НАЧАЛО КОНЦА

Игра не остановилась.Голос снова разнёсся по арене:

— Новый выбор. Поезд сам решит куда поехать..

Валерия дрожащим голосом назвала:

— Игрок... 154.

Его вагонетка поехала на жёлтые рельсы. Мужчина яростно отбивался руками, но запертая кабина не давала выбраться.

И вдруг раздался гул металла — из ряда сама выкатилась ещё одна вагонетка.

На красные рельсы.

Там сидела Чжун хи.

— Н-нет... только не опять... — её голос дрогнул, и она закрыла лицо ладонями.

Поезд уже приближался, красные огни мерцали в темноте. Шанс равен нулю. Ещё секунда — и конец.

Чжун хи опустила руки, смирившись. В голове промелькнули лица — Ки Хуна, Ка Ён, её собственные слова о выживании.

И вдруг раздался крик из соседней вагонетки:

— Прости меня... Иван!

154-й закрыл глаза

Поезд сорвался вперёд и ударил по его линии. Огромный грохот. Металл смяло, огонь вырвался наружу. Крик оборвался мгновенно.

На табло вспыхнуло:

Игрок 154 выбыл.

Вагонетка Чжун хи медленно откатилась назад, возвращаясь в линию.Она дрожала, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот вырвется.

Ей снова повезло. Но за эту "удачу" платили другие.

Игра тянулась мучительно долго.Валерия устраняла тех, кого считала врагами, иногда действовала наугад — и удача словно играла на её стороне.Одного за другим вагонетки уходили под поезд, крики глохли в гуле металла.

Наконец, табло мигнуло:

Осталось 15 игроков.

Шторы сомкнулись.Валерия медленно спустилась с платформы — её руки дрожали, лицо побледнело. Она выглядела так, будто из неё вытянули всю жизнь.

— Прости... — тихо сказала она Чжун хи, не решаясь поднять взгляд.Но Чжун хи лишь покачала головой:

— Это не твоя вина. Здесь... выбора нет.

Их вернули в общежитие.В комнате повисла тяжёлая тишина — ведь теперь у Чжун хи почти никого не осталось.Из её команды выжили только:она сама, Хён джу, Валерия, Питер и Анна.

Дверь с металлическим скрежетом открылась.Вошёл Квадрат.

— Так как вы прошли одну из самых жестоких игр... — его голос разнёсся эхом по залу. — Мы дадим вам другую еду.

Игроки переглянулись.И вот перед каждым поставили миску.

Чжун хи подняла крышку — и увидела густую красную жидкость.Пар поднимался вверх, запах бил в нос.

— Это... — начала она, но Валерия быстро продолжила:

— Борщ. Свекольный суп... с капустой, мясом, чесноком и сметаной.

На миг воцарилась странная тишина.После серой безвкусной каши это выглядело настоящим пиром... но каждый понимал: никакая еда не смоет крови, которую они уже пролили.

Чжун хи медленно зачерпнула ложку борща, попробовала, но сразу отложила миску в сторону.Вкус был насыщенный, но для неё он ничего не значил.Её мысли были далеко — там, где улыбалась Ка Ён.В груди зияла пустота.

Анна и Хён джу ели с аппетитом, тихо обсуждая между собой, что наконец-то дали хоть что-то нормальное.Питер хмыкнул, обжёгшись, но всё равно жадно ел.

А Чжун хи сидела, опустив голову, в глазах застыла тоска.Это была уже третья игра, где она дожила до полуфинала.И каждый раз она теряла самых близких.

Она резко повернулась к Валерии.

— Какого чёрта ты вообще здесь? — голос её сорвался. — Ты... ты красивая, у тебя могла быть жизнь... нормальная жизнь!

Валерия вздохнула, посмотрела на неё долгим взглядом и тихо сказала:

— У меня была жизнь. Я была известной певицей. Люди узнавали меня на улицах, кричали моё имя. Я думала, что счастлива.Но однажды... меня обвинили в пропаганде лесбиянства. Всё, что я построила, рухнуло в один миг.Меня изгнали из общества. Отобрали деньги, карьеру, сцену.И я оказалась здесь... среди вас.

Она улыбнулась горькой улыбкой и опустила взгляд в миску.

— Так что не смей думать, будто только ты потеряла всё. У каждого из нас свой ад, Чжун хи.

Чжун хи замолчала.Слова Валерии больно ударили — ведь в них было слишком много правды.

Ночь. В общежитии царила тишина, лишь редкие всхлипы и скрип кроватей напоминали, что вокруг — живые люди. Но Чжун хи не спала. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в тёмный угол.

Её мысли кружились бесконечной спиралью: лица Ка Ён и Ин хо, их последние слова, звуки поездов, раздавленные надежды. Она не могла выкинуть это из головы. Каждая игра отнимала у неё кого-то, и теперь страх и вина давили так, что дышать было тяжело.

Она посмотрела на спящую Хён джу. Та спала крепко, будто силой вырубилась от усталости. Питер тихо храпел. Анна и Валерия лежали спокойно, но в их дыхании было что-то слишком размеренное, будто обе контролировали даже сон.

«Почему я всегда доживаю до полуфинала?.. Но какой ценой?» — подумала Чжун хи, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

Утро пришло резко: двери скрипнули, и квадрат вошёл, объявив о следующей игре.

Чжун хи не чувствовала усталости. Она не сомкнула глаз, и глаза её теперь были красными, но полными решимости.

Игроки вошли внутрь и замерли. Перед ними возвышалась старая пятнадцатиэтажная хрущёвка, будто вырванная из прошлого века: облупленные стены, выбитые окна, ржавая арматура торчала из трещин. Внутри пахло сыростью и гнилью.

У Чжун хи по телу пробежал холодок. Перед глазами вспыхнул флешбек — та игра с небесным кальмаром и паркуром. Она едва не погибла тогда. «Неужели снова?..»

Голос разнёсся по залу:

— Пятая игра. "Хрущёвка".Ваша задача — добраться до крыши здания. Но помните: лабиринт внутри будет постепенно заливаться водой. Тот, кто останется внизу... утонет.

По залу пробежал ропот. Некоторые игроки в ужасе переглянулись.

Анна и Валерия обменялись коротким взглядом и еле заметно ухмыльнулись, будто уже знали, как действовать.

Чжун хи напряглась, стараясь отогнать страх. Она знала — тут паника равна смерти.

Хён джу стиснула кулаки, взгляд её стал стальным.Питер, сглотнув, тоже сжал руки так, что побелели костяшки.

Предпоследняя игра.Ещё шаг — и они окажутся у самой границы финала.

Голос прогремел снова:

— Время пошло.

Дверь хрущёвки со скрипом открылась. Внутри тянулись узкие коридоры, тускло освещённые мигающими лампами. Где-то сверху уже слышался первый всплеск воды...

Игра началась.