Глава 18. Разговор

— В столовку идёшь? Или у тебя как обычно хавчик с собой?

За своими мыслями Саша снова не заметила звонка.

— Блин, забыла, — пробормотала она в ответ на вопрос Маринки.

— Ну, пошли? Как бы мне теперь не располнеть. Когда курить бросаешь, жрать хочется просто зверски! Хотела даже с урока свалить!

— Марин, а сколько справку сделать стоит? — Вспомнила Саша об ещё одной своей проблеме. — Можешь мне с этим помочь?

До столовой обсуждали изготовление справок, Маринка травила байки об этом. У неё, оказывается, имелся знакомый врач, конечно же, мужского пола, который за красивые глаза, мог нарисовать любую справку. Но то для неё, а Макаровой, Маринка прямо так и сказала, придётся недельку поголодать.

— Сумма чисто символическая, по первому разу и дружбе!

В мыслях, где эту чисто символическую сумму достать, Саша и не заметила, как они вошли в шумную залу.

— А вон и Рыжов твой ненаглядный с физруком! — ткнула Маринка в дальний конец столовой. Саша так и приросла к месту.

— Привет, Оль, я, если что, за тобой стою! — слышала она вмиг отдалившийся голос стоящей в каком-то полуметре Маринки. — Тут очередь как в мавзолей, пошли пока с Андрюшкой твоим поздороваемся!

Саша и не поняла, что Маринка обращается с ней. И совсем не сопротивлялась, когда она потащила её к столу.

— Здравствуйте, Всеволод Анатольевич!

— Здравствуй, Марина, — отозвался физрук меланхолично. — Зря ты на уроки мои не ходишь.

— Чего это?

— Где ещё можно так перед мальчиками покрасоваться?

Маринка игриво хохотнула.

— Может весной и схожу разок, заценю новый стадион, если его к тому времени, конечно, закончат.

— Я тоже хотел бы на него посмотреть. Надеюсь, доживу.

— Да какие ваши годы! Андрюшка, а ты чего молчишь? Я тебе пассию привела! — Маринка легонько подтолкнула Сашу.

Саша решилась поднять взгляд на своего насильника, не в глаза ему, конечно, посмотреть, а оценить общий силуэт. Он сидел в таком же худи как у неё, только чёрном, а не тёмно-синем. Капюшон был надвинут.

Возмущение этим явным издевательством над ней пришлось весьма кстати, Саша на его волне сумела выдавить:

— Оставь нас.

— Конечно, — пропела Маринка.

Физрук отодвинул стул справа от себя, как раз напротив Рыжова. Саша смотрела на его руки, в свете галогенных светильников они казались прозрачными, как у призрака.

— Да не сядет она, — вдруг подал голос Рыжов. — Тебе же плевать на меня, да, Макарова?

— Да, Рыжов, — взорвалась Саша, — совершенно плевать!

— Думаю, на меня тоже, — встрял физрук с тяжёлым вздохом, — за всё утро ни одного сообщения. И сюда силком привели.

На глаза навернулись слёзы, ничего не видя, Саша добежала до выхода. Чуть не снесла по пути какого-то ученика, — вслед ей донёсся матерок, и только здесь, у большого окна в коридоре, наконец, смогла опомниться. Сделала глубокий вдох, моргнула, слёзы обжигающе холодными струйками стекли ко рту.

Ненависть к себе сменилась ненавистью к физруку и Рыжову — да кто они вообще такие, пусть оба сдохнут! Может с ними уйдёт весь тот кошмар, что пришлось ей пережить.

Злобно чеканя шаг, направилась к гардеробу — чувствовала, что высидеть ещё три урока не сможет.

«Ты действительно этого хочешь?» — мягко спросил голос в голове, когда она никак не могла вдеть руку в рукав куртки — от ярости нарушилась координация.

Саша так и замерла с непослушной курткой в руках. Это был симбионт, она сразу его узнала! Никогда до того он не говорил с ней наяву, по крайней мере столь явно, не подделываясь под её голос. Это позволяло ей считать, что с головой-то у неё, в отличие от того же Рыжова полный порядок, и вот он с ней заговорил, и она сразу поняла о чём.

Она больше не злилась, её сковало ужасом. Больших трудов стоило заставить ноги идти.

Физрук с Рыжовым по-прежнему сидели в столовой. Это показалось Саше странным, хотя с их последней встречи и пяти минут, наверное, не прошло.

Саша плюхнулась на отставленный ранее стул. Закрыла лицо руками, и выдавила сипло:

— Он со мной говорил.

— Кто? — спросил физрук.

— Симбионт, я вам про него рассказывала. Я пожелала вам обоим смерти... и...

— Ты совсем что ли, шизанулась, Макарова! — задохнулся от возмущения Рыжов. — Окей, можешь меня ненавидеть, хоть я и мало что с того вечера помню! Но Всеволод Анатольевич... Разве он тебе что-то плохое сделал?!

— Нет, — деревянным голосом отозвался физрук. Невыносимо было его слышать. Вдруг он легонько тронул её за руку.

— Она холодная, Андрей.

— Думаете, что она сейчас не в себе?

— Да не оправдывайте вы меня, — вмешалась Саша. — Я в отличие от вас провалами в памяти не страдаю! Во всём отдаю себе отчёт. Просто я подумала, что если вы оба умрёте, то этот кошмар закончится.

— А не кажется ли тебе, Макарова, что с тебя этот кошмар и начался?! — продолжил кипятиться Рыжов. — Со мной лично никакой... как ты его там назвала?.. А... неважно! Не говорит! С вами, Всеволод Анатольевич, говорит?

— Не припомню такого. Но он говорил через тебя, это я точно помню.

— Счастливое воссоединение? — вдруг раздался у уха Саши голос Маринки, она так приблизилась, что тронула мочку губами. —Ничего себе, ты холодная, как лёд!

— Филатова, свали отсюда! — подал голос Рыжов.

— Ты что такой грубый, Андрюшка, совсем берега попутал?

— Марина, пожалуйста, уйди.

— Вот бери пример с Всеволода Анатольевича! Можно же попросить по-человечески!

Но исполнить просьбу Маринка не спешила, она снова приблизилась к Сашиному уху:

— Завтра косарь принести не забудь! И погрейся, а то ты как из морозилки!

Саша оглянулась на Маринку.

— Странные вы какие-то все трое, я бы даже сказала стрёмные... — промямлила она, пробежавшись глазами по всей троице.

— Если жизнь надоела, добро пожаловать в наш клуб.

— Ну и шуточки у тебя, Макар!

Маринка отшатнулась к столу, за которым сидела с подружками из «А». Вид у неё при этом был до крайности испуганный. «Неужели же чёрные глаза увидела?» — встревожилась Саша. — «Не хватало ещё её заразить».

— Пойдёмте ко мне, до конца перемены ещё есть время, и потом у меня окно, — предложил физрук. — Или ты, Саша, пообедать хотела?

— Слушать вас тошно! — не успокаивался Рыжов. — Носитесь с ней, а она, между прочим, смерти вам пожелала!

— Да, давайте уйдём, — кивнула Саша.

Рыжов больше не казался ей исчадием ада, она сама себе им теперь казалась.

В инвентарной мальчишка сразу запрыгнул на гору матов. Там лежали его куртка, бутылка и пакет с едой, видно было, что он проторчал здесь всё утро.

Саша присела у той же стены, в которую проваливалась в тот злополучный день, когда накурилась. Физрук остался стоять.

— Ну, — потребовал он, — рассказывай.

— Не знаю я, что рассказывать, — запахнулась в куртку Саша, её всё сильнее знобило.

— С чего всё началось?

— Я же говорила вам — со снов.

— И что это были за сны?

— Вы Рыжова своего спросите!

— Ха-а. Вы с ним трахались, что ли, Макарова? С этим... как ты его назвала?

— Заткнись, придурок!

Как же она его снова ненавидела, прямо хотелось голыми руками задушить. И главное же сволочь такая, угадал! Или не зря она на него стрелки перевела? Может у него с того же началось? И у физрука? О, господи!

— Андрей, Саша! Мы тут не для грызни. Давайте обсудим всё спокойно.

Рыжов сел по-турецки, молитвенно сложил руки у груди и затянул «ом».

Физрук обернулся к нему с умилительной улыбкой. «Точно спелись», — с тоской подумала Саша. Ей так никогда не улыбались, разве только по младенчеству, которого она не помнила. Кто будет умиляться столь неулыбчивому ребёнку, «царевне Несмеяне», как прозвала её мать? Она всё время ставила ей в пример дочек своих подруг и себя, хотя сама тоже не сказать, что отличалась весёлостью. Весёлой она становилась, когда была навеселе, и то несильно надолго.

— Андрей прав? — окончательно отправил к плинтусу физрук. — Нам не нужно подробностей, расскажи только, что он говорил.

— Я не могу, я плохо помню, и потом это слишком лично, — начала задыхаться Саша.

— Бесишь, Макарова! — подал голос Рыжов. — На кону, я так понимаю, наши жизни, а тебе главное секретики свои тупые не выдать!

— Секретики? — прошипела Саша. — Ну, хорошо, Рыжов, слушай. Это я убила твоего Максика.

— Что ты сказала?

Он ошалело глядел на неё из тёмного угла. Физрук подошёл к нему, положил руку на плечо, и правильно сделал. Уже в следующий момент Рыжов попытался вскочить. Саша видела, как его захлестнуло ненавистью.

— Поясни! Ну же! — через зубы попросил физрук, удерживать мальчишку ему видно было не так-то просто.

— Симбионт приказал мне прийти к нему в сон, я сопротивлялась, но...

— Что ты делала в этом сне?

— Это был не один сон. Я расшатывала его. Так мне приказал симбионт! Он хотел, чтобы Максим перестал различать явь и сон. И боюсь, я достигла успеха. Я предупреждала Макса насчёт снов, правда, предупреждала!

— Как меня?

— Да. Я же вам не являлась? Господи!

От стыда перехватило дыхание. Саше захотелось убежать. Она кинулась к двери, но она оказалась заперта.

— Выпустите меня! — дёргала она в панике уже вторую дверь.

— Зная твою привычку, я закрылся, — спокойно пояснил физрук. Рыжов больше не пытался вырваться, он закрыл лицо руками, и, судя по содроганиям плеч, плакал. — Ты что же, не заметила?

Нет, она не заметила, не до того было.

— Ко мне ты не являлась, по крайней мере, не припомню такого, — всё также нарочито спокойным тоном, как с буйно помешанной, говорил физрук. — Я не очень понимаю, в чём твоя вина.

За паникой второй раз за день пришла апатия, Саша оперлась на стену, и постепенно сползла к скамейке.

— Думаю, я заразила его, передала вирус сверкающей тьмы, таково истинное обличие симбионта, он сам мне так сказал. Я потом встретилась с ним, ну... уже после гибели Смирнова. Симбионт сказал, что Максим сам виноват. Что он так любил риск, что рано или поздно с ним должно было это случиться. Но я думаю, что он упал из-за наплыва темноты, или ещё чего-то связанного с вирусом. Может, это были мысли...

— Мысли?

— Мысли о том, чтобы покончить с собой, они были у меня в первом сне.

Физрук со значением посмотрел на Рыжова.

— Рыжов тоже такие мысли высказывал?

— Да, чёрт возьми, Макарова, я хочу сдохнуть! — Наконец открыл своё заплаканное лицо одноклассник.

— Я же тебе писал, что у него депрессия, — тяжело вздохнул физрук. Саше вдруг стало жалко его. С Рыжовым он, теперь это ей, наконец, стало ясно, не в поисках приятной компании спелся.

— Что насчёт тебя, Саша? Тоже хочешь сдохнуть? Мне ещё за тебя дрожать? — подтвердил её мысли физрук.

— Нет, не хочу.

— Она хочет, чтобы сдохли мы, забыли, что ли? — гоготнул Рыжов. Как же пугающе быстро менялось его настроение.

«Уж не под наркотиками ли он, опять?» — задумалась Саша.

Но, чтобы судить о состоянии Рыжова, надо было его знать, а она не знала.

— Как ты сопротивлялась? — вдруг спросил физрук. Он, наконец, опустился рядом с Рыжовым.

— Да, мне кажется это важно! Может даже поможет нам всем. Чтобы не попасть со Смирновым в совместное сновидение, я старалась спать в другое время, чем он. Иногда это удавалось. Я так думаю, что, во-первых, нам надо держаться подальше друг от друга. Во-вторых, ложиться спать в разное время.

— Я когда в первый раз чуть в Чёрный мир не шагнул, один был, — возразил Рыжов.

— Когда это было?

— После свидания с тобой, — ухмыльнулся Рыжов, снова вызвав у Саши прилив неприязни. Его усилил жест физрука. Он ласково сжал ладонь мальчишки. Теперь Саша понимала, чем вызваны такие нежности, и всё же досадовала.

Вспомнился эпизод с дня рождения Светки — Саша тогда впервые в жизни выпила. В прихожей на квартире подруги висело большое зеркало, по пути из туалета она остановилась перед ним. Светка ей все уши тогда своей влюблённостью прожужжала, в конце поделившись радостью — парень её на свидание пригласил. «Некрасивая заика и та любовь себе нашла», — думала Саша, хмуро глядя на своё отражение. Светка вскоре тоже вышла в прихожую, спросила, не тошнит ли её. «Не тошнит», — проворчала Саша в ответ. — «Просто вот стою и думаю, кому такая уродина нужна!» Светка тогда кинулась её ободрять, ставя конечно в пример себя, но Саша понимала, что пример не совсем удачный — Светка, несмотря на заикание, легко заводила знакомства, Саше же трудов стоило с давно знакомыми заговорить. Рыжов прав, у неё может быть свидание только с мальчиком, которым овладел демон! В трезвом уме никто на свидание её не позовёт. От этой мысли стало до того себя жаль, что снова выступили слёзы.

— Вот именно, — наконец выдала она. Физрук с Рыжовым терпеливо ждали, что она скажет. — Если бы мы в тот день не встречались, наверное, ты бы Чёрного мира не увидел.

— А, по-моему, ты просто любыми путями хочешь отделаться от нас! Не любишь ты людей!

— Думаю, это не совсем так, — не согласился физрук. — Она меня предупредила, причём трижды, насчёт снов, тебя и машины. И Смирнова, если верить ей на слово, предупреждала, а ведь он ей, я так понимаю, неприятен был.

— Да, Максим над ней типа прикалывался. Поэтому я удивился, когда она выбежала за ним. Ты же его в тот день, у туалета предупредила?

Саша кивнула.

— Я его тогда спросил о тебе, а он ответил, что ты типа совсем того.

— Он мне то же сказал, даже слушать не стал! А вы? Стали бы меня слушать, если бы всё это не зашло так далеко?

— Я бы выслушал, — неожиданно сказал Рыжов. — Я сам стукнутый! По мне не видно, что ли?

— Я тебя не особенно рассматривала, — промямлила Саша.

Ну и новость! О Рыжове она даже не подумала, а его Максим наверняка бы выслушал — друг как-никак.

— Ну, я же говорю — людей не любишь, были бы тебе люди интересны, рассмотрела.

— Ой, ты прям Рыжов, людей любишь!

— Нет, но я, по крайней мере, не считаю себя самым умным!

— О чём ты?

— Слышал я, что ты обо мне подружкам своим говорила!

— Каким ещё подружкам?

— С которыми курила! Я мимо проходил, ты меня даже не заметила. И вот иду я короче, и слышу — да этот Рыжов — полный придурок, такого как он, только в армию, и почти всех наших мальчишек тупорылых надо туда, какой им универ!

— Андрей, не время сейчас выяснять отношения! — вмешался физрук. — Саша высказывает, как мне кажется, вполне конструктивные предложения. Если у тебя есть, что нам посоветовать, давай, поделись!

— Конструктивные предложения? Серьёзно? Да вы хоть представляете, что это за силы? Мы перед ними букашки! И потом...

— Да?

— Этот мир мне кажется намного чернее и холоднее того мира! Я даже рад, что передо мной нарисовалась перспектива уйти в него.

— Неужели тебя здесь совсем ничего не держит?

— Дружок! — неожиданно приятно улыбнулся Рыжов, — это ведь он не дал мне шагнуть в Чёрный мир. Но он совсем старенький. Я уже год, наверное, живу в напряге, всё боюсь, что утром выйду во двор, а он там околевший. Но теперь-то мне об этом беспокоиться не нужно. Я уйду раньше него! А у вас с отцом типа не так, что ли? Вы хотите увидеть его смерть?

— Не хочу, конечно, но это же жизнь! Ты такой же, как Саша. Она всё норовит убежать.

— Я просто устал терять.

— Будут и приобретения. Чёрт возьми, Андрюша, ты же такой юный!

— Ну да юность — лучшая пора! — не смогла удержаться Саша. — Тётя с дядей мне это без конца талдычат.

— Это и в самом деле так! — убеждённо заявил физрук.

— А может вы просто забыли? — хмыкнула Саша.

— Ну, хорошо, давай обсудим тебя. Почему ты с мамой не живёшь?

— Какое ваше собачье дело?!

Саша сама от себя такой грубости не ожидала. Хотя какая ещё реакция может быть на столь больной вопрос? Пусть скажет спасибо, что матом не послала. Физрук растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Да просто хотел узнать, есть ли тебе за кого держаться.

— Ну конечно! За мать, что предпочла меня мужику, и полоумного братца, забота о котором когда-нибудь ляжет на мои плечи!

— Не знал, что у тебя брат есть.

— Что же классная не рассказала?

— Я подробно её не расспрашивал, всё-таки меня это и в самом деле не касается. Спросил просто, что за дети Рыжов, Смирнов, Макарова и Филатова. Вы с Филатовой прогуливали уроки, а Андрей с Максимом издевались над тобой. Я только один такой случай видел, но понял, что это было не впервые. Ещё Андрей уже без участия Максима опозорил Семёнову. Классная ваша спросила, есть ли у меня с вами проблемы. Я легко пожаловался, что ты с Филатовой на уроки не ходишь, но чем провинились Максим с Андреем, рассказывать не стал, сомневался, что вмешательство классной тут поможет. С этим, наверное, надо было обращаться к психологу.

— К этой старой грымзе? — скривился Рыжов.

Физрук вдруг смутился.

— Не такая уж она и старая, на десять лет меня младше.

— Ха! А вы откуда знаете?

— Ну, — ещё больше смешался физрук. — У нас же коллектив...

— Да ладно! Ни разу вас с другими учителями не видел! Вы запали, что ли на неё? Скажите, что нет!

— Отвечу, как Саша, но мягче. Не твоё это дело.

— Жесть! Не перевариваю её! Теперь ещё больше!

Саша была совершенно с Рыжовым солидарна. Ладно бы ещё, психолог из кабинета своего не вылезала, так она у них теперь преподавала МХК. Только час в неделю, но что это был за час! Саша садилась как можно дальше, строила баррикаду из учебников, и старалась из-за неё не высовываться. Хотя уберегало это её от внимания Инны Викторовны редко, психолог всё пыталась её расшевелить, часто забывая о предмете. И всегда называла её Сашенькой. С тем же уменьшительно-ласкательным суффиксом, она, впрочем, обращалась ко всем в классе, даже к Бояркину, который был выше неё на несколько голов. Рыжова на уроках МХК Саша не видела ни разу.

— Вообще я думал, вы с Саньком мутите! — вдруг сказал Рыжов. Будто хлыстом по ушам ударил.

— С чего ты так думал? Я отношусь к Саше по-отечески.

— А она к вам?

— Это уж ты у неё спроси!

Сашу затошнило, от голода, холода, но более всего от стыда. Она вскочила и вцепилась в дверь.

— Мне нужно сейчас же выйти, откройте!

— Что с тобой?

— Тошнит.

— Проводить тебя?

Под спасительный скрежет ключа Саша затрясла головой. Вылетела из комнаты пробкой и поскакала к туалету начальной школы, до старшей она бы не успела добраться.