Часть 6

Путь от Лихолесья до Ривенделла не был легкой прогулкой. Первые несколько дней они продвигались быстро — Астерион оказался поразительно выносливым. Он бежал ровной, мощной рысью, словно сам воздух свободы придавал ему сил, и лошади Гэндальфа порой приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от черного рысака. Днем они почти не разговаривали, экономя дыхание и внимательно вглядываясь в горизонт. Но вечерами, когда они разбивали лагерь, разводили небольшой костер и заваривали эльфийские травы, наступало время для долгих бесед. Гэндальф оказался удивительным спутником. Он не только рассказывал истории о древних эпохах, но и умел слушать, позволяя Элиане говорить о тех вещах, которые она оставила в своем мире. Она поймала себя на мысли, что рядом с магом чувствует себя в безопасности, несмотря на то, что они находились в самом сердце диких земель. Однако к исходу шестого дня пейзаж начал меняться. Равнины сменились каменистыми предгорьями, а воздух стал резким и холодным. Впереди, закрывая небосвод своими заснеженными вершинами, вырастали Мглистые горы. Элиана поежилась, кутаясь в свой плащ. Астерион беспокойно фыркнул, переступая копытами по каменистой тропе. Он явно чувствовал, что горы таят в себе не только холод, но и скрытую угрозу. — Здесь мы сбавим темп, — проговорил Гэндальф, натягивая поводья и внимательно осматривая узкую тропу, уходящую вверх. — Высокий Перевал не терпит спешки. Держись ближе ко мне, Элиана. Элиана кивнула, ласково погладив Астериона по шее, чтобы успокоить и его, и себя. Ее мысли, которые все эти дни неизменно возвращались к холодным, пронзительным глазам Трандуила, сейчас отступили на второй план. Впереди был Ривенделл, но сначала им нужно было пережить эти горы. Подъем на Высокий Перевал дался нелегко, но, вопреки опасениям, горы встретили их лишь суровым молчанием. Ветер завывал в ущельях, пробирая до костей, а узкие тропы, вившиеся над бездонными пропастями, заставляли сердце замирать при каждом неосторожном шаге. Астерион, хоть и не привыкший к каменистым осыпям, ступал на удивление уверенно. Элиана большую часть пути в горах шла пешком, ведя коня под уздцы, чтобы избежать малейшего риска на скользких от изморози камнях. Гэндальф шел впереди, опираясь на посох; его фигура в сером плаще казалась естественной частью этого холодного пейзажа. Ночи на перевале были настоящим испытанием на прочность. Они укрывались в неглубоких скальных нишах, прижимаясь к лошадям, чтобы сохранить тепло. Гэндальф не разводил больших костров, опасаясь привлечь внимание тех, кто таился в недрах гор, но его магия позволяла поддерживать крошечный, почти бездымный огонек, от которого веяло удивительным уютом. В эти часы тишины Элиана слушала рассказы мага о Владыке Элронде и о том, что Ривенделл — это место, где время течет иначе, исцеляя любые тревоги. На девятый день пути воздух начал меняться. Резкий горный холод отступил, сменившись запахом нагретой солнцем хвои и влажной земли. Тропа пошла вниз, петляя среди густых сосновых лесов и зарослей вереска. Элиана почувствовала, как давящее напряжение последних дней наконец-то отпускает ее. Угрюмое величие Мглистых гор осталось за спиной, а впереди слышался нарастающий, успокаивающий шум воды. К вечеру одиннадцатого дня они вышли к крутому ущелью. Внизу, пенясь на камнях, неслась река Бруинен. Гэндальф уверенно направил свою лошадь к узкому каменному мосту без перил, который казался пугающе хрупким, но выдержал их вес без малейшего дрожания. Астерион фыркнул, но покорно пошел следом за конем мага. Как только они пересекли реку, сосновый лес расступился, открывая вид, от которого захватывало дух. Элиана замерла, невольно натянув поводья. В скрытой долине, озаренной мягким светом заходящего солнца, лежал Ривенделл — Последний Домашний Приют к востоку от Моря. Элегантные эльфийские постройки с резными террасами и изящными крышами гармонично вплетались в ландшафт, словно выросли из самих скал и деревьев. Воздух здесь был напоен ароматом цветов, а издалека доносился звук водопадов и тихая, едва уловимая музыка, не похожая на ту, что играли лесные эльфы Трандуила. В ней было больше покоя и светлой печали. Гэндальф обернулся к Элиане, и в его глазах сквозь густые брови блеснула теплая улыбка. — Добро пожаловать в Имладрис, Элиана. Здесь ты сможешь немного передохнуть. Они начали медленно спускаться по извилистой тропе навстречу открытым террасам дома Элронда. *** Спуск в долину казался погружением в иной, благословенный мир. Здесь, под сенью раскидистых деревьев Имладриса, Элиана впервые за долгое время почувствовала, как многовековая тяжесть и тревоги, преследовавшие её с момента перемещения, наконец-то начинают отступать. Сама атмосфера этого места была пропитана исцелением. Воздух, напоенный ароматом цветущих долин и свежестью хрустальных водопадов, бережно смывал с души дорожную пыль и внутреннее напряжение. У подножия главной лестницы их встретил сам Владыка Элронд — статный, мудрый, с лицом, на котором вековая глубина взгляда сочеталась с удивительной мягкостью. В его присутствии не было той давящей, величественной царственности, которой обладал Трандуил; от Элронда веяло вечным, непоколебимым покоем и искренним гостеприимством. — Приветствую тебя в Имладрисе, Элиана, — произнес Элронд, и его голос прозвучал как тихая мелодия. — Гэндальф оповестил меня о твоем скором прибытии. В этом доме ты найдешь защиту, покой и время для того, чтобы твоя душа смогла отдохнуть от долгих дорог. — Благодарю за теплый прием, Владыка, — Элиана искренне склонила голову, чувствуя, как с её плеч спадает невидимая ноша. Вечер прошел в удивительном умиротворении. Ужин был накрыт на одной из открытых террас, обращенных к закату. Мягкие эльфийские яства, легкое вино и неспешная беседа Гэндальфа с Элрондом создавали фон, в котором Элиана могла просто быть. Не нужно было защищаться, не нужно было подбирать каждое слово, скрывая знания о будущем. Музыканты Ривенделла играли на арфах, и эти звуки переплетались с шумом падающей воды, убаюкивая любые страхи. Солнце медленно опускалось за вершины Мглистых гор, окрашивая небо в нежные пастельные тона — розовый, лавандовый, золотистый. Сады внизу постепенно погружались в сиреневые сумерки, и зажигались первые вечерние звезды. После ужина Элиану проводили в её покои. Комната оказалась шедевром эльфийской архитектуры: высокие переплетающиеся арки из светлого камня, легкие шелковые драпировки и огромный, просторный балкон. Здесь не было оконных стекол — пространство оставалось абсолютно открытым, даря ощущение безграничной свободы и единения с ночным лесом. Прохладный ночной ветерок беспрепятственно проникал в комнату, принося с собой шум водопадов и аромат ночных цветов. Элиана подошла к перилам балкона и вдохнула полной грудью. Вокруг нее было идеальное убежище, место, где каждый обретал мир с самим собой. Но стоило ей закрыть глаза, как перед мысленным взором с пугающей отчетливостью возник совсем другой пейзаж. Мрачные, вековые своды Лихолесья. Тяжелый, пьянящий запах влажной коры и диких трав. И ледяные, пронзительные глаза эльфийского короля. Элиана горько усмехнулась, сжав пальцами прохладный камень перил. Как так получилось, что здесь, в самом безопасном и прекрасном месте Средиземья, все её мысли неизменно возвращались к Трандуилу? Она пыталась анализировать это чувство, разложить его по полочкам, как делала когда-то со сложными рабочими задачами. Это была не просто симпатия. Это была опасная, лихорадочная заинтересованность, намертво скрученная с тревогой и даже легким страхом перед его властью. Трандуил был холодным, высокомерным, порой жестоким в своей отстраненности — полной противоположностью понимающему Элронду. Он злился на нее, упрекал в дерзости, пытался сломать её волю. Но та искра, что пролетела между ними в их последнюю встречу на границе, до сих пор жгла ей сердце. Она помнила каждую черту его лица в тот миг: как дрогнула его маска величия, когда ему стало плохо от вида оскверненного леса, и какой яростный, обжигающий интерес горел в его глазах перед её отъездом. Трандуил занял все её мысли. Ей не хватало этого напряжения, этого безмолвного противостояния характеров, в котором она впервые почувствовала себя по-настоящему живой. Элиана посмотрела на далекие звезды, гадая, смотрит ли сейчас на них король под своими мрачными сводами, и злится ли он до сих пор на то, что обычная смертная посмела нарушить его вековой покой.