3

     Элиот смотрел ровно и спокойно. Ему всего пять. Трущобы - не место для ребенка его возраста. Но желания находится в доме Снаха у него уже нет. Потому он ушел туда, куда всегда мог. Только есть одна проблема. 

     Этого места ещё не существует. 

     Пока не существует.

     Мальчик смотрел на изможденную женщину, что сидела, прислонившись спиной к кирпичной стене. Он знал её историю в общих чертах, но почему-то никогда не говорил с ней об этом раньше. 

     Не говорил так, как должен был. 

     Эмма потеряла в этой жизни всё. Она была экономкой в хорошем доме, пока другие слуги не подставили её, и её не вышвырнули на улицу практически ни с чем. Слухи шли впереди - она не смогла больше никуда устроиться, её гнали с каждого дома. Деньги заканчивались. Она начала ночевать под открытым небом, питаться чем попало. Всю приличную одежду она продала, а ту, что находила, берегла, застирывала, чинила как могла. 

     Элиот глубоко вдохнул и сделал шаг по направлению к женщине. Он остановился прямо перед ней и внимательно осмотрел. Несколько слоев одежды висели на женщине, её грязные спутанные темные волосы с проседью падали на лицо. Ясными были только её серые глаза. 

— Чего тебе, сопляк? — женщина смотрела на мальчика насторожено. — Это место не для таких, как ты.

     Русый моргнул. Он молчал слишком долго?

— Вы когда-нибудь мечтали о втором шансе? 

— Что? 

— Что бы вы сделали, если бы получили второй шанс? 

     Эмма замолчала, а Элиот ждал спокойно, словно давал время на тщательное раздумье. Даже когда это молчание затянулось, он не сдвинулся с места, просто начал осматривать окружающие её вещи. Но когда Эмма заговорила снова, все внимание Нарейна снова было приковано только к ней.

— Думаю... открыла бы таверну. И стала бы спокойно жить.

— Таверна... — мальчик снова посмотрел на полуразвалившееся здание за женщиной. — Да... Этому месту определенно не хватает таверны.

     Строительство и отделка таверны, благодаря знакомым Эммы, заняли полгода. Многие из них стали её завсегдатаями, но главным - переодетый мальчишка-дворянин пяти лет, который подозрительно хорошо разбирался в алкоголе.