Клим. Число

Издали явился мне Господь и сказал: любовью вечною Я возлюбил тебя и потому простёр к тебе благоволение. (Иер. 31,3)

Одеваю карапуза. Одеваю себя. Душу тоже одеваю. Раскладываю новёхонькую оранжевую коляску. Мой пацан разъезжает на колеснице мандаринового цвета, надеюсь вы меня услышали. Погода отврат. Да и видок у меня не лучший. В зеркале на меня смотрит какой-то замученный лохматый иссохший перец, даже не острый уже. Выезжаем с ним на мокрые и отвратительные улицы. В кармане куртки у меня лежит колонка. Из неё сочится «Smile.dk - Butterfly». Настроение у нас с Севоном исключительно такое. И никакое иное, сечёте? Пацан вылупил на меня глазки, ждёт от меня умных слов? Хорошо.- Если на небе нет солнца, то мы его нарисуем себе сами, запоминай. Кривлю ему рожу, он отвечает мне слишком серьёзными эмоциями. Я такое не признаю. Но кто знает, может у меня в коляске будущий президент.До академии прикатываем без происшествий. Коляску пристегиваем, президента на руки. Охранник смотрит на меня не особо радушно, но мы его игнорируем. А вот он нас - нет.- Климентий, это что? Закатываю глаза, поглаживаю по спинке пацана, расплываюсь в широкой улыбке.- Во-первых, кто, Алексей Саныч. А во-вторых, будущий президент это. Не видно? - Я последний раз спрашиваю, что это за ребёнок и почему он в здании.Да что ты докопался, хер старый? Ребёнок и ребёнок, а вот там ниже мой член, можешь отсосать. - Мой сын, идём отчисляться с ним, чтобы Вам не докучать, сэр. Даже не буду дожидаться ответа, у нас с Севой дела поважнее, мы топаем по лестнице, это поинтереснее. - Вот ступенька, вот вторая. Смотри, а тут распятие висит, малыш. Никогда не бери на себя чужие грехи, иначе будешь как он, думай побольше о себе. Птичка засыпает, я в первый день здесь продержался подольше, уснул через минут двадцать. Дошагали на третий этаж и я уже слышу какие-то безумные крики и толпу. Подхожу аккуратно ближе и вижу Луку невероятно круто бычащего на уебка Артёма. - Я смотрю жить долго не планируешь, чепушила. У меня глаза на лоб лезут, никогда бы не подумал, что Лука вообще знает такие обороты и слова. Остаюсь наблюдателем, но подхожу к Егору. Теперь глаза на лоб лезут у него. - Это ребёнок? - Нет, блять, будущий президент, Егор. На, подержи. Передаю ему карапуза и предупреждаю: если с сыном что-то случится - отрублю голову, Егору, не Севе. Как-то так. Вздрагиваю от ещё большего крика, все стоят с телефонами и снимают кровавый нос Артёма. Вот уебки. Ничего в них человечьего, хотя считают себя корешками Бога. Не перестану с них удивляться. Толпа голодна, толпе нужны зрелища. Ущемлённый хочет нанести удар, но я толкаю Луку в бок и блокирую. - Ну, все? Поиграли? Давайте заканчивать детский сад. У меня сын спит, если проснётся, - я оглядываю толпу, - всем пизда. Артём не унимается и лезет. Куда лезет, неясно. Лукич смотрит на меня будто Иисуса увидел. Думаю, на него он бы так и смотрел. - Пошли за мной. Ангелочек сразу гаснет и услужливо смотрит в пол. Будто только что не разбил нос пацану больше него в раза два. Я забираю Севу. Егор молчит. Мы все молчим. Только пара девах шепчутся. В кабинет я зашёл один.

- Климентий, может Вы подумаете об академическом отпуске? Мы разговариваем уже полчаса, он меня знатно утомил. Я уже несколько раз четко высказал свою позицию. Мне некогда. Мне нехочеца.- Сейчас подумаю. Подумал. Нет. Подпишите бумагу. Он нехотя ставит свой мудрёный крестик. Я довольный киваю. Президент сменил гнев на милость. Видимо ему нравится мой уход из этой параши. Мне тоже, брат...сын. Егор нас встречает обеспокоено. Лука все ещё видит во мне Иисуса во плоти. Молчит.- Ну как? Удачно? - Да, котан, все супер, - оглядываю их обоих, - не хотите до меня дойти? Чаи погоняем, м? Егор ухмыляется. Хлопает меня по плечу. - Спрашиваешь еще. Лукич молча кивает. Он тоже успел послушать воспитательную работу, но за его изумительную репу отделался предупреждением. Почему он такой загашенный будто. Меня это очень беспокоит. На улице успела погода стать получше. Солнце пробивается сквозь облака, я гляжу на президента. Широко ему улыбаюсь.- Вот видишь! Мы нарисовали солнце.Он вроде бы тоже попытался улыбнуться. Хрен поймёшь этих политиков. Теперь мы на колонке слушаем Snow Patrol. Егор идёт рядом, рассказывает о своём одиночестве без меня и про перепалку Луки и Артёма. Кстати, первый плетётся сзади, я прислушиваюсь к шагам, чтобы понимать, что он все ещё рядом, но внезапно шаги останавливаются. Я поворачиваюсь. Лука стоит, глаза в пол, сжимает лямку от рюкзака и...плачет? - Лукич, ты чего? Он поднимает на меня зареванные глаза, на него светит пара лучей солнца, смотрит и плачет. Просто плачет. - Лука..- Я скучал. Я очень скучал, я очень переживал, Клим. Я так рад, что ты здесь. Мне было так страшно. Мне никогда не было так страшно. Я, клянусь тебе, Клим, никогда не было. Я, сука, люблю тебя, антихрист ебучий.

Кажись у меня остановилось сердце.