Страшная новость

Через несколько дней спустя после бурного праздника по случаю септа, во дворе крепости звенели мечи. Опасаясь, что щедрое угощение и обилие вина, а также постоянное присутствие молодых служанок Илоны плохо повлияют на дисциплину в отряде, лэрд установил суровый распорядок. Он гонял своих людей до седьмого пота, заставляя упражняться в фехтовании, стрельбе, рукопашном бое. Учения начались с раннего утра и заканчивались поздно ночью. Сам Алистер, раны которого почти зажили, не отставал от солдат, упражняясь вместе с ними на равных, и при этом подгоняя отстающих.

— Давай, Арчи, двигай быстрее! — крикнул он, наблюдая за поединком двух солдат. — С таким темпом тебя даже на ярмарке в Инвернессе засмеют! Slàinte mhath — это хорошо, но без тренировки оно тебя не спасёт!

Солдаты ответили дружным хохотом. Алистер смеялся громче всех. На виду у своих людей, он старался быть беззаботным и веселым, но по вечерам, когда он сидел в своей комнате у камина с пледом на коленях, его лицо мрачнело. Только Йонас и верная Илона, которые проводили с ним эти часы, знали, что тревожит отважного воина.

Он понимал, что ему не простят неповиновения воле епископа. Больше всего его тревожило молчание фон Торна. Что замышляет этот странный прелат? Он почти не покидал дом ростовщика, а его люди, которых часто можно было видеть на улицах города, тоже хранили надменное молчание. Все это было куда страшнее угроз.

И потом, его тревожило, что будет дальше с его отрядом. Лэрд думал, что после разгрома турок их должен сменить в крепости венгерский гарнизон.

Срок службы его отряда в Венгрии уже закончился, плату им выдали еще перед тем, как они заняли оборону Эгера, и он рассчитывал, что теперь они хоть ненадолго смогут отправиться домой, в Шотландию. Алистер знал, как тоскуют его люди по родным горам и семьям, с которыми расстались пять лет назад. Со дня на день, он ожидал распоряжений короля, кому передать оборону крепости, чтобы начать приготовления к походу на родину. Но ничего не поступало. Это не могло не беспокоить лэрда.

— Это мне не по душе, mo chreach, — бормотал он, глядя в огонь и ни к кому не обращаясь. — В этом что-то кроется.

Йонас, которого тоже мучили похожие сомнения, прятал их под маской привычной невозмутимости.

Теперь, когда большинство раненых уже поправились, старик редко бывал в крепости днем. Большую часть свободного времени он проводил в своем прежнем доме, но чем именно он там занимался - оставалось тайной. По приказу Алистера, его теперь все время сопровождала охрана из отборных солдат, но в комнату своего дома, которая служила ему рабочим кабинетом, он просил не входить никого.

Солдатам оставалось только скучать перед камином в его доме, и они коротали время за воспоминаниями о Шотландии, вспоминая прежнюю жизнь до мельчайших подробностей.

Веселый Хогманай - шотландский Новый Год с факельными шествиями и первым гостем в доме после полуночи. 

Белтейн, когда по всей Шотландии зажигали костры, чтобы благословить скот и посевы. Подготовку к Хайлендским играм, на которых кланы соревновались в силе и ловкости.

Наконец, просто тихие вечера у камина с кружкой эля, когда старики рассказывали легенды о древних героях и битвах.

Удивительное дело, все то, что еще пять лет назад казалось там, в родных вересковых горах, привычным, даже надоевшим, теперь вызывало грусть, горячее желание увидеть снова. Только человек, которому долго пришлось жить на чужбине, знает, что такое тоска по дому!

На ночь старик возвращался вместе с ними в крепость. Лэрд боялся за его безопасность в ночном городе, где епископ фон Торн понемногу становился полным хозяином.

Длинные вечера он проводил в компании Алистера и Илоны. Иногда к ним присоединялся граф фон Теттинген, которого в последние дни прежние знакомые стали избегать из страха перед епископом. Как ни странно, именно ему удавалось развеять мрачное настроение компании.

Суровый на вид старый рыцарь оживлял вечера рассказами о своих путешествиях в дни молодости.

Особенно часто он вспоминал Италию, где провел много лет сначала студентом, переменив несколько университетов и факультетов, затем, когда кошелек опустел, на службе в армиях тосканского герцога и генуэзской республики.

Площадь Святого Марка в Венеции, Палаццо-дей-Ролли в Генуе, купол Брунеллески на соборе Санта-Мария-дель-Фьоре во Флоренции, Базилика Святого Антония в Падуе, Сикстинская капелла с её фресками в Риме - талант рассказчика был настолько силен, что слушателям казалось, будто они видят все это собственными глазами.

Особый восторг эти рассказы вызывали у Илоны, которая родилась в деревне, в зажиточной крестьянской семье, после замужества поселилась в Эгере и никогда в жизни не покидала Венгрии.

Она с горящими глазами слушала воспоминания графа о том, как он едва не порвал со своей семьёй, когда встретил в Сиене Анжелику Донати, дочь местного мелкопоместного дворянина, и понял, что уже не сможет без неё жить.

Она с радостью приняла его предложение, но его отца эта новость привела в страшную ярость. Дела семейства фон Теттинген расстроились уже тогда, и отец рассчитывал поправить их выгодной женитьбой сына Конрада на дочери одного из соседних баронов, владельца многочисленных виноградников, из сока которых изготавливали знаменитое рейнское ледяное вино.

Он уже обсуждал с соседом этот брак, когда пришло письмо о решении Конрада жениться на небогатой итальянке.

В ответном письме, отец решительно приказал сыну оставить эту мысль и немедленно возвращаться в Германию, где его ждёт невеста из состоятельной баронской семьи. Конрад не подчинился приказу, несмотря на то, отец угрожал лишить его родового имени и наследства.

Правда, эту угрозу он так и не привел в исполнение по простой причине, что других наследников имени у него не было, но запретил непокорному сыну при его жизни появляться в родном доме.

Конрад сначала жил у тестя, оставаясь на службе у тосканского герцога, затем перешёл на более доходную службу в Генуе, где его догнало известие о смерти отца.

С женой и детьми, он вернулся в родовой замок, который скоро пришлось покинуть ради службы в Баварии, Франции, Португалии, чтобы содержать семью, потому что доходы от родового имения не давали такой возможности. На старости лет, похоронив жену, оказался вместе с обоими сыновьями в Венгрии, где потерял их в битве при Мохаче и решил остаться в этой стране навсегда.

В этот вечер, он обещал рассказать о службе в португальской колонии в Африке, которую ему пришлось покинуть из-за слишком резкой критики бесчеловечных работорговцев. Его слушатели, как обычно, собрались у камина. Огонь весело потрескивал, отбрасывая блики на полы. Илона разлила вино по бокалам, разложила на столике закуски. Всё было готово для уютного вечера, но граф, обычно такой пунктуальный, не появился в назначенный час.

Алистер уже собирался отправить одного из солдат в город, чтобы узнать, что случилось. Но он не успел позвать, как сержант Финн без стука вошел в комнату.

— Прошу прощения, мой лэрд, — поклонился он. — Из города прибежал этот кузнец, Бартош. Помните, он тогда вышел на бой вместе с нами. Просит немедленно пропустить его к Вам. Сказал, что старый фон Теттинген умирает.

Даже если бы в тот момент в комнате ударила молния, это не поразило бы собравшихся сильнее, чем роковая новость.

— Сода его, скорее! — распорядился Алистер. — Чего медлишь?

Финн бегом отправился выполнять приказание. Скоро он вернулся вместе с кузнецом. Лицо Бартоша было залито потом, а в глазах застыл ужас. Он с трудом переводил дыхание. Лэрд молча сунул ему в руку бокал с вином. Кузнец осушил его залпом и взглядом попросил еще. Только после третьего бокала у него появилась способность к членораздельной речи.

— Граф Конрад при смерти! — прохрипел он.

— Когда это произошло? — спросил Алистер.

— Никто ничего не знает, — мрачно ответил кузнец. — Его слуга поднял тревогу примерно час назад. Говорит, зашел к хозяину в спальню, и увидел, как он корчится на полу. У хозяина, говорит, была привычка спать после обеда, но просыпался и выходил всегда в одно и то же время. Ну а в этот раз, его долго не было, слуга встревожился, пошел к нему. Ну и вот.

Лэрд повернулся к Йонасу.

— Идём скорее, — сказал он. — Может быть, еще не поздно что-то сделать.