Глава 12. Алкидон

Тарья вошла в зал собраний совета первой, за ней вошли Элиор и Мирион. Почти сразу стали заходить и рассаживаться остальные ясновидящие совета. Вскоре в комнату решительным шагом вошел Повелитель, а за ним, ступая неслышно и легко, появилась Дорелея. Повелитель прошел к своему высокому черному креслу, а Хранительница трона села по правую руку от него на кресло, которое было поменьше и имело серебристый оттенок. Последним зашел Орвил, сын Повелителя. Он закрыл дверь и неслышно прошел к своему месту рядом с матерью.

— Тия и Илландор, огласите обнаруженное совету, — произнес эльф, обращаясь к темноволосой эльфийке и сидевшему рядом с ней невеселому блондину с ясными голубыми глазами. Эльфийка легко отодвинула стул и встала, сурово и твердо возвышаясь над столом.

— Агвирон разделила армию на три части, — грудным бархатным голосом заговорила она. — Одна часть прошла через Феррию и оказала помощь восставшим волшебникам, подавляя восстания ратующих за возвращение императора. Взамен отступники, держащие теперь власть в стране, согласились дать королеве Новой Темной империи столько волшебников, сколько ей нужно. Агвирон призвала пять тысяч самых лучших и умелых воинов из тех, кто перешел на сторону новой власти из боязни или из собственного ослепления ложными мыслями бунтарей. Этим войском управляет Старсий — первый советник Агвирон, жестокий колдун, любящий присутствовать на пытках пленников...

— Старсий... — задумчиво повторил Повелитель, потом усмехнулся и прищурил глаза, — Тот, кто с особенной жестокостью расправлялся с пойманными врагами, обнаруженными на территории гор... Когда союзники посылали помощь в Ишерские долины к феям двенадцать лет назад... Хорошо, — сказал он. — Продолжай.

— Вторая часть двинулась вдоль гор. Она пройдет вдоль границ по восточной стороне и зайдет на наши земли с севера. Эта армия состоит из магов Темной империи и самих горных ведьм. Эта часть самая большая. Но кажется, не самая главная, ибо Агвирон избрала правление над другой. Её собственная армия идет прямо на Фиалик от южных гор. С ней идут несколько отрядов горных ведьм и темных волшебников из Империи. Но в основном — горгоны, отозвавшиеся на призыв.

— Горгоны? — Элиор хмыкнул. — Женщины, любой ценой желающие показать и доказать свою власть.

— Их около шести сотен. Под властью Агвирон выступают и тролли. А ещё постарался Старсий. Он давно стал наведываться на пустошь зоны безмагичья. Совсем недавно, несколько месяцев назад он снова ушел туда и вернулся в горы с целой стаей послушных ему виверн, отдав их в дар королеве.

Виверны... Тарья прикрыла глаза, вспоминая образ дальних родственников драконов, но далеко не таких мудрых и добрых, как эти благородные создания. Насколько они велики теперь? И как колдуну удалось возвратить к жизни род уже давно угасших существ? «Впрочем, в этой местности всё возможно, — подумала она. — Там, где нет дуновения стихий, может творится всё, что угодно. Ведь это ЗаСОВ — Зона, Свободная От Волшебства...»

Тия села в своё кресло, а вместо неё поднялся второй эльф, названный Повелителем.

— Темная Империя подарила Агвирон оборотней. Они тоже идут под её началом. Могущественная магическая сила, в которой королева уверена, хранится у неё и будет до конца с ней. Значит, главный удар будет исходить от её войска. Остальные — отвлекающий момент, который должен рассеять наши силы. Ясновидящие королевы-ведьмы знают о том, что мы проникли в их планы. Борьба была долгой и утомляющей, но мы смогли узнать их мысли. Однако и они знают о нашей осведомленности, поэтому могут что-то в них изменить.

— Виверны... Сколько их и какого размера животных смог достичь Старсий? — Лаким сидел, задумчиво склонив голову и не глядя ни на кого.

— Около восьми метров в высоту и десяти в ширину. Их двадцать четыре. И они ядовиты, как и прежде, — Илландор тряхнул белоснежными волосами и посмотрел на Повелителя. — Старсий отыскал в своих горах одно закаменелое яйцо, которое хранилось несколько тысяч лет с того времени, когда исчезли последние виверны. И воссоздал этих существ, стараясь точно следовать образцу. Что у него и получилось. Правда, ничего нового он им не дал. Они по-прежнему не имеют разума и живут, руководствуясь инстинктами. Подчинены ему только потому, что боятся избиений и получают из его рук еду. Очень обозлены на существ, имеющих облик первосозданных. Как Агвирон собирается скрывать от них своих двуногих некромантов и темных магов, неизвестно. Однако на щупальца ведьм и экзотическую внешность горгон, оборотней и троллей животные реагируют спокойно. Видно, принимая их за своих, — эльф позволил себе насмешливую улыбку. Повелитель хмыкнул и поднял на него глаза. — Остальных же союзников владычицы Темной империи виверны пока не видели.

— Число всех душ армии? — бесстрастно спросил Повелитель.

— Шестьдесят тысяч — северная часть. Сорок пять — западная. И пятьдесят восемь — основная силовая точка Агвирон, — произнесла Мирион, не поднимаясь со своего места.

— Я призвал из всех городов только истинных воинов, — заговорил Повелитель. — Хорошо обученных обращаться с оружием, чтобы молодым и неумелым не пасть в битве напрасно. Общее число всех эльфов — девяносто тысяч. И я не стану менять своего решения и призывать ещё раз. Я не хочу подвергать опасности тех, кто не сможет противостоять ей. Остальные эльфы уйдут вглубь леса, в Глухие земли, туда, куда не смогут пройти враги, не столкнувшись с нами, туда, где укрытие им окажет сама Танмере.

— Значит, остальные тысячи ты хочешь набрать из союзников... — тихо произнесла Хранительница Трона. Лаким перевел взгляд на кхэль. — Феррия теперь не окажет нам той помощи, которую собирала прежде.

Тарья снова задумалась, вспоминая, как впервые в годы учения столкнулась в хрониках с тем фактом, что магия во время боя практически не используется, и как сильно это удивило её. Уже позже, основываясь на собственном опыте, она стала понимать, что ведение длительного боя исключительно на магии невозможно потому, что, во-первых, не всегда есть возможность успеть призвать магию, особенно когда все находятся близко друг к другу, а во-вторых, использование стихии для убийства врага отнимает очень много сил. К тому же, мало кто сможет убить с помощью магии больше врагов, чем мечом и луком, расходуя равное количество сил. На это способны только самые сильные эльфы. Остальные же редко используют магию во время боя. Обычно её применяют вместе с оружием, иногда усиливая само оружие, иногда посылая заклинания параллельно. А кто-то остается за спинами сражающихся и оттуда направляет свою стихию. Но в основном магию берегут для того, чтобы потом потратить на исцеление раненых и восстановление природы.

— Итак, настало время призвать союзников, — Повелитель окинул совет долгим взглядом. — У нас остались только феи и сильфы. Феррия отпала, Одинора теперь тоже. У лебедичей междоусобицы. И неизвестно, у кого положение хуже — у Феррии, которая уже захвачена, или у Одиноры, которая только идет к этому. Но что за сила движется на неё, пока неизвестно, так ведь?

— Так, Повелитель, пока никаких новостей от лебедичей, — кивнул Тернин.

— Союзников получается немного. Феи мало пригодны в бою. Боевых заклинательниц среди них гораздо меньше, чем мирных. А сильфов и того меньше.

— Есть ещё гномы, Повелитель, — тихо произнес Элиор.

Лаким усмехнулся.

— Есть ли на свете что-то, что может заставить выйти гнома из недр своих гор, где они чувствуют себя в безопасности, туда, где их ждет противник, внушающий ужас? Враг, которого на первый взгляд невозможно победить! — воскликнул он. — Они посмотрят на обе армии и решат, что победа не за нами...

— Но ведь это не так, — возразил Илландор. — Они ещё не знают про Стража!

— К сожалению, мы тоже ещё ничего о нем не знаем, — грустно сказал Лаким.

— Лерфы, Повелитель, — напомнила Мирион. — Серая раса, недавно пожелавшая отнести себя к светлым. Это их возможность доказать свое решение. Пусть они поддержат нас!

— А они тем более будут руководствоваться тем, кто из нас сильнее. «Переходи на сторону зла, ибо там победа» — стоит сказать им это, и они перейдут, оставив свое решение быть светлыми. Принятое в мирное время, следует заметить... — Повелитель покачал головой.

— Значит нужно показать им, что победа у нас, — произнес Элиор, внезапно ясно улыбнувшись.

Тарья тоже едва заметно улыбнулась, вспомнив недавний разговор с Повелителем и Элиором о роли её и её предназначенных в политических играх Танмере.

— Мы должны призвать всех, — вдруг заговорила Дорелея. — Потому что это битва всего нашего мира. Наше дело — поставить все народы перед выбором, а решение пусть будет за ними!

— Ты права! Не спросивший не получит ответа. Надо сделать так, чтобы никто не остался в стороне, — согласно кивнул Повелитель, и все эльфы совета одобрительно склонили головы.

***

Сенери разбудило тихое ржание единорога. Сколько прошло времени, пока она спала, эльфийка не знала. Ей казалось, что она закрыла глаза несколько столетий назад и всё это время видела какие-то чудные сны. Эдвин тревожно смотрел на вход в пещеру. Сенеренталь приподнялась и прислушалась. В каменном коридоре послышались шаги. Когда они были уже совсем близко, эльфийка встала, подняла крылья за спиной и призвала стихию. Маленький огонек в её ладони рассеял тьму пещеры, и девушка моргнула несколько раз, привыкая к свету.

— Она здесь! — произнес женский голос, и у входа в пещеру возникли двое: девушка и юноша — полная ей противоположность. Его светлая кожа, голубые глаза и темные волосы смотрелись удивительно рядом с загоревшим лицом девушки, её черными глазами и ярко-рыжими косами. Сомнения в том, кто это, не было. Такую древнюю мощную светлую энергию, исходившую от незнакомцев, невозможно было воссоздать искусственно.

— Приветствую вечных и первосозданных, — тихо сказала Сенери, глядя на вошедших.

— И мы приветствуем тебя, Сенеренталь Стражница, — произнес юноша. — Добро пожаловать во владения эльфиолов!

— Почему вы пришли за мной?

— Старшие услышали твой зов и послали нас.

Старшие... Сенеренталь удивленно расширила глаза. «Значит, эти мудрые взрослые создания считаются детьми в этом удивительном народе? Сколько же им лет?» — подумала она.

— Вы примете меня и поможете? — вслух спросила эльфийка.

Эльфиолы переглянулись.

— Никто из смертных никогда прежде не входил в Алкидон, город эльфиолов, — произнесла девушка. — Но времена меняются. Ты — Страж. И тебе позволено многое. Но взамен и взято многое.

Сенеренталь едва заметно нахмурилась. «О чём она говорит?» — пронеслось в голове.

— Когда вы узнали, что я — Страж? — спросила она у первосозданной.

Эльфиолка улыбнулась и чуть наклонила голову, не сводя глаз с эльфийской девушки.

— О тебе знали все с того дня, когда Лотос благословил тебя на Лиоле.

Сенери в смятении скрестила руки на груди и посмотрела на бессмертную. Потом вздохнула и опустила руки.

— Следуй за нами. Нам пора, — заговорил тогда спутник эльфиолки.

«Сколько им лет?» — снова задалась вопросом Сенеренталь, проходя мимо юноши к выходу. Эдвин, тихо стоявший у стены во время разговора, тоже шагнул вперед. Эльфиолка обернулась и окинула животное быстрым взглядом. Сенеренталь, заметив это, обеспокоилась:

— Он не может пойти со мной?

— Нет, отчего же... Может... — помедлив, сказала девушка. — Но ему придется лететь, — улыбнулась она. Её спутник тоже улыбнулся, а потом девушка быстро прошествовала к выходу и первой покинула пещеру. Следом вышел эльфиол. За ним — Сенеренталь и Эдвин. Единорог раскрыл крылья. Эльфиол с сомнением взглянул на эльфийку.

— Тебе, наверное, тоже лучше встать на крылья. Мы будем бежать очень быстро, — сказал он.

...Дорога мчалась мимо Сенеренталь. Девушка летела, поддерживаемая под руки с обеих сторон эльфиолами. Эдвин едва поспевал за ним. Коридор сменился почти сразу после того, как они начали свой путь. Словно открылся второй слой, истинный вид этого места. Который был доступен только эльфиолам. И вел к эльфиолам. Сенеренталь зорко следила за путешествием, успевая заметить на радужных самоцветных стенах надписи на незнакомом языке, изящные фигуры, сделанные прямо в скале, пилястры, кариатид и атлантов. Подземный ход эльфиолов был очень красив. На мгновение эльфийка подумала, что здесь должен был поработать целый полк гномов, чтобы создать эту красоту. Кто лучше может обращаться с камнем? Но ответ пришел другой — эльфиолы. Первосозданные умеют и могут всё, что могут и умеют их дети, рожденные от них или созданные ими. Всё на Тоукси было сделано ими. А следовательно и проложить дворцовый коридор в каменном туннеле для бессмертных не составляло никакого труда.

Коридор поднимался. Сенеренталь ясно это ощущала. Сначала подъем был едва заметен, но потом он стал более резким, а после появились и ступеньки. Вперед Сенеренталь не смотрела, она не знала пути. Но все повороты и уступы, особенные, появившиеся перед ней только раз фигуры из камня оставались в её памяти навсегда. Ей казалось, что обратно она сможет выйти сама. В коридоре были ответвления, они попадались постоянно и были такими же прекрасными и яркими, как и тот, по которому двигались эльфиолы и Сенеренталь.

Внезапно эльфиолы остановились, и удерживаемая ими за руки эльфийка тоже вынуждена была остановиться. Она опустилась на твердый пол и оглянулась на девушку.

— Что случилось? — спросила Сенеренталь.

— Мы почти пришли. Теперь мы пойдем медленно. Твой единорог тоже может идти.

«Мы почти пришли!» — сердце эльфийки дрогнуло, услышав эти слова. Она устремила взгляд, полный трепета и благоговения, вперед, в радужную даль коридора, в конце которого был Алкидон. Святыня святынь — город над облаками. Город, где живут первосозданные, которые помнят, что такое Иарэд.

— Мы не представились! — вдруг произнес юноша, отвлекая Сенери от своих мыслей. — Трудно обращаться к безымянным. Меня зовут Грей. А у сестры ещё нет имени, потому что таким юным ясновидящим давать наречение ещё не разрешено. Но её называют по моему имени. Для всех она — Сестра Грея.

Сестра. Сенеренталь с интересом смотрела за двумя эльфиолами, огромную разницу между которым она отметила ещё в тот момент, когда впервые увидела.

— Как такое возможно? Почему вы совсем непохожи? — едва улыбнувшись, спросила эльфийка.

— Так всегда было в нашем роду. В каждой семье рождается только два ребенка, мальчик и девочка. И они всегда противоположны друг другу.

— Я не знала об этой особенности. Хакв не писал об этом. А другого источника о великих предках у нас нет!

— Да, у вас действительно немного знаний о своих предках, — усмехнулся эльфиол. — Но у тебя будет возможность узнать больше, чем рассказывается в книгах Хаква.

— Я не знала, придете ли вы на помощь нам в этот раз, — осторожно сказала эльфийка. — А ждать было нельзя. Простите, что я вторглась в ваши владения.

— Времена меняются, — пожал плечами Грей. Его сестра кивнула и улыбнулась.

— Когда-нибудь старые законы теряют свое значение пред лицом новых! — добавила она.

Эльфийка кивнула и пошла дальше, больше ни о чем не спрашивая. Молчали и эльфиолы. Эдвин почти неслышно переступал по странным камням, и ничто не отвлекало Сенеренталь от своих мыслей.

Но внезапно её тронули за руку, и эльфийка оглянулась.

— Мы пришли, Сенеренталь. Смотри, это Алкидон! — с улыбкой глядя на неё, произнесла сестра Грея.

Девушка последовала её совету и подняла глаза. Перед глазами эльфийки предстала большая стена с чудесными узорчатыми воротами из белого и желтого золота. Они были открыты. Двери реагировали на волшебство эльфиолов и всякий раз, стоило эльфиолу подойти к воротам, растворялись. За стеной эльфийка увидела прекрасный сад. «Это и есть Иарэд?» — возникла у неё первая мысль при виде чудесного места.

— Нет! — засмеялась эльфиолка, догадавшись о ее мыслях. — Там намного красивее! Но и здесь жить можно.

Эльфийка не расслышала слов молодой предсказательницы: она шагнула за ворота, не в силах оторваться от созерцания великолепных деревьев и цветов самых невиданных форм и расцветок. Под ногами расстилался ковер из незнакомой и очень мягкой травы. Сенеренталь и не заметила, что уже идет по ней, ведомая Греем и его сестрой.

По правую сторону текла река, а чуть подальше на пригорке стояла высокая раскидистая ива. Вскоре деревья сменились поляной, и Сенеренталь увидела дома, сделанные из такого же непонятного материала, что и стена. Город удивлял своим разнообразием. Здесь не было ни одного дома, точно копирующего другой. Некоторые напоминали величественные замки Феррии, которые Сенери видела на картинах. Другие дома были просты и скромны. Некоторые закручивались спиралью, изгибались, как змеи. Но всё это было так фантастично и красиво, что не вызывало никакого неудовольствия, каким бы неожиданным не оказалось следующее здание. Все они казались удивительно гармоничными и правильными в этом городе.

— Нравится? — тихо спросила сестра Грея.

Эльфийка ещё раз окинула восторженным взглядом сияющий город. Солнце уже стояло высоко над землей. Здесь впервые Сенеренталь вспомнила о времени.

— Я и во снах не могла представить такого великолепия! — вздохнув, сказала она. Невольно девушка сравнила это с родными лесами Танмере, с обстановкой Фиалика и дворцом Повелителя. И легкая грусть отразилась на её лице. Как бы ни был прекрасен Алкидон, эльфийское убранство показалось ей теперь милей. Сестра Грея словно поняла её мысли, а может быть, действительно прочитала её сознание.

— Здесь есть место, очень напоминающее Танмере. Ты можешь жить там, пока будешь у нас. Попроси старейшин — они не откажут! — произнесла бессмертная.

Сенеренталь посмотрела на эльфиолку.

— Ты так думаешь? — спросила она.

— Я предсказываю, — подняв руку, поправила девушка.

Сенеренталь кивнула и снова перевела взгляд на расстилающиеся просторы Алкидона.

— Прости, что отрываю тебя от любования, но мы ещё не совсем пришли, — тихо заговорил Грей. Сенеренталь повернулась к нему вполоборота. Между деревьями виднелась поляна, на которой стояли другие эльфиолы. Они видели пришедшую эльфийку, но кажется, не обращали на неё никакого внимания.

— Тебя ждут старейшины, — повторил Грей и указал ей направление.

Сестра Грея незаметно удалилась, уведя с собой единорога, и эльфийка медленно пошла по шелковистой траве, сопровождаемая одним эльфиолом.

...Небольшой светлый зал с высоким потолком внушал спокойствие и доверие. Сенеренталь огляделась и осторожно прошла в середину комнаты. Здесь стояли шкафы с книгами и свитками, у окна располагался небольшой круглый столик из сероватого камня. У правой стены прямо на полу лежали цветы рядом с вазой. Видно, кто-то принес их и так и не успел составить, отвлеченный внезапным делом. Сенеренталь остановила на них свой взгляд и почему-то подумала: «Уж не моё ли появление решило судьбу этих цветов?» Потом улыбнулась и присела рядом с вазой.

Цветы были очень нежными и хрупкими. Сенеренталь никогда вживую не видела таких. Но в книге Неустара о драконах была картинка, изображающая эти розовые соцветия в большой долине между холмами.

— Кажется, вы называетесь нибели... — задумчиво произнесла Сенеренталь, осторожно, по одному составляя их в вазу. Ещё одни удивительные цветы, которые растут там, где извергаются вулканы. Или там, где есть драконы. Убийственное для всего живого, драконье пламя для нибели живительно. Как и для лотосов...

Сенеренталь закончила складывать букет и встала, расправив крылья. В коридоре уже слышались шаги нескольких ног. Эльфийка остановила взгляд на двери и медленно выдохнула воздух, хранивший запах огненных цветов.

В комнату вошли двое эльфиолов: женщина и мужчина. И хотя внешность их была такой же свежей и цветущей, как и у Грея и его сестры, Сенери сразу поняла по спокойному выражению лиц, что они в разы старше тех, кто вышел её встречать. Теперь она поняла, что означало «старшие» в применении к народу эльфиолов.

— Я рада приветствовать эльфиолов, вечных и первосозданных! — поклонилась эльфийка.

— И мы рады принимать тебя в Алкидоне, дитя, несущее спасение своему народу! — ласково улыбнулся ей эльфиол. — Меня зовут Кондр, мою спутницу — Терра. В ближайшие несколько декадонов я буду помогать тебе развивать силу Лотоса.

***

Элиор медленно ходил по саду. Совет закончился около получаса назад, и он вышел из зала в каком-то радостном предвкушении. «Ты увидел что-то новое?» — услышал он вдруг голос Тарьи. — Отчего ты так радостен?»

«Ничто не скроется от тебя, любовь моя, — улыбнулся ей в ответ ясновидящий. — Смотри сама!» — пригласил он и открыл для неё своё сознание.

В мыслях Элиора Тарья увидела четкую и понятную картинку. В этом видении уже царствовала весна, и всюду расцветала зелень, первая, сочная ярко-зеленая трава и клейкие, только что распустившиеся листья. Посреди сада Повелителя в одной из беседок сидела девушка. Она не являлась эльфийкой, и прежде Тарья не видела её. Девушка смотрела серо-голубыми глазами и улыбалась спокойной улыбкой. Жемчужно-золотистые волосы, собранные сзади в высокий хвост, спускались чуть ниже пояса. Лицо её было довольно миловидным и вызывало расположение к себе. Одета была незнакомка в эльфийскую тунику бледно-зеленого цвета, что очень подходило к её внешности. Стояла весна, мирное и ещё не разошедшееся во всю силу солнце мягко обнимало Танмере своими лучами, и волосы девушки блестели и переливались, окружая её голову ореолом.

— Кто это такая? — Тарья сосредоточенно смотрела на изображение.

— Это принцесса Калипсо! — весело воскликнул Элиор. — Здесь, в этом времени она уже давно нашлась. Но... битвы ещё не было... — вздохнув, произнес он. — Этот период я не могу увидеть. Как будто нет ещё однозначного ответа на вопрос, что будет в будущем!

Тарья прикоснулась к руке кхэлина.

— Исход этой битвы никто и никогда не может знать заранее, — сказала она. — Она всегда не решена до конца и зависит только от нас. Настолько ли мы возлюбили свет, чтобы противостоять злу и выиграть?

Элиор посмотрел в глаза эльфийке, и что-то изменилось в его взгляде. Эльф подошел к девушке вплотную и бережно обнял её. «Эвелис! — позвала через некоторое время Тарья, — Выполни мою просьбу, нарисуй! Я так давно не видела тебя за творчеством!» Эльфийка задумчиво помолчала, потом ответила: «Я не могу. Мне нечего рисовать. Мой вдохновение ничего не видит». Ясновидящая понимающе кивнула и сказала: «Зато я вижу!»

***

Сенеренталь стояла у входа в тихую рощу и рассеянно смотрела на зеленые деревья. Как странно было видеть глазу, уже привыкшему к безлиственным стволам и голой почве, буйство красок и зелени. Это было похоже на сон, но эльфийка уверяла себя, что всё происходит на самом деле.

Сенери передала эльфиолам то, ради чего изначально собиралась к ним — просьбу о принцессе Калипсо. Старейшины обещали сделать всё, что находится в их силах. Разговор с ними был не очень долгим, потому что оба эльфиола хотели побыстрее отпустить гостью осваиваться, не желая обсуждать с дороги важные вопросы. Впрочем, единственная деталь об её силах, о которой ей сказали сразу, настолько ошеломила Сенери, что эльфийка была благодарна эльфиолам за то, что те дали ей время привыкнуть к новости, не добавив к ней ещё новой информации.

—...Тебе следует знать, что ты, владеющая Лотосом, можешь менять свой облик. У тебя есть вторая ипостась, — сказала Терра. — Ты — одновременно и владелица Лотоса, и рожденная из него.

«Рожденная? — Сенеренталь задумчиво подняла глаза к мозаике на потолке. — Кто рождался из Лотосов? Для чьих детей эти чудные цветы становились первой колыбелью? Драконы...» Эльфийка опустила глаза и снова выжидающе посмотрела на эльфиолов. Те, внимательно следя за изменениями в её лице, увидели, что она поняла, о чем идет речь.

— Ты можешь существовать в облике дракона, — подтвердила её догадки Терра. — И огонь для тебя не смертелен. Наоборот, его прикосновение целительно и оживляюще. У него ты можешь позаимствовать энергию, когда тебе не хватит сил. Стоит лишь опустить руки в пламя или войти в него целиком.

«Войти целиком!» Сенери вздрогнула от этой мысли. Перед глазами заплясали искры высокого костра на свадебном празднестве старшего брата Лаулона. «Войти в огонь и остаться живой! Более того — выйти ещё живее, чем прежде!..»

— Ты быстро привыкнешь к этому, — заметив состояние эльфийки, произнес Кондр. — Сила жила в тебе десять лет, подсознательно ты знала о ней всё это время.

После недолгого разговора эльфиолы сами предложили Сенери разместиться в Лайборин — месте, похожем своей природой на Танмере, о котором говорила сестра Грея. Когда эльфийка выразила радостное согласие, оказалось, что там уже ждал домик, построенный специально для неё. Эльфиолы готовились к тому, что Сенеренталь придет в Алкидон.

И вот теперь, после того как эльфийка навестила свой домик, разложила нехитрые пожитки, смыла с себя пыль и усталость долгого пути, она стояла у входа в тихую рощу, как было условлено с Кондром. День, утром которого её нашли в горах Грей и его сестра, постепенно клонился к закату.

— Тебе пришелся по душе твой новый дом? — незаметно встав рядом с девушкой, произнес Кондр. Эльфийка обернулась, и лицо её озарилось восторженной улыбкой:

— Он прекрасен! Благодарю вас!

— Что ж, если ты уже достаточно отдохнула, мы можем поговорить о твоей силе. Времени у нас не так много, но некоторые серьезные вещи лучше обсуждать на свежую голову...

— Вряд ли в ближайшее время я буду более готовой для принятия новой информации, чем в эту минуту, — не дала договорить эльфиолу Сенеренталь. — А времени у нас немного, как вы сами сказали. Поэтому смысла ждать нет: если есть что-то, касающееся Лотоса, что мне нужно знать, скажите это сейчас. — Эльфиол изучающе посмотрел на эльфийку. Тогда Сенеренталь решила задать главный вопрос, мучивший её: — Я успею овладеть своими силами до того, как темные вступят в бой с эльфами?

— Это зависит от тебя, — ответил эльфиол. — Я сделаю всё, чтобы помочь тебе научиться управлять своей магией. Всё остальное — зависит от тебя. И от тех, кто будет бороться вместе с тобой.

— От тех, кто будет бороться? — недоуменно переспросила Сенеренталь.

Эльфиол провел рукой, приглашая Сенеренталь следовать за ним, и ступил в рощу. Сделав пару шагу и убедившись, что девушка идет рядом, эльфиол продолжил:

— Что ты помнишь из пророчества о событиях, ради которых вызван Страж?

— «В эльфийской стране родится Страж, чья сила будет сопоставима с оружием тёмных, если не угаснет его желание служить свету», — процитировала Сенеренталь.

— А кроме этого?

— Пророк говорит довольно туманно, но однозначно мне ясно одно: это будет первая битва между объединенными силами всех светлых и темных народов. Впервые противостояние захватит весь мир Тоукси. И все должны будут принять чью-то сторону — остаться вне этого противостояния будет невозможно, — вспоминая слова из книги Хаква, задумчиво произнесла Сенеренталь.

— Верно, — кивнул Кондр в ответ сказанному Сенеренталь и привел ещё одну цитату Хаква: — «...И тьма призовет своих, и они пойдут за ней. И свет призовет своих. Но если кто-то не пойдет за светом, не желая делать выбор в этом противостоянии, тот всё равно не сможет остаться в стороне, потому что своим бездействием уже его совершает...» Ты объяснила эти слова совершенно верно.

— И? Как это связано с тем, что мое владение силами зависит от тех, кто будет бороться рядом со мной? — непонимающе развела руками Сенеренталь.

— Чем больше будет их готовность противостоять тьме, тем больше света Лотоса ты сумеешь вызвать, — ответил эльфиол. — Свет не насаждает себя насильно, в отличие от тьмы. Свет не помогает, если его помощи не хотят. Если бы на Тоукси не было ни одного живущего, который бы захотел противопоставить себя тёмным, ты ничего не смогла бы сделать. Если бы весь мир Тоукси сам выбрал жизнь во тьме, то Лотос бы никогда не раскрылся. Но здесь есть те, кто верен свету, поэтому твоя сила раскроется. Насколько — зависит от твоих соратников и от тебя.

— А у меня, в свою очередь, должно не угаснуть «желание служить свету»? — пораженная глубиной пророчества, Сенеренталь по-новому произносила древние слова. Прежде абстрактное понятие «служения свету» обретало для неё вполне обычные проявления. И странные сомнения, и жалость к низшим стихиям отнюдь нельзя было отнести к признакам верности свету — теперь она явно видела это. Сенеренталь стало холодно от этой мысли.

— Ты ведь знаешь, что наша магия несовершенна, половинчата? — вдруг спросил эльфиол.

Сенери удивилась такой внезапной смене темы разговора, но ответила:

— Конечно, знаю. Чтобы развить магию до полного круга, эльфы соединяются в пары.

— А ещё есть одиночники, которые проходят путь совершенствования сил вне семьи.

Сенеренталь кивнула.

— И ты знаешь, что ты к ним не относишься! — пристально глядя на эльфийку, сказал эльфиол. Сенеренталь удивилась такому странному акценту на этом факте, но снова кивнула, ничего не спросив.

— Магия Лотоса возникла как соединение всех четырех стихий. Это соединение дало невероятную силу. Если переводить на язык обычных стихий величину твоей магии, то получается законченный круг, который не нуждается в совершенствовании и развитии. Лотос имеет сразу ту завершенность, которая достигается у любой другой стихии при взаимодействии со спутником жизни в конце земного существования. Тебе такая полнота силы дана сразу и без всякого спутника.

— То есть, я уже сейчас достаточно сильная для того, чтобы защитить Танмере? — уточнила Сенеренталь.

— Да, именно так, — подтвердил Кондр. — Тебе никто не нужен, чтобы достичь полноты силы, тебе нужно лишь овладеть своей магией. Но у всего есть цена. Поэтому за обладание невероятной силой ты лишена одной возможности.

Эльфиол замолчал и осторожно посмотрел на эльфийку. Она не выказывала никаких эмоций, ожидая окончания фразы.

— Сенеренталь, ты останешься одна, — как можно тише и мягче произнес эльфиол. — Ты не сможешь быть чьей-то кхэль. За то, что ты обладаешь магией Лотоса, у тебя отнято право когда-либо быть любимой.

Эльфийка удивленно подняла голову и выпрямилась, сильно развернув плечи назад.

— Как вы сказали?.. — переспросила она.

— Твоя магия полная, — повторил эльфиол. — Ей не нужен другой эльф рядом, чтобы совершенствоваться. Твоя магия слишком сильная, чтобы чья-то другая магия могла находиться рядом. Можно даже сказать, что ни один живущий не воспринимает тебя как существо женского пола, потому что ты обладаешь несвойственной твоему полу мощью, — добавил Кондр, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

Девушка остановилась посреди рощи, взглянула в лицо Кондру, потом отвернулась и закрыла глаза.

Ситуация немного напоминала тот день, когда Тарья признала в Эвелис предназначенную подругу. Тогда ей помог справиться с этим Ксион... Ксион! Сенери судорожно улыбнулась, вспоминая своего друга. Только друга. Так вот почему! Вот почему он не мог быть с ней и даже не предполагал у неё наличия каких-то иных чувств на свой счет! Вот почему никто никогда не обращал на неё внимания как на девушку! Потому что Лотос не позволяет никому принять её в качестве возлюбленной... «Как удивился Эарлан, когда я спросила о его чувствах ко мне... — пронеслось недавнее воспоминание прощания с принцем во дворце. — Его удивление было так искренне, словно я спросила его о чем-то невероятном, неестественном, хотя что может быть естественнее, чем плавно развивающиеся отношения девушки и юноши? — тут эльфийка горько усмехнулась. — Если только, как выясняется, эта девушка не владеет Лотосом...»

Девушка пыталась собрать себя воедино, стянуть вместе рассыпавшиеся на кусочки мысли и моральные принципы. Но они упорно расползались. Смысл жизни ускользал от эльфийки, и в поле зрения оказывались только сероватые отголоски только что прозвучавшего вердикта. «Одинока, всегда одинока».

«А как же Неф? Этот волшебник, встретившийся на пути? В его обращении ко мне тоже не было ничего особенного, что мне почудилось? — эльфийка едва не подскочила от этой новой идеи. — Так почему он так обрадовался предложенной встрече и сам поддержал эту идею? Он отреагировал так, словно не было ничего более логичного, чем продолжение нашего общения... Зачем это было? Что это было? — в голове Сенеренталь носились несвязанные друг с другом обрывки мыслей. — Надо же, как хорошо я сделала, что попросила не говорить никому, что я — Страж... А если бы я не знала того, что мне сейчас сказали?..»

— Зачем вы говорите мне это? — спросила Сенеренталь внезапно севшим голосом. От этого вопрос прозвучал более грубо, чем она рассчитывала. — Лотос выбрал меня. Если таковы условия его использования, то вряд ли их можно оспорить... Так зачем же говорить мне о том, что я не властна изменить?

— Последнее слово всегда остаётся за нами. Лотос не благословил бы тебя на Лиоле против твоей воли, — тихим проникновенным голосом заговорил эльфиол. И, может быть, его тон действительно был таким успокаивающим, а может быть, к нему была примешена толика гипнотизирующего заклинания, но внезапно все чувства Сенеренталь словно стали в несколько раз тише, как будто были уже не внутри неё, а где-то далеко. — Лотос не сможет действовать через тебя против твоей воли. Он лишь дает тебе силу, которую можешь использовать только ты. Что же касается «верности свету», о которой говорится в пророчестве, то здесь речь идет о том, что Лотос, каким бы ни был сильным и необычным по сравнению с остальными стихиями, все-таки остается высшей стихией и подчиняется их законам. Если тот, кого он благословил, совершает зло и не раскаивается, то он, как светлая стихия, вынужден будет оставить своего благословленного.

Сенеренталь сидела, закрыв глаза. То, что она услышала, казалось ей неподъемным, она отказывалась воспринимать это. Но разум, против воли, уже начал разбираться с предложенными идеями, выстраивать логические цепочки и связи одного с другим. Девушка глубоко вздохнула:

— Нужно время, чтобы принять это, — и снова поймала себя на мысли, что совсем недавно уже говорила похожие слова в похожей ситуации: во дворце Повелителя, когда Хранительница трона сообщила ей о том, что она — Страж.

Кондр смотрел на Сенеренталь без улыбки.

— Ничто великое не может быть сделано просто так. Иначе это не имеет ценности. Поэтому и здесь нужна была некая малая жертва, чтобы уравновесить то могущество, которое ты получаешь.

Сенери не смотрела на эльфиола. Умом она понимала то, что он говорил ей, и даже готова была согласиться с правильностью сказанного. Это всё было близко её душе и её мироощущению, она и сама могла бы сказать те же самые слова в иной ситуации, если бы дело касалось кого-то другого, не её... Но сложность нынешнего момента заключалась в том, что с некоторых пор всё это относилось лично к ней: и необходимость жертвы, и сложные выборы, и искушающие мысли — постоянная борьба, в которой она должна подтверждать своё желание быть на стороне света.

— Вспомни тот день, когда ты выбрала Лотос, — вдруг тихо сказал Кондр. Сенери подняла на него удивленный взгляд. — Прислушайся к себе, — эльфиол поднял руку, не давая ей задать вопрос. — Ты знаешь, о чем я говорю.

Девушка послушно закрыла глаза и углубилась в воспоминания. Отец как-то рассказывал ей, что, если задать самому себе вопрос и не мешать сознанию отвечать на него, оно само вынесет нужную мысль или нужное воспоминание в ответ. Сенери приглушила все свои переживания, от которых сейчас не было никакого толка, и попросила: «Покажи день, когда я выбрала Лотос!» И тут же водоворот воспоминаний подхватил её и унес в далекое прошлое десятилетней давности.

***

На крылечке их дома в Гиджиле прохладным днем ранней весной сидели трое: Сенери, её старший брат Лаулон и его кхэль Вэриа. Лаулон и Вэриа заключили Клятву Уз, когда Сенери было четыре года, и она безутешно плакала на его свадьбе, думая, что теряет брата, которого так любила. Но её опасения не сбылись: новая семья, хоть и стала жить в отдельном доме, навещала семью Эделин довольно часто, и Сенери крепко подружилась с Вэрией, полюбив эльфийку за то, что она сделала её брата таким счастливым. Вот и теперь оба были в гостях у родителей.

— Сенери, тебе скоро четырнадцать! Скоро ты наконец-то сможешь летать, о чем так долго мечтала! — улыбнулась Вэриа, любуясь раскрытыми крыльями Сенеренталь. Младшая сестра её кхэлина могла похвастаться самыми большими и красивыми крыльями в семье Эделин.

— О, да! — с упоением протянула Сенеренталь. — Мне кажется, самое лучшее, что мы имеем в жизни, это возможность летать!

Лаулон и Вэриа переглянулись и рассмеялись этому наивному заявлению.

— Странно слышать это от эльфа, ещё ни разу не летавшего, — подначил сестру Лаулон.

— Это не имеет значения, я летаю во снах, поэтому я знаю, о чем говорю! — невозмутимо парировала Сенеренталь. — И я так сильно люблю летать, что предпочла бы не жить совсем, чем жить без крыльев!

— Есть вещи куда более страшные, чем жизнь без возможности летать, — вдруг тень печали легла на лицо Вэрии. — Вот я, например, предпочла бы умереть, чем лишиться любимого... — совсем тихо прошептала она.

Сенеренталь удивленно посмотрела на эльфийку: она не ожидала такого серьезного заявления в разговоре, который велся в полушутливом тоне.

— А ты, Сенери, разве ты не согласна с этим? — вдруг с жаром спросила Вэриа.

— Оставь, Вэриа! — Лаулон примиряюще поднял руки. — Сенери не знает на собственном опыте ни о полетах, ни о любви, она не может говорить об этом всерьез!

— Нет, почему же... — Сенеренталь вдруг тоже посерьезнела. — Жизнь без любви действительно хуже жизни без крыльев. Если выбирать любовь или крылья, я выбрала бы любовь. Я всегда выбирала бы любовь и тихое семейное счастье кроме только, пожалуй, одного случая...

— И какого же? — Лаулон присел рядом, с интересом глядя на сестру.

— Если стои́т выбор между всеобщим благом и твоей личной любовью, — осторожно подбирая слова, начала объяснять Сенери. — Например, дочь правителя может выйти замуж за того, кого не любит, но этот союз обеспечит мир между двумя странами... А может сбежать со своим любимым, и тогда мира не будет... Вот в этом случае я бы отдала собственное счастье.

Лаулон тихо рассмеялся:

— Моя добрая романтичная сестра, — он погладил Сенеренталь по распущенным волосам. — Откуда тебе запали в голову такие идеи? Что ты недавно читала? «Похождения принцессы Тиро»? Или «Трагичную историю Джилос»?

Сенеренталь, возмущенная тем, что брат не воспринимает её слова всерьез, скинула его руку и резко вскочила на ноги.

— Я говорю совершенно серьезно, я искренне считаю так: если стоит выбор между личным счастьем и всеобщим благом, я выберу всеобщее благо!..

А на следующий день после этого разговора пошел тот необычно долгий и сильный ливень, подобного которому Сенери не видела ни до, ни после...

***

Сенеренталь пораженно открыла глаза.

— Вот это и был мой выбор? Слова, сказанные в четырнадцать лет? Я была совсем маленькой!

Кондр приблизился к девушке и положил ей руку на плечо.

— А разве сейчас что-то изменилась? Ты сказала бы по-другому?

Сенеренталь растерянно замолчала. Эльфиол ждал, глядя, как меняются выражения на лице эльфийки. Этот разговор дался ему тяжелее, чем он предполагал.

— Нет, не по-другому, — наконец, сказала девушка.

Эльфиол едва сдержал вздох облегчения.

— Пойдем, попробуешь призвать свою магию в более оформленном виде, чем делала это прежде, — предложил он, внимательно наблюдая за Сенеренталь. Эльфийка не выразила никакого неудовольствия от услышанного. Тогда Кондр добавил: — Сейчас лучше отложить все мысли и не рассуждать, пока чувства не утихнут. А чтобы утихомирить их, нет лучшего способа, чем тренировка.

Сенеренталь помолчала, потом глубоко вдохнула и согласно кивнула. Кондр был прав, сто тысяч раз прав. Ей просто нужно время, чтобы принять это.

Может быть, она просто не до конца отдавала себе отчет в случившемся? Никогда не знавшая о том, что такое любовь между юношей и девушкой, Сенеренталь не могла составить в голове полную картину настоящего. Она не могла в полной мере понять, чего её лишили. Существу, слепому от рождения, сколько ни говори о свете, не дано понять, что это такое. Интуитивно Сенеренталь знала о том, что за отношения возникают между кхэлином и кхэль, и всегда желала обрести свое счастье. Иногда с легким оттенком грусти она смотрела за Ксионом и Эвелис, ловя каждый их вздох, каждый взгляд, брошенный друг на друга, наблюдая, как нежно Ксион заботится о своей кхэль — поддерживает за руку на неровной тропинке, отодвигает ветви, чтобы они ненароком не хлестнули её по лицу. Эта забота была Сенери незнакома. Эльфийка привыкла со всем справляться сама. И когда она падала, никто не бросался к ней, чтобы помочь подняться. Да, мысль о том, как было бы прекрасно узнать когда-нибудь самой, что значит быть любимой мужчиной, — не отцом и не братом, — приходила ей в голову. Но это бывало очень редко.

Эльфиол неспешно продолжал путь по роще к выбранному месту для тренировок. Сенеренталь шла за ним, оставляя мысли позади себя.