Глава 34. Айда

Kat Leon – Can't get enough

           Я не спала. Не смогла. Просто лежала на его стороне и подушке. Она пахнет им. Здесь так тихо еще не было. Сейчас 7 утра. Нужно встать и поехать в больницу. Эйден не почувствует себя одиноким. Быстро переоделась в толстовку мужа, которая цвета хаки с надписью «bitches», джинсы и пальто. Волосы заплела в беспорядочный пучок. Теперь у меня нету машины, а любимый человек лежит в коме. Справедливо? Нет.

          Я должна узнать, кто это сделал и почему водитель уехал с места аварии. Ко мне должны были подойти полицейские, но папа уладил это. Они все видели по камерам. Номеров там не было. Тряхнув головой, взяла шлем и ключи. Обернувшись возле двери, взглянула на квартиру. Здесь нет его. Здесь пусто. Я ушла, делая место совершенно бесчувственным.

          Стрелка спидометра пересекала явно достижимое ограничение. Мне было страшно узнать что-то ещё. Я не ела, да и даже не хотелось. Собрав свою силу в кулак, вошла. Меня обсмотрели. Эти взгляды, которые говорят: «Бедная девочка. Ей 18 лет, а уже такое случилось». Я хотела кричать фразу «Он жив!!!» Мне не нужно сочувствовать! Верните моего мужа. Сразу увидела нашего доктора и быстро подошла к нему. Здесь никого ещё не было.

          — Здравствуйте, меня зовут Айда Уилсон, — делаю паузу, — жена Эйдена Уилсона. Можно к нему? Хоть на пару минут, — не стыдно просить... Слеза скатилась по щеке, а пальцы быстрым движением прогнали ее прочь.

          — Да. Сейчас он стабилен. Но опять же, никаких гарантий, — доктор поджал губы.

          — Угу. Я поняла, — боль. Разочарование. Что будет дальше? Подожду и он вернется.

           Мужчина проводил меня в его палату. Здесь огромное количество техники и муж. Нет, это не Эйден. Мой любимый всегда улыбался и его губы были розовыми. Этот парень слишком бледен и весь в царапинах. Оказывается, что он сам не дышит. Ему помогал аппарат. Мне об этом не сказали. Или говорили. Я не помню. Эти воспоминания прятались в плотном тумане. Тихонечко потопала к нему и села на стул.

          — Привет, любимый. Ночью прочитала твоё письмо. Мне вчера так было грустно и одиноко, что я....не... смогла... не выдержала... — заикнулась и расплакалась.

          Он слышит. Нельзя.

          — Нет, не плачу. Ты говорил, что твоя малышка сильная. Я держусь, но мне тяжело. Даже не хочу никого видеть... но хочу, чтобы мой прекрасный муж очнулся и продолжал жить. Врачи говорят, что ты крепкий орешек. Вчера... ты меня очень напугал, Эйден. Пусть это сердце бьется и больше никогда, никогда не останавливается. Я не видела шоколадных глаз слишком давно... Скучаю, — уткнулась в здоровую руку лбом. Тихо плакала. Беззвучно... чтобы любимый не слышал. Не хочу расстраивать. Знаю, что Эйден слышит. Он здесь. Просто спит, но слышит.

          — Мы должны были праздновать нашу годовщину. 8 месяцев чувственного брака. Твой подарок уже пришёл. Я купила пальто. Это то, которое тебе понравилось. Ещё твою машину должны сегодня отдать, — нету смеха или сярких глаз...

          Муж молчал. Зато мои уши улавливали звуки его сердца.

          — Я узнаю, кто хотел забрать тебя. Узнаю, клянусь, — зашла медсестра. Мое внимание было сосредоточено на мужчине, без которого не могу дышать. Сейчас Айда Уилсон просто существует. Она – робот. Ему что-то начали капать, а я даже не пыталась вытирать слёзы. Лишь посмотрела на крепкую руку. Там не было кольца, а мне не отдали наш символ.

           — Извините, а где можно забрать остальные вещи мужа? — спросила дрожащим голосом.

           — Милая, это твой муж? — ахнула она и в глазах отразилась жалость. Ненавижу.

          — Да, и он жив. Не надо так смотреть. Где. Я. Могу. Забрать. Его. Вещи? — грубо получилось, но плевать.

          — Сейчас узнаю и возьму их, а вы, как будете уходить, заберёте у меня. Врач сказал, что осталось 5 минут, — последние слова и ушла.

          — 5 минут, слышал? Эйден, я буду приходить к тебе. Ты только не оставляй меня, хорошо? Сегодня на мне твоя толстовка. Она дает ощущение наших объятий, — слёзы лились рекой, но руками упрямо вытирала их...

           — Постарайся быстрее проснуться. Ради нас, хорошо, малыш? — гладила его руки и легко сжала.

           — Я тебя очень люблю. Сильно, — трепетно поцеловала бледные губы и вдохнула его запах. Это причинило боль, но давало сил... Потом быстро вышла и аккуратно закрыла дверь. Меня уже ждала эта женщина. У неё в руках был пакет с некоторыми вещами. Медсестра отдала то, что принадлежало супругу и я ушла прочь.

          На улице, опираясь на мотоцикл, открыла. Там мирно покоилось обручальное кольцо, цепочка, барсетка, где лежит паспорт, разные документы. Я просмотрела все карманчики небольшой сумочки и нашла там листочек. Он лежал в застегнутом отделении... Бумага стала потертой, будто ее часто трогали. Дрожащими пальцами развернула. Это был мой рисунок, который ему подарила. Черт... тот день, когда они к нам приехали. Боже. Мне было 6. 12 лет Эйден хранил мой рисунок. Слёзы капали на асфальт. Сколько ещё будет моих слез? Аккуратно сложив рисунок, положила назад в карманчик и застегнула. Широкое золотое кольцо, которое уже не было в крови, повесила на свою цепочку. Теперь еще одна частичка мужа будет со мной. Везде. Ласково посмотрела на браслет, который дорогой человек подарил на годовщину. Вчера. Мне нужно к родителям и брату.

          В этот раз ехала по правилам, размышляя о своем. Сзади кто-то громко сигналил. Чёрный мерседес. Какого? Мы ехали по трассе, когда он начал прижимать меня к обочине. Сверкал фарами и продолжал издавать раздражающий вопль. Я остановилась. Из грозной машины вышел мужчина. Невысокий, но сильный.

           — Айда-а-а-а, — протянул он.

           — Мы не знакомы, но хотелось бы знать, почему Вы прижимали меня и сигналили? — спросила охрипшим голосом.

          — Давайте сядем в машину и поговорим, — ага, уже иду.

          — Нет. Либо здесь, либо мы не будем говорить, — мне не страшно. Мое сердце настолько разбито, что не чувствую остальную хрень.

          — Меня предупреждали, что Вы с характером. Ладно, скажу прямо. Вам нужно нахрен убраться из города. Даже лучше из страны, — его голос стал грубее.

          — Что? О чем Вы? — не поняла.

          — Ты. Свалишь. Из. Страны. Или твой муж будет под землей, так понятнее? — в горле образовался ком.

          — Я. Не. Буду. Никуда. Уезжать. Прощайте, — начала уходить, но мужик схватил меня за запястье. Было больно.

          — Я хотел объяснить нормально, ну ладно, — незнакомец достал телефон, позвонил кому-то и попросил включить камеру, а потом повернул экраном ко мне. Та же палата, муж, звук аппарата... Он так же лежал, как пару минут назад.

          — Что? Зачем? — тихо спрашивала, махая головой в неверии...

          — Либо уезжаешь, либо пацан просто задохнётся, — кто-то подошёл к аппарату для дыхания, который работал от электричества. Мне видно каждое движение... Камеру навели на розетку, куда «легкие» Эйдена подключены. Нет. За что?

          — Зачем? КОМУ Я ЧТО-ТО ПЛОХОЕ СДЕЛАЛА? — мне хотелось закричать громко-громко, но получалось совсем наоборот.

          — Не ты, а твой муж. Поэтому пацан должен лишиться тебя. Ты – его слабость. Ясно? У тебя 30 секунд на то, чтобы пошевелить мозгами. Время пошло, — Эйден же в коме... Глазами следила за неподвижным телом любимого... Его беззаботное лицо и медленные движения грудной клетки.

          — 20 секунд, — аж вздрогнула.

          — Он даже не узнает этого, — противилась.

          — Не моя забота, — оскалился мужчина.

          — А когда он очнётся? Что тогда? — обдумывала все варианты.

          — Ты скажешь, что не любишь его и все в таком духе. Он. Должен. Быть. Один. Без тебя, — в голосе пляшет раздражительность. — Время, Айда, решай. Смерть муженька или ты уезжаешь и не появляешься, но он будет жить? — это не игра!

          — Не могу... — заплакала... Силы закончились...

          — Выключай! — рявкнул ублюдок в телефон. Мне видно, как кто-то просто выдёргивает вилку из розетки и аппарат перестаёт качать воздух. Секунда, две... три...

          Тело любимого человека начинает дергаться. Он не открывает глаза, но весь сотрясается судорогами. Слышно хрип. Я больше ничего не вижу и не слышу, а глаза полны слез. Черт... мне причиняют боль раз за разом...

          — ХОРОШО! ВКЛЮЧИ! ПРОШУ! Я УЕДУ! ВКЛЮЧАЙ ЭТОТ АППАРАТ! — кричала в телефон. И тень включила то, что спасает Эйдена. Экран стал темным... Прямо как полоса жизни... Ноги не держат, поэтому упала на колени. Господи. Что мне делать?

          —Ты никому ничего не скажешь. Просто свалишь. Исчезнешь. Мне все равно куда. Но ты не будешь здесь. Ясно? Завтра днём должна сесть в самолёт и пропасть, — так просто...

          — Это Джеймс? — псих.

          — Не открывай свой рот, иначе после следующего совпадения вы вдвоём будете в земле... или только он. Один. В гробу... А ты будешь винить себя, — с этими словами мужчина развернулся, сел в машину и уехал.

          Я так и стояла несколько минут, не двигаясь. Мне нельзя никому говорить. Медленно сев за руль, дальше поехала к родителям. Последний вечер. Куда мне ехать? Некуда. Кое-как доехала домой. Вдох... выдох...

          Мои родные сидели и завтракали. Сейчас 8 утра, а жизнь уже приняла новые обороты.

          — Принцесса? — папа первый заметил меня.

          — Приятного аппетита, — прохрипела своим голосом.

          — Садись ко мне, — предлагал брат, а мама просто обняла.

          — Я была у Эйдена. Мне отдали оставшиеся вещи, — промямлила.

          — Хорошо. Мы позже поедем. Садись кушать, наверняка ничего не ела, — мама поставила тарелку и гипнотизировала.

          — Мне не хочется, — начала отодвигать еду.

          — Айда! Ты ему нужна здоровой, — кивнула и втолкала два сырника, параллельно слушая родителей, а брат под столом сжимал руку. После завтрака пошли с Итаном к нему в комнату. Я так устала. Физически и морально. Завтра должна просто бросить мужа, родителей, брата... Я буду сильной! Эйден в меня верит! Найду способ видеть его, быть с ним. Пусть для всех буду сукой, но зато спасу его.

          — Итан, не могу... — брат обнял дрожащее тело крепче, когда легли на кровать.

          — Ш-ш-ш, я с тобой, — качал меня близнец.

          — Я везде его вижу. Когда закрываю глаза или просто смотрю куда-то. Везде он, — плакала брату в свитер.

          — Давай полежим. Только ты и я, — мгновенно свернулась калачиком, а Нати находился рядом. Ночь без сна сморила болезненную душу утром...

          Меня не будили. Когда проснулась, то было 2 часа дня. Брат накрыл меня покрывалом, а сам сидел на кухне.

          — Можно приехать к вам ещё вечером, на ужин? — они обрадовались... Мой мозг понимал, что эта встреча будет последней.

          — Конечно. Оставайся у нас, милая, — предложила мама.

          — Спасибо, но хочу немножко побыть у нас в квартире, — завалиться и реветь.

          — Тогда в 7 мы все тебя ждём, — папа повеселел.

          — Хорошо, буду, — обняла всех и крепко поцеловала.

          Сразу после родителей поехала и сняла со своего счёта немного денег. Я знаю, куда мне нужно ехать. Там хотя бы будет работа. Нужно написать.

Здравствуйте, я согласна работать в галерее. Завтра приезжаю.А.

Тогда жду Вас. Мы предоставляем художникам нашей галереи жильё. Всю информацию Вы получите в другом электроном письме. Ваш Дж.

Спасибо. Напишу, когда буду в Торонто.А.

Мы рады, что теперь Вы будете работать в нашем доме искусства.Ваш Дж.

           Дальше не отвечала. Мой рейс в 2:30 дня. Билеты куплены... Сегодня побуду с родителями, а завтра утром попрощаюсь с Эйденом. Сделаю это ради него. Смогу. А когда парень, что дрался из-за меня, проснётся, то его сердце будет разбито. Мной. Мое же разобьется раньше... Или уже...

***

          Уже несколько лет собирала деньги с картин на личный счёт, который никто не отслеживает. У меня есть фальшивые документы, о которых никто не знает. По документам я Эмбер Гарсиа. Мне 21 год. Ложь. Я также купила линзы. Карие, как глаза Эйдена. У меня не будет проблем с авиакомпанией, ведь эта девушка действительно существует и ей правда 21. Также сменила номер телефона и купила новый айфон. Я была сосредоточена и безэмоциональна. Уже в нашей квартире опять плакала. Мне нужно предать мужа для того, чтобы он жил. Даже не смогу быть с ним, когда Эйден придёт в себя. Мне пришлось написать ему письмо, где все будет объяснено. Много слов будут пропитаны ложью...

          Предатель.          Сбегаю.          Он будет думать, что я его бросила.          Он возненавидит меня.

«Эйден, прости, но я так не могу. Я не хочу ждать и терять время. Прости. Не надо искать меня.Прощай.»

          Это лишь некоторые фразы из письма, которые ранят его. Тот, кто придумывал для меня сказки, никогда не будет доверять девочке, что воровала яблоки для него... После рыданий, криков и истерик сходила в душ и поехала к родителям. Они были так рады побыть со мной. Целый вечер они пытались хоть немножко развеселить меня. Нам было хорошо. После ужина тихо зашла в свою комнату. Я не знаю, как долго придется прятаться. Но хочется запомнить эту комнату. Сзади послышались шаги. Итан.

          — Ты что-то задумала? — прямо спросил он.

          — С чего ты это так решил? — блин. Его глаза считывали каждую мысль, эмоцию, взгляд.

          — Айда, ты мой близнец. И у меня плохое предчувствие. Не знаю, как описать, — у нас всегда была эта связь.

          — Нет, просто думаю, что делать дальше, — половина правды.

          — Не сдавайся. Слышишь? — ради мужа уеду. Это считается проигрышем? Перед глазами было его тело, которое сотрясали судороги.

          — Я люблю тебя, Нати, — и мы обнялись.

          Уже в 10 вечера вернулась в квартиру. Нашла свой рюкзак. В него положила только самое необходимое. Я буду Эмбер. Просто тенью другого человека. Целую ночь размышляла, но выход один. Я уезжаю.

          На часах 9 утра. Сразу еду в больницу. Это будет мой последний раз, когда рассекаю улицы Нью-Йорка. Не-е-е-ет... Я найду выход, договорюсь.

          Меня пустили и рассказали, что вчера был сбой с аппаратом, но все уладили. Сбой? Конечно, они не знали, что его выключали. Мне нужно сказать ему это сейчас. Горло сжимается.

          — Эйден, ты знаешь, что люблю тебя... — не получается... — Но я так не могу, — ложь. Ложь. Большая ложь. — Это не так жизнь, о которой мечтала. Мне 18 лет и сейчас совсем не готова тратить молодость вот так. Я знаю, что ты поправишься. Не ищи меня. Не надо. Я не хочу, чтобы ты меня нашёл. Наша жизнь была хорошей, но у каждого теперь будут свои дороги. Отныне... У тебя нету любимой... — кислота поднимается к горлу. Я люблю тебя. — Прощай, Эйден Уилсон... Это было хорошо, но недостаточно, чтобы остаться навсегда, — слезы душили меня. Враньё. Я хочу быть с тобой, готова ждать, сидеть здесь. Я люблю тебя. Быстро встала и подошла к нему ещё ближе. Наклонилась и поцеловала.

          — Это ради тебя. Так будет лучше, правда. Оказалось, что это была всего лишь детская влюбленность. Прости. Люблю тебя, как друга... — отвратительно... — Я люблю тебя, — очень тихо прошептала в стерильный воздух... Вчера купила ему новый телефон. И... Специально перенесла фотки на жёсткий диск и удалила на прошлом айфоне, чтобы у него не было наших фотографий. Так будет лучше. Только кому? Пальцами прошлась по его кольцу у себя на шее. Я оставлю это себе. Хоть что-то. Ещё фотография... Там, где мы в Париже. Если пробуду здесь чуть больше, то не решусь... Быстро вышла с палаты и оглянулась.

          Я буду скучать. Я люблю тебя...

          Тут же договорилась с врачом, что буду приезжать и никто об этом не будет знать. Никто. Мои визиты станут ночной сказкой... Это было не сложно, когда знаешь, какую сумму платить. Также буду звонить и узнавать о состоянии мужа.

          Не стану прощаться с родителями, братом, ведь мы вчера это сделали. Неофициально. Только вот они этого не знали.

          Аэропорт. Проверка документов. Подъем по трапу. Самолёт. Я улетела. Нить разорвана... но только внешняя...

         Прощай, малыш. Прости меня, моя любовь. Я люблю тебя.