Пир

И вот...

Хён Джу снова стоит в черном костюме финалиста.На груди сверкает её номер — 210.

Слева от неё четверо оставшихся игроков. Их лица мрачные, выжженные усталостью и смертью, которую они видели слишком много раз: • Игрок 77 — Святослав. Холодный, сильный, с безразличием палача в глазах. • Игрок 124 — о нём никто почти ничего не знает, он всё время молчал, словно призрак, но каким-то чудом прошёл через все круги ада. • Игрок 126 — Валерия. Когда-то певица, теперь — боец, сломанный, но закалённый. Её руки дрожат, но в глазах горит решимость. • Игрок 190 — Питер. Тот самый, что всегда метался в панике, но выжил там, где другие падали. Теперь он стоит прямо, и от него впервые веет уверенностью.

Пятеро.Последние.

Тишина.Лишь тяжёлое дыхание и холодный свет прожекторов, вырывающий их силуэты из темноты арены.

Хён Джу ощущает, как на плечи ложится невидимая тяжесть — она уже видела финал, она уже теряла всё... и теперь снова здесь.

Их ждёт последняя игра.И она знает — в этот раз выживет не каждый.

Игрокам объявили:

— Перед последней игрой вас ждёт Пир. Наслаждайтесь — для некоторых это последний ужин.

На арену выкатилась длинная шеренга столов, накрытых по-царски. Запах ударил в нос сразу: густой борщ с чесноком и сметаной, горячие пельмени, свежие пряники, холодная окрошка, яркое оливье, горки блинов и румяных оладий. И, конечно, символ этих игр — миски с той самой кашей. На десерт — медовик, а рядом корзины с хлебом и самовары с чаем, к которым разливали ещё и водку.

Валерия не сдержала улыбку — впервые за всё это время еда показалась ей настоящей наградой.

Игрок 77, Святослав, усмехнулся, откинувшись на спинку стула. В его взгляде не было радости — лишь предвкушение: он знал, что пир означает только одно, скоро кровь.

Хён Джу сидела прямо, с каменным лицом. Перед ней стояла тарелка, но руки дрожали, и ложка так и не коснулась пищи. Её взгляд был устремлён в пустоту, будто она заранее готовила себя к самому страшному.

Питер, обычно нервный и суетливый, теперь тоже молчал. Он ел механически, будто просто выполнял обязанность. В глубине глаз прятался ужас — он боялся финала так же, как и все, но пытался не показать слабость.

В зале повисла тягостная тишина: еда казалась вкусной, но каждый кусок отдавал горечью. Все понимали — завтра эти блюда вспомнятся не как награда, а как последняя трапеза.

Когда Хён Джу уже отложила ложку, чувствуя, что впервые за долгое время еда хоть немного согрела её изнутри, вдруг раздался холодный голос сверху:

— Перед тем как вы отправитесь в завтрашний финал, здесь и сейчас должен быть устранён один из вас. Решайте.

В зале повисла мёртвая тишина. Все взгляды медленно повернулись к игроку 124. Его лицо побледнело, руки затряслись.

— П... подождите! — он вскочил с места, пятясь назад. — Не надо... я хочу в финал, я заслуживаю это... Я не хуже вас! Ради бога, дайте шанс... Я помогал, я боролся... я жил! Не убивайте меня...

Он дрожал, готовый рухнуть на колени. Но в этот момент раздался звон металла: игрок 77 без колебаний метнул нож. Лезвие впилось прямо в глаз 124-го, и тот рухнул на колени с глухим вскриком.

Святослав неторопливо поднялся, обошёл жертву сзади, и, склонившись почти к самому уху прошептал:

— Ты слишком слаб для финала. А слабых здесь не ждут.

После чего провёл лезвием по его горлу. Кровь хлынула на пол, и тело безвольно рухнуло рядом со столом.

Голос сверху спокойно подтвердил:

— Игрок 124 выбыл. Остаётся 4 финалиста.

Хён Джу от ужаса вцепилась в край стола так сильно, что побелели пальцы. Она не могла отвести взгляд от окровавленного тела 124-го. Внутри всё кричало: «Зачем... зачем так жестоко?» Но внешне она заставила себя сохранить каменное лицо — слёзы могли стоить ей жизни.

Валерия, наоборот, не моргнула ни разу. Она молча доела кусочек хлеба, но в глубине глаз мелькнула тревога — она понимала, что в любой момент нож мог быть направлен и на неё.

Питер отвернулся, стиснув зубы так, что хрустнула челюсть. Он чувствовал, как его тошнит от происходящего, но заставил себя проглотить кусок мяса, который был уже в его рту. «Покажешь слабость — следующий ты», — пронеслось у него в голове.

А Святослав, обтерев лезвие о рубашку мёртвого, вернулся за стол, будто ничего не произошло. Ухмылка не сходила с его лица.

Святослав сел обратно за стол, налил себе водки, поднял стопку и спокойно сказал:

— Вот и всё. Минус один. Добро пожаловать в финал, сучки.

Хён джу не выдержала, её голос дрожал:

— Тебе... тебе не кажется, что ты перешёл все границы? Мы могли... могли решить это иначе.

Святослав рассмеялся так громко, что у Валерии по спине пробежал холодок.

— Иначе? Ты ещё не поняла? Здесь нет «иначе». Здесь либо ты, либо тебя. Я выбрал.

Питер сжал кулаки и резко встал:

— Запомни, ублюдок... завтра всё изменится.

— Завтра? — Святослав лениво откинулся на спинку стула. — Завтра для кого-то из вас уже не наступит.

Валерия впервые вмешалась, холодным голосом:

— Прекратите. Хотите перегрызть друг другу глотки — дождитесь арены. Не здесь.

Тишина повисла над столом. Только стук капель крови 124-го о пол напоминал, что выбора у них больше нет.

— АХ ТЫ ГАД! — рявкнул Питер, вскочив и со всей силы швырнув кусок хлеба в Святослава. — Ты псих, ты просто убийца!

Хлеб шлёпнулся ему в грудь. Святослав даже не поморщился, только ухмыльнулся.

— Убийца? — холодно протянул он, ударив ладонью по столу так, что миски подпрыгнули. — Это не оскорбление. Это звание.

Он схватил тарелку с пельменями и метнул её в Питера.

— Лови, певец без слуха!

Тарелка ударила Питера в плечо, пельмени рассыпались по полу. Питер, весь красный от злости, схватил миску борща и выплеснул прямо на Святослава:

— Вот тебе твой званый ужин, ублюдок!

Красные брызги потекли по его рубашке. Святослав хрипло засмеялся, сжал нож в руке.

— Ты — ничтожество, — прошипел он, поднимаясь. — Я проткну тебя так, что даже твой номер не вспомнят.

— ДАВАЙ! — Питер сорвался с места, хватая со стола пряник и швыряя ему прямо в лицо. — Ну давай, "герой"! Посмотрим, как ты дерёшься без своей удачи!

Оба вскочили, стол перевернулся, посуда посыпалась на каменный пол. Святослав прыгнул вперёд, размахнувшись ножом, но в этот момент двери распахнулись — солдаты в масках ворвались внутрь.

Один с грохотом выстрелил в потолок. Второй схватил Святослава за руку, резко выкрутил — нож со звоном упал на пол. Питера оттолкнули к стене так, что он едва удержался на ногах.

— ХВАТИТ! — проревел один из квадратов. — Нарушение правил! Еду — забрать.

Квадраты молча собрали все блюда, даже то, что осталось нетронутым.

— Для вас ужин закончен. Следующий приём пищи — после финала.

Игроков вывели и отправили в общежитие. Свет выключили, двери с гулом захлопнулись. В тишине только слышалось тяжёлое дыхание Питера и глухой смешок Святослава, который всё ещё не отводил от него взгляда.

Солдаты разогнали игроков, убрали столы, и в помещении повисла тишина. Святослав ещё ухмылялся, вытирая борщ с лица, Питер молчал, сжав кулаки.

Квадрат шагнул вперёд, его сапоги глухо гремели по каменному полу. Он оглядел оставшихся финалистов и с холодной металлической интонацией произнёс:

— Надрались, наломались... а завтра вы узнаете, что значит настоящий финал.

Он сделал паузу, и все замерли, всматриваясь в маску.

— Ваша последняя игра — Русская рулетка.

Эти слова эхом прокатились по залу.

Хён джу остолбенела. Она побледнела и схватилась за голову, еле сдерживая крик. Внутри всё сжалось — как будто уже пистолет приставили к виску.

— Ч-что?.. — её голос дрожал. — Это не игра, это убийство...

Валерия, которая до этого пыталась проглотить кусок хлеба, подавилась. Она в панике закашлялась, руки затряслись.

— Н-нет... только не это... Господи...

Питер резко встал, но даже он был в шоке.

А Святослав лишь ухмыльнулся. Его глаза блеснули от предвкушения.

— Наконец-то, — прорычал он. — Настоящая игра.

Утро..

Игроки зашли в комнату. Стены были серыми, будто давили на них. В центре — круглый стол и четыре стула. Все сели, переглянувшись: напряжение висело в воздухе.

И тут дверь открылась.

Вошёл сам ведущий.

В чёрной маске, в идеально сидящем костюме. Тишина. Только шаги по полу. Он положил на стол револьвер, откинулся назад и тихо сказал:

— Удачи.

После этого его пальцы медленно потянулись к маске...

Щёлк.

Маска упала на пол.

Это была Анна.

— Т-ты... — Питер (190) побледнел, голос сорвался. — Ты была с нами всё это время...

Валерия (126) хлопнула по столу:— Я знала! Я знала, что в тебе что-то не так!

Хён джу (210) вскочила, её глаза налились кровью:— Ты играла с нами! Ты смеялась, пока мы умирали!

Святослав (77) лишь ухмыльнулся:— Ха... вот это поворот. Значит, весь этот театр был ради твоего удовольствия?

Анна ничего не ответила. Только усмехнулась, подняла бровь и откинула волосы назад.

Хён джу сорвалась. Она схватила револьвер со стола и, не думая, навела прямо на Анну.

— УМРИ, ТВАРЬ! — крикнула она и нажала на курок.

Щёлк!

Пустой.

Анна наклонила голову и медленно улыбнулась:— Ха-ха... холостой. Кажется, судьба снова решила пошутить.

Она развернулась и спокойно вышла из комнаты, оставив игроков в холодном ужасе.

В ту же секунду голос из динамиков разнёсся по комнате, словно удар колокола:

— Игрок 190. Ваш ход первый.Пауза.— В барабане: 1 боевой, 2 холостых. Один холостой уже потрачен.

Тишина. Все посмотрели на Питера. Его руки дрожали. Револьвер лежал прямо перед ним.