Глава 7

Глава 7. У него было четыре ученика, но со всеми из них было так сложно

Чанмин и не ожидал, что ему подадут подушку, как только он захочет спать [1].

[1] Подать подушку ко сну (睡啥枕头 Shuì shà zhěntou) — получить желаемое в нужный момент.

Если хочешь пользоваться техникой Чжию Наньюэ, нужно иметь нечто, из чего можно черпать духовные силы: будь то заклинатель, волшебное существо с обильной духовной энергией, благодатное место, где собраны нектар солнца и луны, или волшебное оружие, обладающее разумом, и так далее.

Трудно найти такое благодатное место, ведь все знаменитые горы и реки с духовной энергией уже заняты другими. Свободные же либо отвесны, и опасны, и кишат демонами, либо из них уже исчерпали всю ци, поэтому сложно найти даже следы таких территорий. Всё зависит от удачи — даже потратив полжизни на поиски, можно в итоге остаться ни с чем.

А вот в волшебном оружии Чанмин был уверен.

Раньше он никогда не расставался со своим мечом Сыфэй. Ради Чанмина меч прошёл через жизнь и смерть [2]. Он изобиловал духовной энергией, уже давно обрёл собственный разум и всегда был связан с сердцем Чанмина. Позже Сыфэй исчез, когда Чанмин попал в неурядицу и оказался в Жёлтых Источниках, и теперь его местонахождение было неизвестно. Сам Чанмин не мог этого вспомнить. Вероятнее всего, меч был у Юнь Вэйсы.

[2] Пройти через жизнь и смерть (出生入死 Chūshēngrùsi) — фраза из Дао дэ цзина, имеющая несколько значений: 1) пройти через огонь и воду и 2) жертвовать своей жизнью.

Вторым же потенциальным обладателем меча мог быть Чжоу Кэйи, потому что он часто обращался к тёмным практикам. Этот меч напитывался духовными силами на протяжении многих лет, и теперь по уровню совершенствования он бы не уступил даже мастеру — так что Сыфэй с лёгкостью мог бы стать вожделенным артефактом для демонического заклинателя.

Меч также мог бы быть и у четвёртого ученика Чанмина, Сун Наньяня. После того, как тот добился успеха и сколотил состояние, ему особенно полюбилось собирать знаменитые артефакты, антиквариат и даже волшебное оружие и духовные техники. По этой причине он заводил дружбу с людьми из всех слоёв общества. После известия о смерти Чанмина в год, когда это случилось, Сун Наньяню, возможно, удалось заполучить Сыфэй.

Что касается его второго ученика... Лучше о нём совсем не вспоминать.

Получается, что меч Сыфэй мог бы помочь Чанмину на пути совершенствования, но поскольку его местонахождение неизвестно, ему, возможно, придётся искать всех своих учеников одного за другим.

Прежде Чанмин решил остаться в клане Цисянь, дабы при возможности вступить в клан Цзяньсюэе и поискать меч там. Теперь же его обвинили в убийстве, и по этому странному стечению обстоятельств Сюй Цзинсянь собиралась отправить его к Чжоу Кэйи. Кто бы мог подумать, что всё так сложится? Неужели ему в самом деле подают подушку ко сну?

Единственная проблема заключалась в том, что с третьим его учеником приходилось нелегко. Да честно говоря, ни с одним из его учеников не было легко.

Сюй Цзинсянь заметила, что он долго молчит, и подумала, что он испугался. Она не смогла сдержать гордой улыбки и протянула руку, чтобы коснуться лица Чанмина.

— Ты уже наслышан о репутации главы моего клана? Не беспокойся, я могу замолвить за тебя словечко, и тогда тебе не только не придётся страдать зазря, так ты ещё и важную должность займёшь. Кто знает, может быть, в будущем мне придётся полагаться на твою поддержку!

Чанмин улыбнулся и слегка отступил, чтобы избежать её прикосновения.

— Если бы эта бессмертная позволила мне уйти отсюда и стать её личным поваром, не говоря уже о том, чтобы дать возможность увидеться с достопочтенным главой её клана, то я уже был бы обязан ей на всю жизнь.

Сюй Цзинсянь надулась:

— Хватит уже называть меня бессмертной, этот иероглиф «сянь» есть в моём имени, так что люди подумают, что это ты так ласково ко мне обращаешься! Меня зовут Сюй Цзинсянь, так что называй меня барышней Сянь [3]!

[3] Иероглиф «сянь» — Чанмин называет её сяньцзы (仙子) — бессмертной. Её имя, Цзинсянь (许静仙), состоит из того же самого иероглифа. «Цзы» в «бессмертной» значит «маленький», так что «сяньцзы» может показаться не «бессмертной», а «малышкой Сянь». Поэтому она просит называть её барышней Сянь, а не малышкой Сянь.

— Бессмертная Сюй [4], как-то странно звучит должность «сосуд для совершенствования». Неужели это в самом деле приличная работа? — спросил Чанмин.

[4] Бессмертная Сюй — он по-прежнему называет её «бессмертной» (что звучит как «малышка Сянь»), но теперь добавил к этому обращению её фамилию, что помогает услышать разницу между обращениями.

— Приличнее работы не бывает. Посмотри, какая я красивая, разве я похожа на человека, который станет обманывать других? — ответила Сюй Цзинсянь.

— А можно сказать, что похожа? — засомневался Чанмин.

— Нет.

Сюй Цзинсянь стала убирать руку, так и не коснувшись его, но внезапно на полпути направление движения руки изменилось — она ущипнула Чанмина за подбородок, прежде чем, довольная, убрала руку совсем.

Чанмин не знал, что и сказать.

Он прожил столько лет и повидал столько всего разного на свете, но впервые столкнулся с таким ярым домогательством. Однако его реакция уже была не такой, как раньше, так что он был вынужден терпеть приставания.

В прошлом такого человека он бы уже убил в восьми из десяти случаев.

На какое-то время Чанмин потерял дар речи, а Сюй Цзинсянь даже рассмеялась:

— Мин-лан [5], если ты не приглянешься нашему главе, то просто подчинись мне!

[5] Мин-лан — «-лан» здесь означает ласковое обращение от жены к мужу «муженёк, дорогой».

Чанмин думал, что в темнице его оставят ещё на несколько дней, и не ожидал, что Сюй Цзинсянь так быстро договорится о его освобождении, но уже на следующий день люди из клана Цисянь привели его к ней.

Глава Чжан Цинь также присутствовал там. Он смотрел на Чанмина взглядом, полным ненависти, нежеланием принимать правду, тоски и множества другим чувств, так что можно было бы подумать, что Чанмин украл у него жену.

Чжан Цинь вовсе не хотел отпускать его, но под давлением Сюй Цзинсянь и клана Цзяньсюэ у него не было другого выхода. Поскольку Лю Сиюй умер, клан Цисянь не мог позволить себе потерять ещё одного талантливого ученика, а случайно выбранного адепта с посредственными способностями клан Цзяньсюэ бы не захотел.

Сюй Цзинсянь заявила о своём намерении выдвигаться. Она притянула Чанмина за рукав к себе поближе и сказала с улыбкой:

— Глава Чжан понимает, на чьей стороне лучше быть. Я доложу об этом нашему главе и расскажу о ваших заслугах.

— Подождите! — Увидев, как она достаёт золотой колокольчик, Чжан Цинь поспешно крикнул: — Даою Сюй, мы же с вами ранее договорились, что вы поможете нам найти убийцу Сяо Сиюя...

— Глава Чжан, не переживайте. Как только я вернусь в свой клан и отчитаюсь перед нашим главой, я попрошу его прислать людей, чтобы помочь вам с расследованием. Они обязательно докопаются до правды. — И тем не менее Чанмину показалось, что это предложение было сказано небрежно.

Ещё до того, как она произнесла последнее слово, Сюй Цзинсянь позвонила в золотой колокольчик. От звука у всех задрожали барабанные перепонки и закружилась голова; звон золотого колокольчика был настолько громогласным, что мгновенно жалил глаза и не позволял держать их открытыми.

Звук голосов Чжан Циня и Сюй Цзинсянь постепенно становился всё отдалённее и отдалённее.

Когда Чанмин снова открыл глаза, перед ним были уже не ворота клана Цисянь, а белая мраморная круглая платформа, и толпа изысканных и изящных девушек в бледно-лавандовых [6] юбках поприветствовала их:

— Глава пика, добро пожаловать обратно!

[6] Сама Сюй Цзинсянь одета в фиолетовое, а её слуги — в более светлые тона.

Заметив, что Чанмин смотрел не на прекрасных барышень, а на золотой колокольчик в своей руке, она гордо сказала:

— Это моё волшебный артефакт для перемещения на любые расстояния. Он называется колокольчик Юйлинь [7]. В мире есть всего три таких сокровища, и даже знаменитые и большие ордены вроде Куньлунь Цзянь жаждут такое заполучить!

[7] Колокольчик Юйлинь (雨霖铃 Yǔ lín líng) — колокол в проливном дожде. Такое же название имеет стихотворение Лю Юна. Подробнее в конце главы.

Чанмин искренне восхитился:

— Действительно хороший артефакт.

Сюй Цзинсянь была в хорошем настроении. Она подошла к служанке, собираясь приказать подготовить покои для Чанмина. Она хотела сначала хорошенько отдохнуть и только после этого продолжить работу. Однако увидев, как её любимая ученица спешит к ней с взволнованным выражением лица, Сюй Цзинсянь не могла не поговорить сначала с ней.

— Что-то случилось? Бессовестный пик Сянцзи снова пришёл бедокурить?

— Глава пика, наш глава клана вышел из затворничества в ужасном настроении. Он несколько раз спросил, почему вы, уже вернувшись, до сих пор не привели ему человека! — прошептала ученица. Она бросила взгляд на Чанмина. — Это его вы отдадите главе клана?

А Сюй Цзинсянь изначально не хотела отдавать его главе клана так скоро. Она считала его очень любопытным, более того, он был полон тайн. Всё это время она была уверена, что бумажные марионетки-лисы, которые она подобрала, были делом его рук. Однако Чанмин упорно это отрицал, а у Сюй Цзинсянь пока что не получилось найти никаких доказательств за такое короткое время. Она собиралась выведать у него побольше секретов и только после этого передавать его главе.

Кто же знал, что глава так скоро выйдет из уединения?

Должно быть, с его совершенствованием было не всё так гладко. Прорыв на следующий уровень не удался, и теперь ему срочно требовался сосуд, из которого он сможет поглотить ци.

Сюй Цзинсянь испытала сожаление, но не показала этого, а улыбнулась Чанмину.

— Идём за мной, сходим к главе. Ты не представляешь, как тебе повезло удостоиться встречи с нашим достопочтенным старейшиной.

Чанмин опустил голову и взглянул на своё запястье, почувствовав, что Сюй Цзинсянь крепко зажала его точку мин мэнь [8].

[8] Точка мин мэнь — аккупунктурная точка, одна из главных энергетических точек организма, «врата жизни». Однако на самом деле точка мин мэнь расположена на спине напротив пупка; на запястье же находится точка шэнь мэнь, «врата духа».

— Если бы бессмертная Сюй так не делала, я бы ей даже поверил.

Сюй Цзинсянь ухмыльнулась:

— Наш глава просто слишком красив, и я боюсь, что он соблазнит тебя так, что с ног сшибёт! Поэтому я лишь держу тебя, чтобы ты не упал!

На этот раз она не прибегла к помощи колокольчика Юйлинь для перемещения. Вместе с Чанмином они втиснулись в паланкин. Сначала она приказала слугам спустить их с пика, и внизу они сменили паланкин на другой и отправились на пик главы по извилистой горной дороге. На полпути во время подьёма по склону она вновь приказала сменить паланкин уже в последний раз.

Чанмин, увидев это всё, понял, что Сюй Цзинсянь совершенно не хотела видеть Чжоу Кэйи. Хотя её лицо прекрасно скрывало эти эмоции.

— Бессмертная Сюй такая талантливая, почему это она готова подчиняться главе клана, хотя могла бы основать свой собственный наподобие клана Цисянь?

Сюй Цзинсянь усмехнулась:

— Ты правда считаешь, что жизнь людей в клане Цисянь лучше моей? Даже если Чжан Цинь обижается и противится, он всё равно вынужден отдать мне кого бы я ни попросила. Этого достаточно, чтобы ты убедился?

— Хоть он и вассал, горы высоки, а император далеко [9]. Его положение намного комфортнее, чем прямо под носом повелителя, — ответил Чанмин.

[9] Горы высоки, а император далеко (山高皇帝远 Shāngāo huángdì yuǎn) — место находится так далеко, что правителю нет до него дела. Выражение пришло из истории: в древнем Китае нередко солдаты возглавляли войска, а так как они находились далеко от императора, они имели определённую свободу принимать решения. Этим Чанмин хочет сказать, что у Чжан Циня больше свободы, чем у Сюй Цзинсянь.

Сюй Цзинсянь, которую его слова задели, на мгновение замолкла, а затем парировала, упорно отказываясь признать поражение:

— Если глава зовёт меня, то, разумеется, я тут же явлюсь перед ним в любое время дня и ночи. Он великий мастер с множеством талантов, и я всей душой им восхищаюсь.

Если ты всей душой им восхищаешься, то почему так медлишь и колеблешься?

Чанмин не стал разоблачать её ложь, а вместо этого спросил о местных традициях и обычаях. Сюй Цзинсянь была только рада ответить.

Она всегда занималась поиском сосудов для Чжоу Кэйи, но Чанмин отличался от прошлых сосудов. Возможно, ей так казалось, потому что Чанмин приходился ей по вкусу, а возможно, ей так казалось, потому что, он не рыдал и не впадал в испуг и истерику, как прошлые жертвы.

— Всего в клане Цзяньсюэ девять пиков и тринадцать долин. Шесть пиков окружают пик Лундин, на котором живёт глава. А я живу на пике Линбо [10]. Не забудь меня навестить в будущем!

[10] Пик Лундин (龙鼎 Lóng dǐng) — «трон дракона»

Пик Линбо (凌波 Líng bō) — «бьющиеся о берег волны»; выражение используется для описания походки женщины настолько грациозной, что она будто ступает по волнам.

— А после моей встречи с главой, в самом ли деле настанет день, когда я смогу навестить бессмертную Сюй?

Сюй Цзинсянь подмигнула:

— Если ты будешь хорошо себя вести и завоюешь его сердце, то кто знает, может, он даже научит тебя каким-нибудь тайным заклинаниям. Даже если у тебя сейчас нет духовной основы и ни капли ци в меридианах, глава запросто превратит тебя в мастера! Только посмотри, как с тобой обращался клан Цисянь: отправил тебя в темницу, не видя разницы между белым и чёрным! Если ты захочешь свести с ними счёты, я поддержу тебя руками и ногами!

Эта женщина несерьёзно относилась ко всему происходящему и обожала мутить воду, чтобы потом наблюдать за представлением. Она явно хладнокровна, но в то же время полна энтузиазма. Однако для подчинённой Чжоу Кэйи такое поведение было вполне естественным.

За разговором они достигли вершины. Чанмин поднял взгляд и увидел два слова: «Пик Лундин». От вида знакомого почерка в памяти всплыли события прошлого.

Когда Чанмин только принял Чжоу Кэйи в свои ученики, мальчик ещё был неграмотным. Каждый день он занимался каллиграфией, переписывая письма Чанмина, и его почерк стал практически совершенным.

В то время Чжоу Кэйи был всего навсего угрюмым ребёнком с низкой самооценкой, а не таким величественным, как его описывала Сюй Цзинсянь, и не таким внушающим ужас главой клана, которому не смел сопротивляться клан Цисянь. Ах, в самом деле, один день на небесах подобен тысяче лет в этом мире [11], и в мгновение ока даже самый бесперспективный из его учеников добился огромного успеха.

[11] Один день на небесах подобен тысяче лет в этом мире (日世上千年 Rì shìshàng qiānnián) — время летит, и всё меняется.

Ученик подошёл к воротам и поприветствовал Сюй Цзинсянь. Его поведение по отношению к ней отличалось вежливостью, особенно по сравнению с тем, как он только что перед её приходом отругал и выгнал заклинателей средних лет, убежавших в слезах. Было заметно, что в глазах главы клана Сюй Цзинсянь ценилась выше.

— Приветствую главу пика Сюй, вы хорошо выглядите. Вы так быстро вернулись из клана Цисянь.

— Разумеется, главе клана же нужен человек, поэтому я спешила сюда с ним, как могла. — Сюй Цзинсянь слегка улыбнулась.

Ученик осмотрел Чанмина с ног до головы.

— Это Лю Сиюй, гениальный адепт клана Цисянь?

— Лю Сиюй мёртв. Это подозреваемый в его убийстве, — ответила Сюй Цзинсянь.

Лицо ученика выражало полное недоумение и непонимание намерений Сюй Цзинсянь.

— Глава пика Сюй, вы что... Вы собираетесь попросить главу клана помочь раскрыть убийство?

— С чего бы? После смерти Лю Сиюя в клане Цисянь никого не осталось — никого кроме кучки уродливых кривых дынь и треснувших фиников [12] и этого красавчика-подозреваемого. Хоть у него совсем нет духовных сил, выглядит он очень даже неплохо. Если он не подойдёт главе в качестве сосуда, то всё равно сможет утолить его гнев, не так ли?

[12] Кривые дыни и треснувшие финики (歪瓜裂枣 Wāi guā liè zǎo) — фрукты, растущие неправильно, то есть люди с недостатками внешности.

Её собеседник горько улыбнулся:

— Дорогая сестрица, у главы возникли затруднения в уединении, и теперь он остро нуждается в человеческом сосуде; он впал в неистовство! Он только что убил нескольких человек и высосал их силы, но и этого всё равно недостаточно. Зачем же посылать ему человека без духовной энергии? Я вам здесь не помощник, идите и сами перед ним объясняйтесь!

Выражение лица Сюй Цзинсянь слегка изменилось, а затем она внезапно улыбнулась:

— Поскольку глава сейчас в такой ярости, я не пойду прямо сейчас выражать ему своё почтение. Я вернусь, когда достопочтенный старейшина придёт в себя. Прошу вас, помогите мне послать этого человека главе, и эта сестрица будет помнить твою доброту и будет ждать с распростёртыми объятиями на пике Линбо! — Сказав это, она подмигнула адепту и позвонила в колокольчик. Она бесследно испарилась, прежде чем кто-либо мог её остановить.

Чанмин и ученик, оставшиеся наедине, в замешательстве посмотрели друг на друга. Ученик сказал:

— Да уж! Тебе совсем не повезло. Глава пика Сюй сбежала, и теперь глава клана уж точно выместит на тебе свою злобу. Следуй за мной.

Хоть его слова выражали сочувствие по отношению к Чанмину, он вовсе не собирался проявлять пощаду. Он крепко схватил Чанмина за руку, лишая его возможности сбежать.

Если бы Чанмин сейчас закричал, адепт сразу же бы наложил талисман молчания. Однако крики не раздались; напротив, лицо Чанмина выражало любопытство.

Про себя ученик подумал, что этот человек безрассуден и не осознаёт, в какой опасности сейчас находится; наверняка он не понимает, кто такие демонические заклинатели.

— У главы плохой характер, так что немного подожди и начни перед ним пресмыкаться. Веди себя безропотно. Кто знает, вдруг ты даже сможешь выжить, — Видя, насколько послушно за ним следовал Чанмин, он не смог не предупредить Чанмина.

Чанмин же сказал:

— Я уже давно восхищаюсь главой и хочу уже поскорее с ним познакомиться лично.

Ученик понял, что это просто-напросто больной на голову человек — недаром он искал смерти. Он уже начал делать ставки на то, как скоро придётся убирать труп этого человека и сколько от этого трупа останется.

Слово этому достопочтенному переводчику:

Белая мраморная круглая платформа:

[7] Стихотворение Лю Юна в переводе М.И. Басманова:

"Юйлиньлин" ("Колокол в проливном дожде")

Дождь отзвенел, и догорел закат,

Беседка в сумерках объята тишиной,

Лишь крик продрогших под дождем цикад.

У стен столицы молча пьем вино,

Настало время расставаться нам -

И лодка у причала ждет давно.

Рука в руке, и - слез не удержать,

Друг другу много мы должны сказать! ..

За сотни ли, в край Чуский я плыву,

Туда, где в дымке тонет горизонт

И вечер разливает синеву.

Так издавна судьбой заведено:

Нежнее сердце - горше дни разлук,

И во сто крат ранимее оно.

А с наступлением осенних дней -

Разлуку пережить еще трудней.

Сегодня в ночь какие будут сны,

И где проснусь я, хмель когда пройдет? –

В прибрежных ивах, под рожком луны?

Так промелькнут в пути за годом год.

И, может, будут радостные дни,

И снова чувство в сердце расцветет...

Что пользы в том! Все это ни к чему.

Бьет чувств родник - но их излить кому?