Глава 24. Айда

Картину для Эйдена рисовала около 4 дней. Я долго не могла придумать, что же ему подарить. А потом дошло... Если и владею талантом, то почему бы его не обрадовать?

Мы живем вместе и было реально трудно скрыть. Поэтому втихаря рисовала дома у родителей. Я сразу им сказала, чтобы они молчали об этом. Эйдену говорила, что на ужине с семьей, а сама проводила часы в галерее. Хоть там и сидела, но они все равно были рады, что к ним прихожу. Иногда папа с мамой и братом сидели со мной, совмещая рисование и разговоры. Мы болтали и смеялись. Я знала, где он жил в детстве, знала, что его сестры там не стало. Опять же, мне было безумно интересно, но страшно спрашивать. Было видно, что эта тема очень болезненная для него. Также замечала, что ему непросто заснуть. Он мог часами лежать, но не спать. Поэтому Эйден работал днём, и ночью, когда была бессонница. Часто было, что когда парень устанет физически, из-за меня, если быть точной, то быстро засыпает. Но бывали случаи, что я просыпалась ночью и видела, что мой любимый человек просто лежал или работал с ноутбуком в руках. В таких случаях шла на кухню и делала ему чай с мятой и мелиссой. Так и проводили дни и ночи. Это я не жалуюсь.

А вот сегодня его день рождения и мы должны сходить в Лувр. Обязательно. Потом прогуляемся и вкусненько поужинаем. Утром, когда проснулись, то на нас обрушился поток поздравлений для именинника. Куча сообщений и звонков. Ему звонили коллеги, директора компаний, наши родители, брат. Это было безумие. Кое-как справившись, с этим нашествием, он включил «бесшумный» режим... И-и-и-и... Мы полетели на встречу искусству. Перед Лувром быстренько зашли в небольшое кафе. Там съели пончики и выпили кофе. Мы были такими счастливыми и наслаждались моментом. Даже попали под дождь. Черт, даже это нам не помешало... Бежали, держась за руки, и хохотали. Некоторые прохожие оглядывались, кто-то улыбался нам, кто-то смотрел странным взглядом. Нам было все равно. Это наша жизнь... Дойдя до Лувра я остановилась.

— Это была моя мечта и сейчас она исполнится. Господи, —широко улыбалась и достала телефон.  — Эйден, сделаем фотку? — спросила у невероятного мужчины.

— Давай, — чмокнул в холодный и мокрый нос и встал ближе. Первые селфи были сделаны на фоне Лувра. Некоторые из них такие милые: на одной он меня целует, потом сделал из моих волос себе усы, а я прикрыла рукой рот, будто удивлена. Когда проходил молодой парень, то искренне попросила его нас сфотографировать. Парень согласился. Эйден нежно обнял мое тело сзади и положил руки на живот, а я поверх - свои. Улыбкой поблагодарила прохожего и посмотрела на фото. Кстати, милый джентльмен сделал несколько снимков. На первом фото мы стоим и улыбаемся широченными улыбками, где на мне пудровое легкое платье, волосы распущены, но одна сторона заправлена за ухо. Эйден одет в синюю футболку и модные штаны. На другом фото я обернулась к нему и смотрели влюбленными взглядами друг на друга. Ещё одно фото... Когда подул ветер, то муж заправлял мои волосы.

После просмотра «воспоминаний» медленно зашли в Лувр. Здесь просто охрененно красиво. Сразу потащила парня к картинам. Некоторые из них я знала, некоторые - изучала, о большинстве рассказывала истории ему. Мы бродили по этой красоте несколько часов. Я просто обомлела от красоты, рассматривая интерьер. На потолке были тоже картины, лепка ручной работы. Мне нравилось абсолютно все: как падал свет на определенные рисунки, цветовая гамма внутри, шум от разговоров людей. Между делом Эйден меня целовал. Когда уже насмотрелись, то решили прогуляться.

— Тебе понравилось? — с восторгом спросила.

— Это реально было офигенно. Сам даже не ожидал, — честно признался.  — Больше всего понравилась ты, — у-у-у-ух.

— Я рада. Дальше у нас по плану, — постучала указательным пальцем по губе, — поедание сладкой ваты, — и рванула к фургончику. Тут же заказала одну большую. Нам быстро ее сделали и отдали бесплатно. Честно, я пыталась дать деньги, но мужчина отказался и искренне улыбался.

— Jeunes mariés? — довольно кивнула и показала на кольца. (Молодожёны?)

— Nous nous sommes mariés le 15 mai, — бегло ответила, наверняка допуская ошибки. К черту правила! (Мы поженились 15 мая)

— Chaque baiser est une fleur dont la racine est le coeur, — вдумчиво произнес продавец. (Каждый поцелуй это цветок, корнем которого является сердце).

— Merci, — поблагодарила и мы продолжили наше путешествие. Я и Эйден прогулялись в парке, сделали еще фоток, рассматривали архитектуру... Ноги настолько устали, что готова была рухнуть, но мой муж повёл нас в ресторан. О-о-о... Тут кайфово... Заказали луковый суп-пюре с сухариками и мне очень захотелось белого вина.

— Эйден, так хочется вина... Как думаешь, можно хоть немного? — как будто просьба маленького ребенка получить сладкую конфетку.

— Врач говорил, что не стоит, — мрачно ответил, — но если пару глотков, то думаю ничего страшного не произойдёт, — подмигнул мне муж.

Так и сделали, заказав один бокал вина. Я кушала и чуть пригубила напиток. Было божественно. Еще кое-что... Мне хватило смелости сказать официанту, что у моего мужа день рождения и ему вынесли торт с фейерверком. Это было смешно. Я даже сняла на видео, где Эйден в шоке смотрит на меня, а потом смеётся, когда задувает этот факел, а он не нифига тухнет. Вдвоем хохотали, а люди вокруг пели песню и хлопали. Было классно, что никто из них не знает нас. Я не говорю, что мы в Нью-Йорке очень популярны, но после того, как Эйден стал директором в компании, то его показывали по телеку, когда муж подписывал контракты с известными огромными холдингами. Также транслировали фото с нашей свадьбы. Элла в тот день сфоткала нас и запостила в инсту. Ну-у-у-у... Радует, что получились там ахуенными. Мы уверенно поднимаем компанию. Впереди есть множество проектов и договоров. Вот такой вечер молодожен.

— Ну как ты, именинник? — весело выспрашивала.

— Айда, это был очень хороший день. Спасибо тебе. Давно не ощущал себя так уютно и по-домашнему, — очень приятно.

— Я старалась, — сжала его руку, пока шагали к домику. Когда мы уже покупались, то лежали и просто обсуждали все. И вдруг Эйден спросил то, на что у меня не хватало духу.

— Почему никогда не спрашивала о моей сестре? Мы можем поговорить об этом, — воу, было очень неожиданно, но я ждала, когда он сам поднимет эту тему.

— Я видела, что тебе больно вспоминать, а не то, что говорить об этом... И мне хотелось, чтобы инициатива исходила от тебя... Мне нужно, чтобы ты был готов, Эйден... — переплела наши пальцы и прижалась сильнее.

— Да. Это та рана, которая не заживает, принцесса... Она даже не берется коркой... — тяжелый вдох и крепко меня подтянул к себе. Эйден лёг на спину, а я положила голову на грудь, которая держит в себе боль... Много... Слегка колючий подбородок был у на моей макушке. Одной рукой медленно выводил круги на моей спине, когда начал рассказ о той, что превратилась в маленького ангела, даже не пожив...

— Я всегда хотел себе брата или сестру, но мама говорила, что они тоже мечтают об этом, но пока Бог не даёт еще одного ребёнка. Я спрашивал почему, а она лишь отвечала, что еще не пришло время, — его ладонь сжала мои пальцы сильнее... Голос слегка осип от ноши, которая не давала вздохнуть...    — Помню день, мне было около 6, когда я увидел, что мама плачет. Бежал так быстро, насколько позволяли детские ноги... Даже не спросил причины, а тихо начал успокаивать. Я и не знал, что случилось, но помню, как гладил ее по спине и говорил, что безгранично ее люблю. Тогда мама и рассказала мне, что Бог решил подарить нам брата или сестру... В нашу избранную семью. Это было моей мечтой, Айда... Каждый день просто представлял, что у меня есть кто-то родной... Кроме родителей... В голове сразу же образовывались ситуации, где защищаю маленького человечка... Тогда я был вне себя от радости. Но мама сказала, что это сюрприз для папы и попросила ему не говорить. Было чертовски тяжело не пропищать эту новость, — глухой смех... Далеко в нем скрыта грусть... Старший брат... Которым он не успел побыть достаточное количество времени... Хотя... Разве можно таким насытиться? Нет... Итан слишком впечатан в сердце... Мой брат – мое спасение от одиночества и предотвращение трещин в душе...

— Перед тем, как папа пришёл с работы, мы с мамой приготовили вкусный торт и написали на нем «Ты снова будешь папой». Эти слова выводил с мамой вместе... Она взяла мои руки в свои и вдвоем оставили такие важные слова белой глазурью на цитрусовом корже. Как никогда старался, чтобы они были красивыми. Конечно, там больше мама делала, но все же. Как только пришёл папа, то я побежал к нему, как делал всегда, когда тот приходил с работы. Мне нравилось чувствовать его легкую щетину на своей щеке и крепкие руки, которые учили меня летать... Он поднимал меня на руки и кружил, а потом целовал в макушку и щекотал. Такова была традиция для маленького Уилсона... Будущего старшего брата... — это совсем не веселый рассказ... Хотя Эйден использует множество приятных воспоминаний...    — Мы сели за стол и поели, а я ерзал на стуле. Айда, мне тогда до жути хотелось увидеть папину реакцию, просто протараторить ему и улыбаться. Когда наступил черёд десерта, то мама попросила папу принести торт. Я помню, как он ушёл на кухню и стало тихо. Секундная стрелка стучала слишком медленно, если сравнить с ударами моего сердца. Мама смотрела на меня и на двери в кухню, а слёзы радости уже были в ее глазах. Потом я услышал, как папа крикнул нам:

         — Ава!!! Это правда? Черт! Это реально? Скажи, что у нас получилось!!! Ава... — мой отец, который правил фирмами и был сильнейшим из всех, кого знал, просто вылетел из кухни, а его голос наполнился хрипотцой... Тогда мама расплакалась и кивнула.

— Папа, у нас будет братик или сестричка. Нашу семью выбрал какой-то человечек... Ма, па, мне кажется, что я уже его очень сильно люблю... —радостно крикнул я для них. Потом мой отец нас двоих обнял и они плакали, а в моей душе уже освободилось огромное пространство для того, кто жил у мамы в животе... 

— Это я потом узнал, что у мамы был поставлен диагноз бесплодие и это было слишком дорогое чудо. Понимаешь, Айда? Миа была изначально тем, что не дано... — тем, что не дано... тем, что так забрали... тем, что каждый раз не давало ему уснуть... тем, что называют «боль»...    — А когда мы уже успокоились то я просто сказал фразу «Наверное... Бог понял, что мы хорошие и решил порадовать нас сестренкой». Мама, конечно же, ещё не знала, какой пол у ребёнка, потому что срок был слишком маленьким, но я решил, что там сестричка.

         — Ты думаешь, что будет сестренка? — искренне удивился папа.   

— Я бы очень этого хотел... Но если будет братик, то я тоже буду его любить. О-о-очень сильно, — правду сказал им.

— Вот так я и узнал, что у нас в семье будет на одного ангела больше. Мама всю беременность была очень красивой. Правда... Ее глаза светились и улыбались...Я помню, как постоянно разговаривал с животом, а когда маленькая бунтарка впервые меня пнула, то так испугался, что даже ойкнул, — мои слезы жгли глаза...    — Мама наоборот засмеялась и сказала, что это она так поздоровалась со мной. Все месяцы все было хорошо, но когда она родила Миа, то сестра не могла дышать. Врачи говорили, что якобы все нормально, но девочка не дышала. Не кричала. Просто синела. Ее большие глаза расширялись от того, что легкие не наполнялись воздухом... Кто-то из присутствующих решил провести трахеотомию, — и тут слезы покатились по щекам... Отрешенный голос рассказывал дальше...  — Ей рассекли трахею и поставили трахеостомическую трубку. Вот тогда этот ангел и задышал... — пауза...  

— Эйден... Ты можешь не рассказывать... — ему больно... И даже меня разрывает на куски...

— Я смогу... Мне нужно хоть кому-то это показать... Айда... Пожалуйста... — я кивнула...   — Когда мне показали долгожданную сестру, то я спросил про то, что было у нее в теле, и мне все объяснили... Например, что ей так лучше дышать и эту трубочку нельзя трогать. Мама с папой и няней очищали ее, обрабатывали. Но почему-то у неё иногда собиралась какая-то слизь и тогда происходили приступи удушья. Когда такое случалось при мне, то я быстро звал кого-то, — и он набрал воздух...   — Один день, который продолжается в моих снах, Айда... Каждый раз один и тот же исход... — невесело улыбнулся...   — Мы должны были играть на улице. Моей младшей сестре было 8 месяцев. Она уже активно ползала и узнавала этот мир. Мне так нравилось с ней проводить время, рассказывать что-то интересное. Нас тогда собирала няня. Я не знаю почему, но тогда решил взять свои новые игрушки, которые папа мне, буквально на днях, подарил: несколько солдатиков и две машинки. Я сказал няне, что быстро пойду и вернусь. Она должна была следить за девочкой. Должна. Айда, я практически никогда, никогда, мать его, не оставлял ее одну. Каждый вздох малышки был замечен мной... Всегда.. Все 8 месяцев... Во мне было очень сильное желание ее защитить. Слишком быстро направился в комнату за игрушками, но засмотрелся в окно. Солнце так ярко светило, обещая прекрасный день... Даже оттуда мне было слышно, как что-то упало. Ступеньки мелькали перед глазами... И вот тогда мое сердце остановилось. Айда, я просто там и умер...Стоя на последней ступеньке лестницы, я видел, что моя сестра задыхается... Своими маленькими ручками она раздирала детскую шею. Я шептал пару слов «Быстрее... Быстрее...» Мои руки подхватили сестру. Рядом с нами была небольшая дорожная сумка, где лежали бактериальные салфетки и много чего для нее. За секунду эти салфетки уже были в моей ладони, а я судорожно очищал ту слизистую трубку. Миа задыхалась и хрипела. Малюсенькие пальчики уже начали царапать мои руки, а яркие голубые глаза смотрели на брата с такой надеждой...  Затем... детское тело начало содрогаться, — слеза покатилась по его щеке...  — Она все время смотрела мне в глаза. Все те минуты, которые я провел в попытках спасти свою любимую сестренку...У неё были такие огромные синие глаза и белокурые локоны. Миа хваталась за эту жизнь, а я не произнёс и слова. Я мог позвать няню, но не сделал этого, лишь тихо произносил «дыши». Как-то снял эту штуку, очищал и торопился, пока девочка все ещё боролась за жизнь. Отчаянно плакал, но не кричал. Минуты шли, пока продолжал чистить и поднял глаза, чтобы посмотреть на самую красивую девочку... а она резко перестала двигаться. Просто остановилась... Ногти не царапали мою кожу, но глаза не закрылись... Тогда подумал, что она уснула. Няни все ещё не было. Мне казалось, что прошло очень много времени. Я все ещё держал ее в своих руках, стоя на коленях, думая, что моя сестра спит... И медленно колыхал ее. Обнимал. Она стала холодной и ее щеки не были такими розовыми, как всегда. Синие глаза стали пустыми. Мне казалось, что Миа замерзла... — тихий голос разрушал тишину так, словно самый ужасный ураган...   — Вот так меня и нашли с сестренкой на руках. Я просидел с мертвой сестрой 30 минут, пока наша няня где-то была. У меня не было сил даже не узнать потом, куда она ходила и что делала. Это было уже неважно. Факт в том, что я держал на руках тело мертвой сестры 30 минут, думая, что она спит, когда меня нашли родители, — такую боль невозможно сравнить или прожить...

— Эйден, — мои руки крепче обняли неподвижное тело мужа...

— Я не выпускал ее из рук, даже когда приехали врачи. Мама рыдала, а папа плакал. Они просили ее отпустить, но я не мог. Только потом подошёл папа и попросил подержать свою дочь. Он взял, а я смотрел, как ее руки свисают и запрокинута пахучая светлая голова. Потом пытался подбежать к родителям и сестре, но мужчина просто не дал мне. Последний раз... Мне не дали оплакать это горе вместе со своей семьей... Он держал меня, пока я рыдал и бил его. Я кричал, но меня не пускали. Старший брат не смог защитить сестру, хотя обещал. Не нужно мне было идти за игрушками, не нужно было смотреть в окно... Я бы ей помог, но не успел. Не спас... День, который обещал тепло... Стал льдом, который не тает... — прошептал Эйден...

Мой муж, мой любимый человек рыдал. Я тоже рыдала. Он прошёл через ад в детстве.

— Ш-ш-ш, малыш, ты не всегда мог быть рядом. Ты не виноват, —тихонько успокаивала его, пока наши слезы смешивались. Я знала, что ему от этого легче не станет, но, может, рассказав эта боль поделится на два? Мы долго лежали в объятиях друг друга. Пальцами гладила его по спине и нежно целовала грудь. Тишина была нашим союзником...

— Спасибо, — почти неслышно сказал все тот же мальчик, который винит себя в смерти сестренки...

— Я хочу делить с тобой все: боль, грусть, счастье, злость, печаль, что угодно. Просто будь со мной откровенен... У тебя есть опора... — обняла ещё крепче любимого.

— Я так тебя люблю и просто не могу потерять. Этого уже не смогу пережить. Только не ты... Пожалуйста... Только не ты... — мне хотелось забрать часть боли... если не всю...

— Рядом, Эйден, помнишь? — посмотрела ему в глаза.

— Всегда, — далеким эхом ответил самый достойный человек...