Глава 1. Избранная

— Теперь мы расскажем вам о нашей планете. Так выглядела наша планета двести пятьдесят лет назад. Мы были счастливы и искали новые пути развития. Творческий труд приносил нам радость. Величайшим созданием наших учёных стал биотехнический робот-исполнитель, который освободил нас от примитивных трудовых процессов. Вслед за роботом исполнителем был создан робот-вершитель, который был способен не только управлять исполнителями, но и совершенствовать их. Но роботы-вершители решили улучшить и нас — живых.

Саша знала монолог инопланетного командира из фильма наизусть, но с каждым словом он отдалялся. Обращался пещерным эхом.

В попытке отогнать сон, Саша встряхнулась, перевела уставший от сияния монитора взгляд в комнату, и глазам своим не поверила. Седовласая голова командира переместилась в черноту улицы и теперь просачивалась в комнату через верхнюю часть окна.

По контуру её разливалось перламутровое сияние, на шее полыхало серебром металлическое, напоминающее египетские воротники украшение. Больше, как Саша поняла, когда пришелец шагнул на подоконник, на нём не было ничего.

Не успела она оглянуться, как оказалась в его руках. Легко и бережно он подхватил её.

Наискосок к кровати громоздились один на другом четыре ламповых телевизора. Их экраны разом зажглись.

— Ты посмотри, что люди с Землёй делают! — призвал пришелец Сашу.

— Это же настоящая планетарная трагедия. Разве же достойны столь самодовольные и бессмысленные существа такого бесценного дара, как жизнь?

Мужчина поднёс Сашу к экранам слишком близко, она увидела лишь мельтешение чёрных и белых точек, зато услышала голоса из динамиков. Они отчаянно перебивали друг друга. Несложно было согласиться со словами загадочного гостя. Казалось, человечество видело свою главную миссию в превращении Земли в необитаемую планету.

Саша ощутила на щеке тёплое дыхание.

— Но ты, Саша не такая, как прочие люди, ты избранная!

Слова ей польстили, сколько себя помнила, она хотела их услышать. Не одинокая девочка со странными интересами, а избранная.

В сильных руках она совсем обмякла, это было сродни заплыву в прогретой до самого дна воде. Так бы и плыла, но восхитительное ощущение продлилось недолго. Мужчина пронёс её до конца комнаты, и положил в выстланную подушками кладовку.

Страх от странности происходящего мешался с острым желанием. Саша оплела ягодицы пришельца ногами, заглянула в давно ставшие родными глаза.

Он не спешил в неё входить, а ведь ему ничто не мешало — Саша вдруг поняла, что на ней тоже нет одежды.

Она вспомнила, что совсем недавно смотрела порно, но одно дело наблюдать со стороны, совсем другое — принимать участие. Чувствуя неловкость, она обхватила головку стоящего под прямым углом члена пальцами и направила её туда, где было особенно мокро и горячо. Мужчина двинулся вперёд с ленцой, будто её поддразнивая. Боли за этим не последовало, и всё же это было нестерпимо. Подумалось, что если и дальше так будет продолжаться, то её просто-напросто разорвёт.

«Так вот оно как!» — заключила Саша, когда мужчина плавно задвигался.

Процесс её захватил, но совсем ненадолго.

«И почему это мне не больно?» — заволновалась она. — «Это же мой первый раз, разве нет?»

Будто в ответ на её сомнения мужчина заговорил:

— Да ты совсем большая девочка, Саша. Намного старше, чем хочешь казаться. Уже и куришь и пьёшь!

Чувство неутолимого зуда прошло, ощущения стали иными. Внутри не только толкался кусок инородной плоти, туда будто бы что-то вливалось.

Но главный ужас был не в этом: командир уступил место существу с чёрными глазами навыкате. Губы отсутствовали, их место занимала широкая прорезь, с поблескивающими в слабом свете телевизоров острыми, как у акулы зубами.

— Отстань от меня, урод! — забилась Саша. — Отстань, отстань!

— Вот значит как?! — прошипело существо, отодвинувшись. — Тебе — шлюхе только красавцев подавай?

Саша с тошнотой поглядела на вытащенный член, формой он походил на брусок.

Семени на квадратной головке как будто не было, но Саша почувствовала, как по внутренней стороне её бедра что-то стекает. «Что это, кровь? Почему тогда не было боли? А вдруг я забеременею!» — От этой мысли ещё сильнее затошнило. — «Но месячные должны начаться со дня на день. В это время вроде не беременеют. Да нет, не вроде, точно! Может это месячные и есть?..»

Немного успокоившись, Саша встала. Незнакомец таращился на неё из сумрака, и это было по-настоящему жутко. В глазах ни белков, ни радужек. Голени и предплечья так раздуты и в то же время плоски, точно по ним проехался каток, на торсе, несмотря на крайнюю худобу не видно рёбер. Никогда Саша не видела такой фигуры, в ней было что-то невозможное, иномирное. Этот урод пристыдил её, но ей нисколько не было стыдно, стыд вытеснили ужас и омерзение. И это её первый мужчина. Нет, не может такого быть, она, должно быть, сейчас спит!

— Сгинь, сгинь! — осенила существо Саша крёстным знамением.

Пришелец захихикал как гиена, опустился на четвереньки и галопом припустил к окну. Вышел он в точности так, как и вошёл, — просочившись сквозь стекло.

Саша ударила по выключателю, но свет не включился. Дрожа всем телом, она приблизилась к окну. Жидкость, что стекала по ноге, не была кровью, это было нечто чёрное и вязкое, похожее на мазут. Передёрнувшись, Саша поспешила в ванную, но в коридоре тоже не зажёгся свет. Как только она не жала на рычаг — бесполезно.

До ванной оставалось всего пару шагов, но Саше они не дались.

Да и что бы она делала в кромешной тьме? От одной мысли об этом волосы вставали дыбом.

Саша вернулась в комнату, вытерла ногу, подобрала с пола скинутые перед сном майку и трусы, кое-как на себя надела — собственное тело теперь вызывало у неё гадливость, — и повалилась на кровать. Ей просто надо проснуться, сначала заснуть, а затем проснуться. Ничего этого не было!

На неё будто обрушились подушки из кладовки, стало нечем дышать, но следом пришло желаемое забытьё.

Проснулась она от подбросившего её над кроватью толчка. Сердце, казалось, сейчас выскочит, но не успела она испугаться, как ритм пришёл в норму.

Вдруг накрыло ощущением, что случилось что-то нехорошее, но никак не получалось вспомнить что.

Небо за окном слегка посерело, обозначив приготовленную к линейке одежду. Её первый день и последний год в школе. В этом дело? И тут она всё вспомнила. Ставший ежевечерним этим летом просмотр советского фильма, на который она подсела из-за седовласого актёра, его появление в этой комнате, наконец случившееся в кладовке. Нахлынувшее отвращение было настолько сильным, что её чуть не стошнило на кровать.

«Это был кошмар. Всего лишь кошмар!» — призвала себя Саша к спокойствию. — «Сколько сейчас времени? Шесть? Надо, наверное, потихоньку собираться».

Она встала, нащупала выключатель, но не успела нажать, как за спиной с четырёхкратным щелчком включились телевизоры.

Не помня себя, Саша вылетела из комнаты, оглянулась на входную дверь, и так шарахнулась — там было что-то страшное, что ударилась о косяк.

Боль, впрочем, её не остановила, она ворвалась в зал, захлопнула дверь, и принялась тормошить тётю с дядей. Они спали на приставленном к стене диване слева от окна, справа расположились кузены. Телевизор в зале тоже работал — показывал белый шум.

— Там... — только и смогла выжать Саша.

— Что? Где? — подслеповато щурилась тётя. Так бесящие Сашу её крашенные хной волосы со сна походили на подсушенную солнцем тину. Чтобы успокоиться, Саша принялась водить взглядом по прилипшим к потной шее тёти завиткам. В их медном цвете ей чудилось что-то зловещее.

— Ко мне пробрался демон! — выдала Саша, наконец.

— Да что ты такое несёшь, Шура?! — осадил её дядя. — Приснился дурной сон? И зачем ты включила телевизор?

— Я не включала, в том-то и дело!

— Сестрёнка наша совсем чик-чик! — загоготали проснувшиеся кузены.

Саша резко оглянулась на них. Вечно они над ней смеются. Хорошо хоть давно живут отдельно. Сейчас, впрочем, она была им рада: чем больше людей, тем спокойнее.

Дядя свесил ноги с дивана, раздражающе долго вдевал их в тапочки, наконец, поднялся.

— Где ты там что видела?

— В коридоре!

Он тяжело вздохнул, заставив сыновей прыснуть. Медленно, по-медвежьи переваливаясь, вышел, а уже через полминуты из коридора донёсся вопль. Влетел в зал дядя уже без тапок, видно, скинул их, чтобы быстрее бежалось.

— Там, там... — пробормотал он через судорожные вздохи.

— Что там? — дребезжащим голосом осведомилась тётя.

Саша заметила, как она вся сжалась. От неё поддержки явно ждать не приходилось.

Кузены, наконец, тоже встревожились. Дверь стояла нараспашку, и это пугало Сашу, казалось, из коридора в комнату просачивается зло.

«Разве то, что там, может быть страшнее того, что уже со мной случилось?» — подбадривая себя этой мыслью, Саша добралась до двери, и с колотящимся у горла сердцем глянула в проём.

Посредине коридора, на высоте глаз висело окружённое красно-коричневым сиянием лицо — красивое, скуластое, с узким, притягивающим взгляд разрезом.

Вокруг лица в большом количестве парили отрезанные по предплечью руки. Будто узоры в калейдоскопе они складывались в беспрестанно меняющиеся композиции. Сашу это так заворожило, что она утратила всякий страх. То, что она наблюдала, больше походило на творение современных художников, чем на нечто несущее угрозу жизни.

Но красивое лицо быстро оплыло, глаза обратились чёрными дырами, рот — пастью ската, а руки, разбив узор, потянулись к Саше. В самый последний момент она успела захлопнуть дверь и отбежать к диванам.

— Да что там такое?! — взвизгнула тётя.

— Я же сказала, демоны, — механически отозвалась Саша.

— И что нам делать?

— Откуда мне знать!

В поисках успокоения Саша снова направила взгляд на родственников и ужаснулась. Черты дяди поплыли, как у того красавчика из коридора, и оформились в нечто уродливое, напоминающее бесов со средневековых фресок. Дядя расхохотался.

Неестественно, точно на шарнирах, тётя обернулась к нему.

— Что такое? — скорее выдохнула, чем проговорила она.

Будто в поисках выхода кожу на затылке и шее тёти принялись натягивать костистые рыбы и остроносые змеёныши.

Задохнувшись на вдохе, Саша повернулась к кузенам, и не узнала их. В младшем ещё угадывалось что-то человеческое, а старший преобразился полностью, даже глаз не осталось, вместо них разверзлись чёрные пустоты.

— Отче наш, иже еси...

Слова молитвы ускользали, да Саша и не знала её полностью.

— Иже меси! — подсказала тётя.

— Иже меси, — послушно повторила Саша, и тут только поняла, что вселившийся в тётю бес над ней издевается.

— Отче наш, — снова попыталась проговорить молитву Саша, не забывая при этом осенять родственников крестным знамением.

Это помогало, но лица их возвращались к знакомым чертам лишь на мгновение.

— Зря стараешься, девочка, — выплюнул дядя чёрную жидкость. — В тебе он тоже есть. Ты сама его впустила!

— Глубоко! Очень глубоко! — в унисон заголосили кузены.

Совсем недавно Саша радовалась, что её окружает столько родных, сейчас же опасность грозила как спереди, так и сзади. Пружины за спиной угрожающе заскрипели, вставали кузены — два пузатых бугая, способные отправить её в нокаут с одного удара. Саше не хватало воздуха, она вдыхала и выдыхала с присвистом, точно астматик.

Опрометью она бросилась из комнаты. Но в коридоре тоже не нашлось спасения.

В лодыжки впились отрезанные руки. Только благодаря покрывающей их смоле, удалось выскользнуть. О том, чтобы выбежать из квартиры, теперь не могло быть и речи. Саша кинулась в комнату, взлетела на подоконник, и готова уже была шагнуть с него, как в лицо пахнуло осенней прелью. Отрезвлённая воздухом, она глянула вниз. Голова от высоты немедленно пошла кругом, хорошо, что руки успели вцепиться в раму. Саша совсем забыла, что давно живёт на девятом этаже, а выйти в окно на такой высоте равносильно самоубийству.

Было ощущение нереальности, внутренний голос так и нашёптывал — тебе надо выйти, только тогда ты проснёшься.

«А что если это не сон, что если он только этого и добивается, хочет, чтобы я, в конце концов, покончила с собой?!»

Хотелось плакать, прогнать из горла камень, но слёзы не шли. Саша слезла, захлопнула окно, и вдруг заметила на столе большой канцелярский ножик.

«Так даже лучше!» — одобрил внутренний голос. — «Сядь в ванну, выпусти тьму, и всё сразу же закончится!»

Саша чувствовала, что это не её голос, но прогнать его не могла, он становился всё чётче, всё требовательнее. Дольше оставаться в квартире было нельзя, но куда идти?

По комнате теперь разливался предрассветный сумрак, Саша достала из шкафа тётино пальто и тётины же резиновые сапоги, — были они на размер больше, чем нужно, но выбирать не приходилось. Глубоко вдохнув, как перед нырком, стремительно распахнула дверь, и выпрыгнула в коридор. Поворот ключа — в этот миг Саша затылком чувствовала, что всё для неё сейчас и закончится, — показавшийся бесконечным спуск по лестнице.

Воздух холодил коленки, земля — голые стопы под резиной, но было не до того. Навалилась такая усталость, что Саша готова была упасть прямо здесь, у загаженного окурками подъезда. И всё же заставила себя немного пройтись.

И как только ей это сразу в голову не пришло. Церковь!

«Может как раз на подобные случаи их и строят в таком количестве?» — подумала она без всякой иронии.

Церковь стояла сразу за путями, но Саша не двигалась с места, боялась, что её переедет трамваем, он уже мелодично позвякивал из сквера.

Голос снова активизировался, приказал ждать. Чей голос — её или демона? Кто теперь разберёт! Сначала это было просто, но голос быстро научился копировать её интонации.

Нервно вдавливая жёлтый лист в асфальт, Саша ждала. Не хотела ждать, но ждала. Отчаянно, до желания стонать в голос, ныл живот, знобило, дрожали ноги. Всё, чего ей сейчас хотелось — свернуться калачиком в каком-нибудь тёплом месте.

«Интересно, в церковь пускают спать?» — наконец прорезалась как будто родная мысль. Саша в этом сомневалась, но попробовать стоило. Её последний шанс на спасение.

Совсем рассвело, появились первые пешеходы, порядком заглушив страх. Она, наконец, решилась, рванула к путям. Рельсы под подошвами неудобных сапог загудели, звон сделался оглушительным, но отступать было поздно.