Глава 2. Встреча

Проснулась Саша от своего же стона, будто закопанное по шею в песок тело пыхало жаром. Усилием воли она перевернулась на бок, глянула на часы. «Линейку проспала», — подумала вяло, и тут у неё буквально волосы зашевелились на голове, и если бы из-за линейки. Вспомнился сегодняшний сон. Сон, ли?

Саша вскочила, пулей вылетела из комнаты, ворвалась в зал. Тишина в нём стояла такая, что тонко пищало в ушах.

Глядя на сложенные диваны, Саша вспомнила, как вечером попросила дядю с тётей её не будить. Решила, что лучше соберётся впопыхах, чем не выспится. Кто же знал, что её сморит до того, как она поставит будильник.

— Это просто был сон, кошмарный сон! — приговаривала Саша на все лады. Уговоры как будто подействовали, и всё же она не обошла вниманием ни один выключатель в квартире и на унитаз присела не без трепета. Прямо как после просмотренного ужастика ей чудилось, что из него высунется монструозная рука, схватит её за задницу.

Позже взяв с кухни бутерброд и чай, Саша присела перед ноутбуком. Не в первый раз, но из-за актуальности темы, более жадно, чем обычно гуглила «осознанные сновидения» и «сонный паралич».

Писали всякое, и хотелось верить, что всё это не больше, чем работа мозга, но на всякий случай она также вбила в поиск «Отче наш», остановившись на версии на церковно-славянском. Вспомнила, что во сне пыталась озвучить именно её, значит был в этом какой-то тайный смысл. Старательно переписала молитву на листок, прочитала несколько раз вслух и сунула под подушку.

Весь день накрапывал дождь, клонило в сон, но лечь было страшно — с собачьим нетерпением Саша ждала возвращения родни. Никогда с такой скоростью не неслась к двери, но рассмотрев перешагнувшую порог тётю, невольно вздрогнула. Шея тёти теперь походила на нижнюю часть греческой вазы не только по форме, но и по рисунку. Завитки ржавых волос напоминали не то щупальца осьминогов, не то диковинные растения. Образы сновидения за день успели поблёкнуть, но одного взгляда на тётю хватило, чтобы они возродились во всей своей устрашающей выпуклости. Чтобы их выкинуть, Саша тряханула головой, но помогло несильно. Она задумалась, не стоит ли записать этот кошмар, но сразу же отмела эту мысль. Возникло ощущение, что тогда он непременно материализуется.

Не успев разуться, тётя поинтересовалась, как прошла линейка. Саша уже собиралась соврать, что хорошо, но впившись в неё своим острым взглядом, тётя спросила, не приболела ли она.

Саше не оставалось ничего другого как кивнуть, после чего пожаловаться, что ей было настолько плохо, что она не могла отойти от унитаза. Нет, из-за неявки на линейку из школы не выгоняют, и в первый день уроков почти, а то и совсем не бывает. Тётя многозначительно вздохнула. Боясь, что следом она скажет какую-нибудь гадость, Саша спросила, что сегодня на ужин.

— Я так поняла, ты блевала всё утро! — подозрительно сощурилась тётя.

— Так потому и спрашиваю, вдруг вонять будешь во время готовки! — к своему удивлению нашлась Саша.

— Не нравится, уматывай жить к мамаше!

Саша закатила глаза. Одно время она считала, сколько раз в неделю тётя произносит эту фразу, но вскоре сбилась со счёта.

Тётя как ни злилась, а приготовила ей на ужин пюре. «Чтобы ты завтра не блевала!» — с такими словами она подтолкнула к Саше тарелку, и, не дождавшись «спасибо» обозвала её неблагодарной свиньёй. Саше хотелось её поблагодарить, но слова как всегда застряли в горле. Хорошо, что следом подал голос домофон. Со вздохом облегчения Саша подхватила тарелку и утекла к себе в комнату.

К ночи она уже и вспомнить не могла, что её так напугало, но от ставшего привычным этим летом просмотра «Отроков во Вселенной» всё-таки решила отказаться. Она припомнила, как вышла на этот фильм. Увидев в одном космическом паблике скрин с инопланетянином с размноженными лупой глазами, задала поиск по картинке. Год выхода фильма, откуда сняли скрин, Сашу не обрадовал. Она решила, что это будет нечто примитивное, такое что зрителю двадцать первого века невозможно смотреть, но быстро вспомнила Кубрика со снятой ещё раньше «Одиссеей 2001 года» и решила дать фильму шанс. Скоро его просмотр вошёл у неё в ритуал. Заснуть не могла, пока на инопланетного командира не взглянет. Было до ужаса стыдно сознавать, что ей так понравился актёр. Она годами посмеивалась над повёрнутыми на своих кумирах одноклассницами, считала, что с ней такое умопомрачение уж точно не случится, и вот на последнем году обучения в школе начала понимать, что значит быть фанаткой. Её кумир конечно не походил на смазливого мальчика из корейского бойсбэнда или зататуированного с головы до пят российского рэпера, но что это меняло? Ей надо было каждодневно видеть его лицо, слышать его голос ровно так же, как презираемым ею девчонкам. Она, правда, не помнила, чтобы хоть раз представляла с ним секс. С чего ей такое приснилось, да ещё и во всех подробностях, было непонятно.

Саша устроилась на кровати с книжкой и когда почувствовала, что начинает клевать носом, достала молитву. Несколько раз её пробубнила, снова воткнула листок под голову, и лишь после этого позволила себе выключить лампу и попробовать заснуть.

На следующий день с самого рассвета солнце палило так, будто лето не кончалось, но в школьном холле, как обычно, стоял прохладный, провонявший половыми тряпками полумрак. Загоревшая до шоколадного оттенка Маринка с недовольным видом вглядывалась в расписание. Саша поприветствовала её, но Маринка к ней даже не повернулась.

К лицу немедленно прихлынуло, но Саша быстро себя одёрнула — должно быть, Маринка просто не услышала её в таком гомоне. Саша сама-то себя плохо слышала.

— А это кто?!

Тут уж её, наверное, должна была расслышать половина холла, настолько вопрос походил на вскрик. Наконец оторвавшись от расписания, Маринка проследила за взглядом Саши.

— Судя по прикиду, новый физрук, — с обычной насмешкой высказала она своё мнение. — Ты кстати, в курсях, что физручка в декрет ушла? Прикинь! И кто только на такую красоту позарился? У неё же жопа, как три мои! Этот, впрочем, не лучше. Вместо того чтобы красивого студентика на замену взять, они взяли старпёра. Ты только посмотри, он же весь седой!

— Мне нужно освобождение, — сквозь вконец оглушивший её стук в ушах, пробормотала Саша.

— Освобождение! — прыснул подкравшийся сзади Смирнов. — С чего бы это? Неужели за лето у нашей инопланетянки так сиськи подросли, что мешают бегать!

— Сиськи у Санька? — прогоготал его подпевала — Рыжов. Саша глянула на него с отвращением, не видела его целое лето, ещё бы столько же не видеть. На Смирнова смотреть постеснялась, только отметила крутизну его новых кроссовок. — Это что-то из области фантастики!

— Почему бы и нет, Эндрю? Может ей братья по разуму помогли? Накачали космической помпой!

— Ха-а, точняк! Ты бы хоть продемонстрировала нам, что у тебя там...

— Давай, инопланетянка, покажи нам свои буфера! Не стесняйся. Все свои!

В поисках поддержки Саша глянула на Маринку, но та так тряслась от хохота, что на глаза навернулись слёзы. Из боязни, что потечёт тушь, Маринка приложила к ним пальцы.

Саша отступила, прикрыв грудь пакетом.

— Зачем прятать то, чего нет! Или всё-таки есть! — напирал Рыжов. Он схватил пакет за уголок и с силой потянул на себя.

— Отстань от меня! — пискнула Саша, тут же ощутив приступ отвращения к себе. Нашла кого бояться! Нужно было собраться с духом и оказать сопротивление, но не успела она настроить себя на это, как прозвучал голос из сна.

— Что тут происходит? — громко спросил он.

— Встреча сильно соскучившихся друг по другу одноклассников! — объяснил Смирнов развязным тоном.

Саша не смела поднять глаза. Нет, не может такого быть! Чтобы человек из фильма, из её кошмарного сна объявился в стенах родной школы. Уж не спит ли сейчас она? Она попыталась вспомнить тесты на реальность из паблика о сновидениях, но голова отказывалась работать. Только и оставалось что слушать загадочного пришельца и своих одноклассников.

— Не похоже что-то... Отстаньте от девчонки!

— Да кто к ней пристаёт?

— Ты, мелкий, и пристаёшь! И тебя, это тоже касается, модник!

— А я-то что? Уже и пообщаться нельзя!

Голоса доносились будто из-под воды, не отнимая пакета от груди, Саша кинулась к выходу, но на полпути передумала.

Ей ещё целый год с ними учиться, неужели она всё это время будет от них бегать?

С намерением обогнуть обидчиков по дуге, она развернулась на каблуках, и вдруг упёрлась взглядом в своего спасителя. Он как раз направлялся к выходу. Отведя глаза, Саша хотела выразить благодарность, но сумела только по-рыбьи хлопнуть губами. Мужчина попытался с ней заговорить, но она припустила по коридору, и, ни разу не оглянувшись, свернула к библиотеке.

Вид книг и особенный запах наполненного ими помещения постепенно привёл её в равновесие — на урок она явилась почти полностью успокоившейся. В сторону своих обидчиков не смотрела, они на неё как будто тоже. Но когда уроки закончились, не решилась выйти из школы одна, увязалась за девчонками, в компании которых в прошлом году взялась покуривать. Забившись за куст, приятельницы предложили ей сигарету и сейчас, но Саша отказалась. Курить после длительного перерыва не особенно тянуло, к тому же она боялась, что дядя с тётей могли вернуться с работы до того, как она успеет избавиться от табачной вони.

Полученные учебники оттягивали руку, но Саша радовалась, что взяла пакет, а не рюкзак. Неожиданно он пригодился. Некоторое время она стояла, украдкой разглядывая девчонок. К её облегчению они нисколько не похорошели за лето: Катя по-прежнему была бесцветным пончиком, Арина в противоположность ей — закопчённой селёдкой. Они уже докуривали, когда Саша решилась на вопрос.

— Э-э... Могу я спросить, что вам обеим снится?

— Я вообще сны не запоминаю, — откликнулась первой Катя.

— А мне снится всякая чёрно-белая муть, — поделилась Арина. — Разве бывает по-другому?

— Бывает, — выдавила Саша. — Видели нашего нового физрука?

— Нет ещё, а что?

Измазанный помадой бычок отправился в гору других сигаретных останков. Саша некоторое время смотрела на этот переживший каникулы памятник вредной привычке. Признаться было тяжело. Мучила боязнь, что над ней начнут насмехаться. Впрочем, пока она от Арины и Кати такого не слышала. Можно было рискнуть.

— Он мне приснился за день до того, как я его встретила наяву, — шёпотом поведала она.

— Может, ты летом его видела? — предположила Арина.

— Где?

— Ну, не знаю... Может, он устраиваться в школу приходил, а ты его заметила, но мельком, так он у тебя на подкорке и отложился!

— Возможно, — допустила Саша такую версию.

Теперь казалось странным, что о таком она даже не подумала.

Первая физра выпала на четверг, когда 11-й «В» успел устать от бесконечных страшилок по поводу выпускных экзаменов и уроков, кажется, едва вмещавшихся в сетку расписания. Оглядываясь на одноклассников, Саша утешалась тем, что не только мимо неё — сосредоточенной на дне икс, проскальзывала большая часть информации. Физра по расписанию значилась последней, и она всё гадала, как поступить. Пойти или сбежать. Форму взяла на всякий случай, но одна мысль, что она будет в ней щеголять перед своим спасителем, вызывала нехорошее сосание под ложечкой.

Всё разрешилось само собой — ноги уверенно понесли к выходу, но пришлось взять их под контроль. Будто чувствуя, что не все захотят с ним знакомиться, учитель встретил класс прямо в холле. Стоял в простенке, поигрывая ключами.

Саша думала, что заниматься они будут в зале, но физрук решил иначе: закрыл раздевалки и выгнал класс на улицу. У Саши и так было гадко на душе, а тут ещё Смирнов с Рыжовым шли впереди, без конца на неё оглядываясь. На обеих физиономиях красовались мерзкие ухмылки, а Рыжов ещё и выписывал ладонями полукружия перед грудью, явно намекая на отсутствие её у Саши.

Назвавшийся Всеволодом Анатольевичем физрук, привёл класс на стадион. Саша не помнила, когда их в последний раз на него выводили, и одного взгляда было довольно чтобы понять почему.

Подслеповатое солнце скрадывало тени, но и в их отсутствие нельзя было не заметить, как вздыбился и растрескался асфальт на круге. Только на самой середине можно было обнаружить относительно ровную дорожку, но и та местами поросла травой. Аварийное состояние, может ещё со времён постройки школы, но новый учитель, судя по всему, о том не знал, и никто не спешил его об этом уведомить.

Саша огляделась, на физрука одноклассники смотрели с откровенной враждебностью. Маринка, когда он к ней приблизился, выдула большой розовый пузырь.

— Подавишься, откачивать не буду, — вполголоса проговорил физрук.

Маринка в ответ выдула второй пузырь, ещё больше предыдущего. Лопнув, он похожей на намордник массой осел на аккуратном, на зависть Саше, носике. Пронаблюдав за этой картиной, физрук покачал головой, после чего обратился уже ко всему классу:

— Вялые вы какие-то, бледные! Ну, ничего, сейчас мы это поправим! Встали на линию! Встали, а не легли! На старт, внимание, марш!

Все побежали, а Саша пошла, ещё недавно в ногах была сила, теперь же от неё не осталось ни следа.

Проковыляв в хвосте группы, Саша остановилась, упёрши ладони в колени.

— В чём дело, как там тебя?.. — приблизился физрук.

— Александра, — представилась Саша, разглядывая его уныло чёрные кроссовки.

— Саша, стало быть, та самая девочка, которую задирали у входа. Сейчас не задирают?

Она отрицательно помотала головой.

— Почему тогда не бежишь?

— Недоспала.

Одноклассники уже заходили на второй круг. Чтобы физрук больше не донимал её расспросами, Саша попыталась к ним присоединиться, но бежала недолго, ноги снова ослабели. В том сне на ней были тётины сапоги, сейчас кроссовки, но тоже на размер больше.

— Плохо ты бегаешь, Саша! — снова напомнил о себе физрук. — Надо не жалеть себя, а бежать так, будто от этого зависит твоя жизнь. Понимаешь, о чём я?

Саша, наконец, взглянула на него. Он склонил голову набок, и в глазах его промелькнуло такое, что Саша даже не заметила, как сошла с дорожки. Остановилась она только у двери своей девятиэтажки. В боку кололо так, будто туда беспрестанно тыкали иголкой, подожжённые лёгкие казалось, сейчас выйдут рвотой. Воткнувшись лбом в железный косяк, она пыталась отдышаться.

Прошёл почти месяц с того дня, как Саша в прямом смысле сбежала с урока. Больше заставить себя сходить на физру она не могла, что, конечно же, не укрылось от классной. Саша попыталась успокоить её, соврав, что сейчас сдаёт анализы, и скоро непременно принесёт справку об освобождении, но это была всего лишь отсрочка перед разбирательством.

Саша заикнулась было тёте о получении справки, но та, сказала, что слышать об этом не желает.

«Не выдумывай, ты здоровая девица, и перед ЕГЭ тебе необходимо разгружать голову!»

ЕГЭ! Да допустят ли её до него? Всё чаще этот вопрос мучил Сашу, особенно после приступов непонятной природы, что стали настигать её во время уроков. Она писала или читала и вдруг страницы начинали будто втягивать её в себя, а следом в глазах темнело и возникало ощущение, что её опрокидывает в космический вакуум — немой, ледяной, напрочь лишённый света. В попытках выбраться из него, она отчаянно впивалась пальцами в столешницу и через боль в сухожилиях вскоре возвращалась за парту, в занудное «здесь и сейчас».

А какой стресс приходилось переживать по выходу из класса! Казалось, демон в спортивном костюме может поджидать в любом из коридоров, что уж говорить о холле — здесь Саша старалась слиться с толпой.

На улице, впрочем, тоже было неспокойно. Саша выяснила, что чёрный угловатый автомобиль, выпуска прошлого века, принадлежит ему. Видела из окна, как он в него садился. Хотя можно было догадаться об этом и раньше — этот ретро-автомобиль был прямо-таки зеркальным отражением своего владельца. Чёрный цвет корпуса повторял его костюм, белая полоса — лампасы на трико, в колпаках на колёсах легко угадывался свисток, и даже кресла были в тему — напоминали окрасом его седую шевелюру.

Саша не сразу за собой заметила, что шарахается от чёрных машин, а когда заметила, сильно расстроилась — в городе таких машин было немеряно, и не только импортных, но и советских, почти, а то и ровно таких же, как у физрука.

Тётя тем временем заметила, с какой жадностью Саша набрасывается на еду после школы.

— Опять в столовую не ходишь? Мне классной звонить?

Саша уверила её, что ходит, хотя на деле с начала учебного года не появлялась там ни разу. Угроза тёти подействовала, Саша решила завтра же в столовую зайти. Никак нельзя было допустить повтора прошлогоднего сценария, когда классная водила её туда за руку.

— Макарова! — окликнул Сашу физрук с учительского стола, когда она встала в очередь.

В столовую она улизнула пораньше, и, войдя, тщательно осмотрела помещение. Никого за учительским столом не было, так когда этот демон успел появиться и к тому же разжиться едой?

Обед его показался Саше более уместным не для взрослого мужчины, а для худеющей школьницы: свекольный салат и стакан томатного сока. «Вегетарианец, он, что ли»? — подумала она мимоходом. Вспомнилось, что сама она не раз пыталась перестать есть мясо, но быть вегетарианцем в семье мясоедов непростая задача.

В поисках спасения Саша повертела головой, и вдруг поняла, что бояться в такой обстановке просто глупо. Всё было так обычно... Хотя Саша и старалась держаться от столовки подальше, образ её за годы учёбы намертво отпечатался в памяти: наполненное сомнительной аппетитности запахами помещение с покоцанными столами, тяжеленными — верно чтобы не утащили — стульями, и ссущими ржавой водой кранами.

К тому же здесь становилось многолюдно, Сашу уже дважды задели. На импульсе от второго толчка, она вскинулась:

— Что?!

— Разговор есть, что! — передразнил физрук её сердитую интонацию. — Подойди, пожалуйста.

Разглядывая примитивные узоры на гранитном полу, Саша чуть приблизилась.

— Ты почему на физкультуру не ходишь?

Говорил он мягко, но Саше всё равно от его голоса было не по себе.

— Справку делаю.

— Долго что-то делаешь! Не могут ничего найти кроме патологической лени? Я, между прочим, на олимпиаду тебя хотел отправить. Вон ты как бегаешь! — Он тихонько фыркнул.

— Это от стресса.

— Какого ещё стресса?

Как же Саша ненавидела этот презрительный тон. Взрослые только и делали, что обесценивали чувства и проблемы подростков. У нас де всё по-настоящему, а у вас достойные осмеяния пустяки. «В твоём возрасте только жить и радоваться»! — без устали повторяла тётя.

— Вот ещё я вам буду объяснять!

Взгляд сам собой взлетел над столом. Физрук был в очках, и глаза под стёклами оказались совершенно обычные — серо-голубые, в окружении мелких, будто прорезанных бритвой морщин. К удивлению Саши, он молчал ровно столько, сколько она на него глядела, и лишь когда она опустила глаза, не вполне уверенно её осадил:

— Ты мне не дерзи. Чтобы завтра же была на уроке. Иначе проблемы у тебя будут, это я тебе обещаю.

— Неужели? Да кому нужна эта ваша физра!

Очередной угрозы Саша решила не ждать, резко развернулась и пошагала к выходу. Назавтра в школу она не пошла, сказалась заболевшей, и нисколько при этом не слукавила. Всю ночь проведя в бессоннице, утром чувствовала себя разбитой, а тут ещё на нервной почве взбунтовался желудок. Утром стошнило гадкой кислотой. Тётя хотела вызвать врача, но Саша сумела её отговорить. До позднего вечера, впрочем, прибывала в напряжении, вдруг тётя передумает, как это случилось однажды.