Дни сделались длиннее, и золотистые лучи солнца теперь задерживались на изящных террасах эльфийских домов до самого позднего вечера, окрашивая водопады в цвета расплавленного янтаря. За это время Элиана разительно изменилась. От прежней суетливости, нервозности и вечной спешки, которые она принесла с собой из своего шумного мира, не осталось и следа. Великое, вековое спокойствие эльфов постепенно передалось и ей, проникнув под кожу и усмирив бег мыслей. Она больше не чувствовала себя испуганной чужачкой. Подолгу беседуя с Арвен, Элиана наконец начала по-настоящему понимать, откуда бессмертные черпают свою безграничную мудрость. Она крылась в умении слушать — слушать дыхание земли, шелест листвы, которая помнила первые эпохи, и безмолвный свет звезд. Они жили в абсолютном согласии со временем, позволяя ему течь сквозь них, но не властвовать над их душами. И Элиана училась делать так же. В один из таких теплых, залитых полуденным солнцем дней Элиана неторопливо прогуливалась по прохладным, уединенным залам главного дома Элронда. Она остановилась в просторном полукруглом зале, где во всю стену раскинулась величественная, искусно выполненная фреска. На ней была запечатлена судьбоносная битва у подножия Роковой горы. Великая победа Последнего Союза людей и эльфов над Сауроном. Элиана завороженно всматривалась в детали: развевающиеся знамена, ярость на лицах воинов и грозный силуэт Врага. Она сделала шаг назад, и спиной почувствовала исходящий от центра зала монументальный холод. Прямо за её спиной возвышалась величественная каменная статуя, державшая широкое блюдо. На нем покоились обломки древнего оружия. Нарсил, меч, которым когда-то было отсечено Кольцо с руки темного врага. — Тяжкое бремя памяти, не так ли? — негромкий, глубокий голос Владыки Элронда нарушил тишину. Элиана слегка вздрогнула и обернулась. Правитель Имладриса стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его лицо было спокойным и величавым. — Владыка Элронд, — Элиана почтительно склонила голову. — В этом зале всегда тихо, — Элронд сделал несколько шагов вперед, остановившись рядом с ней и устремив взгляд на фреску. — Великая была эпоха. Враг уничтожен, его дух развеян по ветру, а Кольцо Всевластья безвозвратно кануло в воды Андуина. Наш мир очистился, пусть и дорогой ценой. Он медленно перевел взгляд на Элиану. Его серые глаза, полные вековой мудрости, пристально изучали лицо девушки. — Гэндальф говорил, что ты пришла из мест, где наши хроники кажутся легендами, — мягко, но веско продолжил Элронд. — Но я замечаю в тебе странное беспокойство. Ты смотришь на эту фреску не так, как смотрят те, кто изучает ушедшее прошлое. В твоих глазах нет облегчения, которое испытал каждый эльф и человек, когда Тьма пала. Ты смотришь на изображение Саурона с таким трепетом и предчувствием, будто... будто эта битва еще не окончена. Элиана замерла, почувствовав, как внутри всё сжалось. Ей стоило огромных усилий удержать лицо. Она знала то, во что Элронд отказывался верить, то, что он сам яростно отрицал на Советах, искренне считая, что враг повержен навсегда. — Иногда тени прошлого кажутся слишком осязаемыми, Владыка, — тихо и осторожно ответила она, стараясь не выдать правды. — Трудно поверить, что такое великое зло можно стереть без следа. Элронд снисходительно, но тепло улыбнулся, покачав головой. — Зло, что бушует сейчас на юге — лишь слабые отголоски, мелкие разбойники и дикие твари. Настоящая Тьма мертва, Элиана, и больше не вернется. Тебе нечего бояться в этих землях. Но я вижу, что твой разум занят чем-то другим. Ты скрываешь свои мысли, и в твоем сердце горит огонь, который не дает тебе покоя. Я должен предостеречь тебя. Будь осторожна в своих стремлениях. Он посмотрел на неё с тонким, едва уловимым намеком, словно догадывался, что мысли девушки витают далеко на севере, в холодном Лихолесье. — Не позволяй внутренним призракам и несбыточным желаниям разрушить тот покой, который ты обрела в Имладрисе. Мы не можем изменить то, что предрешено судьбой, и порой попытки удержать то, что сковано льдом, приносят лишь боль. Наслаждайся летом, дитя. Твои страхи напрасны. Мир в Средиземье крепок, как никогда. Элронд слегка склонил голову и бесшумно удалился, оставив её в галерее. Его шаги растаяли в прохладном воздухе зала. Элиана осталась стоять в одиночестве перед обломками Нарсила. За высокими арками окон солнце медленно опускалось за вершины гор, заливая зал багряным светом. Она знала, что великий Владыка Ривенделла ошибается. Она знала, что Тьма уже собирает силы, и что покой этого мира — лишь временная иллюзия. Но спорить с ним она не стала. Элиана выпрямилась и ласково коснулась прохладного камня рядом с обломками меча. Наступало лето, теплое и долгое. И хотя весь мир вокруг верил в вечный мир, она знала: скоро Гэндальф вернется с отрядом гномов, и шестерни судьбы закрутятся с невероятной силой. И она будет к этому готова. *** Лето в Имладрисе стояло роскошное, знойное и ленивое. В один из таких полуденных часов, когда солнце пекло особенно сильно, даже говорливые птицы в садах притихли, прячась в густой листве ив. Воздух, казалось, застыл, напитавшись ароматами нагретой хвои и цветущих роз. Элиана сидела в тени прохладной галереи, лениво перебирая серебряные нити для вышивки, как вдруг мирную тишину долины буквально разорвало на части. Над Ривенделлом раздался резкий, пронзительный, оглушительный звук рога. Элиана вздрогнула, и игла едва не проколола ей палец. Это был максимально странный, чужеродный звук для этого благословенного места. За все те месяцы, что она провела здесь, эльфийские рога трубили лишь пару раз. Их звуки всегда были чистыми, певучими, похожими на переливы серебряных колокольчиков, и возвещали они либо о начале праздника, либо о новой луне. Но этот зов был другим. Он был хриплым, прерывистым, бьющим по ушам тревожным набатом. Это был сигнал опасности. В ту же секунду вековая неторопливость Ривенделла испарилась. Из казарм и внутренних дворов начали стремительно выбегать эльфийские воины. Они двигались без паники и суеты, но с поразительной, пугающей быстротой. На ходу застегивая ремни серебряных доспехов и проверяя тетиву длинных луков, они оседлывали коней и строились в отряды. Наверху, на главной террасе, показался Владыка Элронд в боевом облачении, его лицо было суровым и сосредоточенным. Элиана выбежала на один из мостиков, судорожно хватаясь за перила и пытаясь понять, что происходит. Мимо нее быстрым шагом прошли двое стражников, на ходу обнажая клинки. До её слуха долетели их тревожные, резкие фразы: — ...прямо на Восточном тракте! К северу от долины! — Откуда они взялись средь бела дня?! — На путников напали орки! Наездники на варгах загоняют их, как дичь! Они бегут к нашему тайному проходу! Внутри у Элианы всё перевернулось. Сердце застучало где-то в горле, а по спине пробежала волна ледяного пота. Но это был не страх. Это было дикое, обжигающее осознание, от которого перехватило дыхание. «Вот оно. Началось». Вся её безмятежная летняя жизнь, все тихие разговоры с Арвен и медитативная вышивка шелком в одно мгновение отошли на задний план. Шестеренки великой истории, о которой она знала абсолютно всё, наконец-то пришли в движение. «Гномы здесь», — пронеслось в её голове. Она поняла это со стопроцентной уверенностью. Гэндальф сдержал слово. Он вел Торина Дубощита, Бильбо Бэггинса и всю компанию гномов обратно через Ривенделл. И прямо сейчас, преследуемые яростной охотничьей стаей Азога Осквернителя, они мчались изо всех сил к скрытой расщелине в скалах, моля лишь об одном — успеть укрыться в последнем домашнем приюте к западу от гор. Элиана бросилась вперед, к главным воротам, навстречу пыли, стуку копыт и началу великого приключения.