11. Помутнения

Подчинив сознание детей, было принято решение снова понизить дозировки — вернуть им чувства. Всё-таки нужен был отряд живых, рассудительных детей со своей волей и способностью действовать в критических ситуациях. Помаленьку, потихоньку всё наконец пришло в норму. Сошио и Гараки были неимоверно довольны результатами. Никто из детей не давал поводов для тревожных звоночков о том, что воспоминания вернулись — они вели себя так, как от них и требовалось. Послушно.       Кюдай заметно волновался, сидя перед монитором в комнате видеонаблюдения, когда детей снова отправили в тренировочный зал. Сошио подчеркнул в своём блокноте, что, вернув детям их черты характера, их диалоги почти не изменились. Сидящие в комнате видели практически то же самое, что и прежде.       Экраны мониторов показывали то, что доктора хотели видеть. Вот Шото создаёт огромную ледяную глыбу, а после пытается растопить своим огнём — получается плохо. Шото почти не пользовался огнём, не развивал его — чтобы досадить отцу-тирану. Эта информация была зафиксирована в его деле ещё до похищения: Сошио знал, в чём причина, и внёс её в блокнот отдельной строкой.       Вот Йо Шиндо трясёт пол так сильно, что вибрация доходит до охранного пункта, что этажом выше и в другом крыле подземного сооружения.       Вот Кьёка подключает разъёмы к своим колонкам — всё вокруг тоже трясётся, но на порядок слабее.       Вот Фумикаге показывает полный контроль над тёмной тенью, но при хорошем освещении весь потенциал не раскрыть.       Вот Шихай встаёт в тень Нейто, растворяясь в ней и пугая парня так, что тот шарахается в сторону.       Вот Киноко создаёт всё те же трюфеля, уже попав под действие скопированного контроля разума от приказа Мономы. А потом Монома тоже трясёт пол и создаёт немного льда — и только в самом конце снова подлавливает Хитоши, который уже успел расслабиться.       Вот оно. Хитоши впадает в прострацию — стоит неподвижно, а потом двигается к Шото по просьбе Нейто, жмёт ему руку. Стеклянные глаза смотрят на всех сквозь призму туманного помутнения. А потом в голове что-то серьёзно клинит — боль в затылке, резкая, как будто кто-то дёрнул за нить, которую давно пытались спрятать. Шинсо слегка морщится, а потом резко ловит себя на навязчивых мыслях. Нет. Никаких эмоций. Стоп. Нельзя показывать. Стоп! Действие причуды Нейто кончается, и Хитоши, уже освобождённый, мельком осматривает всех. Молчит. Что-то подсказывает: в камеру в правом верхнем углу — лучше не смотреть. И вообще молчать. Его сознание умоляет его об этом — спокойно, без слов, просто знанием. Ему и сказать-то, в принципе, нечего. Но он слушается. Йо Шиндо сам уводит тему с этой неловкой минуты молчания, и все снова улыбаются. — Мы готовы! Готовы спасать этот мир! — улыбается радостная Киноко. — Что ж, прошло без казусов. Поздравляю! А теперь приступаем к нашей первой операции. Так волнительно! — Гараки в предвкушении потирает ладони, глядя в монитор.       Сошио тоже доволен — и не терпится приложиться к сигарете, лёгкие давно чешутся. Они с Кюдаем встают и следуют в другой кабинет, откуда по громкой связи приказывают детям идти в свои комнаты и надеть костюмы. Остаётся дождаться вечера. Доктор Гараки наконец позволил себе поспать — он давно не давал себе этого права. Лёг, не раздеваясь, оставив на фоне телевизор с трансляцией камер крыла, где живут Стражи. Глаза закрылись быстрее, чем он успел об этом подумать.       Там Хитоши и остальные смирно сидели в зале и обсуждали план. Волновались. А под волнением Шинсо почувствовал ещё кое-что — непонятное чувство, которому он не мог дать определения. Забыл его. Это был страх неизведанного, присущий человеку. Но парень не понимал этого.       Ещё до начала операции, на небольшом макете, один из людей группы безопасности расставил фигурки каждого из Стражей и приказал следовать нужным указаниям. — Шихай, у тебя такая важная цель, поздравляю! — Киноко счастливо посмотрела на него, и парень с угольно-чёрной кожей на мгновение смутился. * * *       А Сошио Киоку вылетел из здания, жадно зажигая сигарету ещё в самом коридоре. Он ликовал — тихо, внутри, не показывая виду. Всё идёт идеально. Сейчас, получив кучу новой информации, им откроются новые возможности. Контролировать причуды можно будет ещё эффективнее. Он надеялся, что можно будет проводить сеансы очистки не так часто — потому что его предельно бесили Шото и Хитоши. Сидя напротив детей, он так и хотел ударить их, чувствуя внутреннюю тревогу и ощущая опасность. Но будь они в себе — давно бы уже дали отпор. То же самое чувствует человек, который гладит тигра, напичканного снотворным.             Гладит его шершавую шёрстку и улыбается от чувства мнимой власти, а внутри всё разрывается от страха. Шото бы сразу отморозил его зад. Но вот Шинсо — нет. Он был бы мало на что способен, так как Сошио молчал бы до победного конца. Но ведь физическую силу ещё никто не отменял? Они бы точно подрались. С этими двумя ему хотелось видеться немного меньше.       Тихий перекур посреди голограммы пустующего леса нарушают звуки медленно подъезжающих шин. К парковке — тихой, в два автомобиля — подъехала новая тёмно-фиолетовая «Сузуки». Чистая. Опрятная. Явно недавно купленная. Киоку не терпелось узнать, какого незнакомца пропустила система распознавания.       Из машины деловито вылез Тойя. Новая одежда, сверху плащ, на лице довольная ухмылка. Помахал Киоку, но остался на месте — осматривал парковку, две машины подкрепления. — Неплохо устроился, Тойя, — Сошио сам подошёл, внимательно оглядывая машину. — С чего это ты решил, что имеешь право здесь находиться? — Нагулялся, не очевидно? — Даби смотрел на доктора искоса, опасаясь, что тот подойдёт слишком близко и сможет залезть в голову. — Очевидно-очевидно. Несколько месяцев ни слуху ни духу — и вот, думаешь, мы так просто примем тебя обратно? — У нас какой-то закрытый клуб что ли? Я был на отдыхе, расслабься. Ты же знаешь, я не очень приемлю ваши планы, поэтому решил напоследок оторваться, — оправдания Даби звучали вполне логично.       Учитывая, что Киоку до сих пор видел в нём капризного ребёнка, он легко поверил его доводам. Раз приехал — значит согласен на дальнейшее сотрудничество.       Сошио сказал, что в этот раз Даби не поедет на миссию, потому что уже рассчитали нужное количество участников, — но он может остаться и понаблюдать за происходящим. Даби согласился. Приехал он сюда не для того, чтобы помогать им. А чтобы конкретнее изучить строение Обители истины, особенности Стражей и уточнить возможность вытащить их отсюда. Ранее в Лиге злодеев       В Лиге злодеев — и на пьяную, и на трезвую голову — они пару месяцев назад разговорились, и Тодороки Тойя поведал им, что привычная жизнь может закончиться, если планы Все-За-Одного однажды воплотятся в реальность. Тенко, естественно, повеселила мысль о захвате мира. Он сказал, что у их «величайшего из злодеев» не все дома. — Даби, что за бред, не могу! — Шимура разрывался со смеху, как и остальные участники.       Но Даби было не до шуток. Он знал, лично видел, на что способен этот человек. Он не просто силён — он имеет огромное количество приспешников и помощников по всей стране. На него работают лучшие нелегальные учёные Японии, совместно с Гараки и Сошио шагающие к его заветной цели. Он создал целую подземную базу для своей личной армии. Ему уже не нужны злодеи, действующие по своей воле, — ему нужен результат. И люди для него давно перестали быть людьми. Только результат. — Поверь мне, у нас в запасе пара лет, а потом он действительно может это сделать.       И ведь никак не объяснить им то, что от Все-За-Одного даже аура исходит чудовищная. Такое можно только пережить самому. — И чё, мы типо тогда всех спасти должны сами? От супердетей? Что за идиотский комикс ты прочитал? — Спиннер рассмеялся. — Спасти детей? Звучит благородно! Да нет, тупо звучит… — Твайс не мог определиться. — Мы можем выкрасть их и оставить у полицейского управления. Там пусть сами с ними разбираются, возвращают память, узнают об опытах и так далее… Хотя я бы ещё и базу разъебал с удовольствием — чтобы больше не было возможности провернуть подобное.       Даби вспомнил лицо Шото — и всё внутри сжалось. Ему было тяжело это признать даже самому себе, но было жаль младшего брата, которого Сошио решил «взять под крыло». Парень всем сердцем был против того, чтобы Шото стал марионеткой — чтобы его заставили стать злодеем или он стал им по воле случая, как это произошло с Даби. Тойя желал для Шото только лучшего. Это была странная мысль для человека, который называл себя Даби и давно вычеркнул слово «семья» из своего словаря. Но она была. Тихая, живучая — как та самая трава на камне. Хотя и без брата, находящегося там, Даби думал, что возненавидел бы Все-За-Одного за идею подобной операции. Операции над детьми. — Звучит так по-злодейски — разъебать базу, ох, — Тога загорелась желанием устроить акт вандализма как можно скорее.       Но до этого момента ещё далеко. * * *       Небо заволокло тёмными тучами, надвигалась гроза. Даби внимательно наблюдал, как из здания выходит спецотряд.       Ещё до начала операции Гараки с Сошио решили проверить: не проснутся ли в детях воспоминания, когда они впервые за месяцы заточения окажутся на улице. Сошио вселил им ложные воспоминания о том, что они никогда не были на улице — незачем, да и воздух нечистый, испорченный людьми. И сейчас внимательно наблюдал за тем, как дети выходят. Первые несколько секунд они просто стояли. Прохладный воздух обдувал открытые участки тел, вокруг пахло влажной хвоей после недавно прошедшего дождя.             Запах хвои — живой, настоящий, не имеющий ничего общего с лекарствами и стерильным воздухом Обители. Тело реагировало раньше, чем голова успевала что-то подумать.       Тодороки услышал, как его сердце забилось быстрее. Хвоя. Его семья всю жизнь жила в загородной территории, где были рассажены небольшие хвойные деревья, запах которых он слышал раньше каждый день — но сейчас он этого не знал. Просто замер на секунду. Просто наслаждался этим лесным свежим запахом после дождя. Не воспоминание — только ощущение. Остальные Стражи тоже крутили головами. Вокруг высокий сетчатый забор, за ним лес. Кусты, неровная протоптанная трава.       Киноко тоже наслаждалась свежим воздухом — её тело более чувствительно к влажности, она могла определить её уровень без специальных приспособлений.       Ноздри мило сходились и расходились, она влюбилась в этот новый запах. Внимание Шихая привлекло тёмное небо — он слегка улыбнулся, сочиняя про себя, сможет ли залезть в ту тучу или нет. Остальные отнеслись к выходу на улицу спокойно — просто осмотрелись, подумали, что мир красивый, в нём смешалось много запахов и текстур. И что жить в доме с окном, которое можно открыть, гораздо привлекательнее, чем в Обители истины. Но об этом нельзя говорить. Да и мечтать незачем — они созданы для единственной цели. Никто из них даже на секунду не задумался, что будет с ними, когда миссия подойдёт к концу. Киоку был доволен — никто не подавал признаков всплывших воспоминаний.       Особое внимание Даби уделил парню с красно-белыми волосами и ожогом на левой стороне лица, когда тот проходил рядом. Тойя смотрел на этот ожог и думал о том дне, когда мама вышла из себя. О том, что кипяток оставил след не только на Шото — на каждом из семьи Тодороки. Только след на лице был виден, а остальные — нет.       Да уж, твоей судьбе не позавидуешь. Может, всё же идея убить Старателя не такая уж и плохая? Он столько жизней загубил. Я никогда не перестану ненавидеть его. Я даже не знаю, стоит ли возвращать Шото обратно домой — наверняка Старатель задаст ему взбучку за то, что его похитили, вместо того чтобы пожалеть, как нормальный отец. Да и что ждёт в будущем Шото, останься он в той змеиной дыре? Что будет с Фуюми, которая всеми силами пытается примирить всех и вразумить отца? Что будет с Нацуо, хватающимся за любую возможность скорее свалить из дома? И что будет с мамой? Надеюсь, со временем она вернётся в нормальное состояние и уедет в свой родной город, начнёт там новую спокойную жизнь. К маме бы и я с удовольствием поехал — но этого не случится никогда. Никто из семьи Тодороки не должен знать, что их старший сын — Тойя Тодороки — всё ещё жив. Никогда семья не узнает, как сильно Тойя хочет спасти своего младшего брата. Да и весь мир, походу, блять, от этого долбанутого Все-За-Одного. Никто не узнает. Никогда.       Шото привлёк сверлящий взгляд светящихся в свете фонарей бирюзовых глаз Даби. Младший посмотрел ответно. Знакомый… почему же такой знакомый запах? А эти глаза? Что это всё такое? Что-то заставило лицо Шото исказиться. Тело повело себя на рефлексах — голова не понимала ничего. — Удачи, спецотряд Стражи, — натянуто улыбнулся Даби и помахал всем детям.       Никто из Стражей не знал этого незнакомца, и все просто проигнорировали его — решили, что если на их территории появился новый человек, значит, этому есть объяснение. Только Тодороки Шото стиснул зубы, когда поймал на себе взгляд глаз точно такого же цвета, как и его левый. Рука дрогнула сама по себе и пустила небольшой огонь — тот самый огонь, которым он никогда не пользовался. А затем моментально погасла.       Гараки Кюдай всё ещё мирно спал в своей кровати. Сошио решил не будить его — пусть отсыпается, заслужил. Киоку заметил непроизвольное движение и задался вопросом — не является ли Даби триггером для Шото. Ответ пришёл сам. Нет. Шото никогда не видел Даби подросшего — тем более с перешитой, обожжённой кожей, держащейся на жалких скрепках; никогда не видел этих чёрных, покрашенных поверх седины волос. Никогда. Блять, надеюсь, не поймёт.             Киоку поспешил к Шото, прислоняя ладонь к его плечу, и за счёт физического контакта стёр воспоминание о том, что только что произошло. Другие участники отряда ничего не поняли — лишь задумчиво переглянулись. И только Фумикаге оказался сильнее остальных, задавая вопрос, внутренне тревожащий всех: — Господин Киоку, кто это? — Тёмная тень указала на Даби. — Один из спецотряда поддержки, — Даби открыл рот раньше самого доктора. — Просто мы с вами ещё не виделись, я действую тайно — это неудивительно.       Парень помахал руками, пытаясь уладить недоразумение. Кажется, детей это устроило. Из здания вышел в своём костюме злодей Мистер Компресс и поздоровался с Даби: — Ацухиро Сако, приятно познакомиться. — Просто Даби, — они пожали руки, хотя Мистеру Компрессу явно не понравилось, что Даби назвал прозвище в ответ на настоящее имя.       Несколько злодеев вышли из Обители истины, направляясь к машинам. Мистер Компресс в одно мгновение запер всех Стражей в своих шариках — чтобы без лишнего внимания освободить их уже на месте. Даби не терпелось войти в доверие к этому злодею и переманить его на свою сторону: за счёт причуды Сако у них есть все шансы против плана Все-За-Одного. Сошио проводил взглядом две выезжающие чёрные «Митсубиши» и закурил, предлагая сигарету и Даби. — Я все свои долги помню, — Киоку протянул сигарету Даби, но тот не принял её.       Тойя направился в здание, оставляя Сошио на улице одного, чтобы поскорее занять место у экрана. Ему не терпелось увидеть Стражей в деле. И ему не терпелось понять, как переманить Сако. Честно говоря, сейчас он почти ничего не знал. Но надеялся. Сильнее, чем привык надеяться.