Глава 15. Семена материнских слёз породят дерево жизни. Часть первая

                     "Лесдрин – проклятое место, способное вызывать галлюцинации у своих гостей."                                                      "Лесдрин может вам навредить."                            ©"История и мифы Энделии"                             "Никогда не приближайтесь к Лесдрину, если хотите остаться собой"        ©"Как выжить в жестоком мире"                                          –Понять не могу, где они,–раздражённо фыркнул Ториан, недовольно вышагивая по поляне. Никого. Ни одного намёка на то, что где-нибудь поблизости проходил человек.–Как же надоел этот чёртов лес!–всё ругался полуэльф, то тяжело вздыхая, то с силой пиная упавшие ветки и шишки.   Юньси по пятам следовала за ним, но никак не отвечала на его раздражение. Знала, что если попытается сказать что-то под руку, может сделать только хуже. Молчала, потому что думала, что так будет лучше.   –Я уже даже не уверен, что голос доносился отсюда,–чуть тише стал рассуждать Ториан, будто боясь напугать девушку своим голосом. –А ты?  –А я уверена,–пожала плечами Юньси, осматриваясь.–Он точно был здесь. Я это знаю.  Ториан снова вздохнул. Он уже перестал верить во всё и надежду кого-нибудь найти потерял. Полуэльф начал думать, что где-то поблизости росли грибы, вызывающие галлюцинации. Иначе объяснить всю сложившуюся ситуацию было никак.   Юньси совсем затихла, пытаясь унять свою дрожь. Где Лин? Почему его голос звучал так близко, но его самого нигде не было? Могло ли с ним случиться что-то страшное в этом проклятом лесу? Её волновало только это. Пропали думы об общем кошмаре, эльфах и бесовщине, происходящей вокруг. Чем дольше Юньси думала о пропаже брата, тем сильнее ей хотелось рыдать от безысходности и беспокойства.   Лин не раз пропадал раньше. То он задерживался у друзей, то убегал в лес, несмотря на все запреты, то застревал где-нибудь, откуда потом его приходилось вытаскивать всей семьёй. И каждый раз Юньси боялась, когда его не было рядом. Ей всегда казалось, что что-то случилось, и только она была в этом виновата. Не уследила. Лин давно не был под её полной опекой, если отца не было рядом, но она всё равно чувствовала, что обязана была быть рядом с братом, чтобы ничего не произошло. Каждый раз в отсутствие Лина её сжирала тревога, которая заставляла девушку и злиться, и грустить.  Но сегодняшняя паника была ни с чем не сравнима. Лин и Селен. Одни в проклятом лесу. Вероятно, они даже не шли к Тану, а отправились сразу на поиски ребят, проигнорировав просьбы Ториана. Кто знает, что здесь могло происходить? Что угодно.  Юньси думала об этом так долго, что снова потеряла ощущение реальности. Её тело брело само собой, пока душа проваливалась куда-то в пучину сознания. В конце концов, она не заметила, как слёзы сами потекли по её щекам.    Ториан обернулся, услышав тихий всхлип, и голос его вдруг стал совсем мягким:  –Хэй? Чего ты?–услышала Юньси, ещё не отвлекшись от мыслей целиком.    Полуэльф стоял совсем рядом, с беспокойством поглаживая её по щекам.   –Ну-ну. Всё будет хорошо. Мы их найдём,–приговаривал он ласково.–Не бойся. Извини, что ругался. Всё будет хорошо. Я рядом.    Он не умел поддерживать. Не этому учился. Но пытался. Когда Юньси наконец пришла в себя, она вдруг вздрогнула, отшатнулась и неловко вытерла слёзы, отворачиваясь от своего спутника.    –Прости. Не знаю, что на меня нашло,–хмыкнула она. –Обычно такого не происходит. Это само...,–оправдывалась она, хотя это даже не было необходимостью.    Ториан понимал. Не осуждал её и не называл плаксой, как это делали Хао и Юо, когда они давным-давно ругались. Полуэльф молчал, стоя в ожидании, когда она будет готова продолжить путь. Юньси выдохнула и снова повернулась к нему.    –Всё, идём дальше.    –Знаешь, если ты волнуешься, необязательно сдерживать слёзы. В этом нет ничего плохого,–произнёс Ториан, но в ответ получил только хмыканье.    –Я в норме. Прости за беспокойство.     Ториан на мгновение приподнял бровь. Хотел ещё немного подбодрить и убедить Юньси, что не стоит скрывать своих чувств, а потом осёкся. Он ведь сам страдал этим. Молчал, делал вид, что всё хорошо. Злился, если Тан уговаривал его поделиться своими переживаниями, чтобы он не страдал в одиночестве.  Юньси притворялась так спокойно, будто так и должно было быть. Как дама из высшего общества, она просто слегка помахала ладошкой у лица, чтобы потом снова сделать абсолютно безразличный вид.    Сейчас полуэльф словно посмотрел на себя со стороны. Узнал в поведении Юньси самого себя, и какая-то маленькая игла стыда уколола его в самое сердце.     "Теперь понимаю, почему Тан так печалится, когда я отмахиваюсь от его помощи... Надо будет извиниться перед ним, когда вернёмся",–подумал полуэльф и прислушался.     Тихо. Ни шагов, но голосов. Чем темнее были деревья в лесу, тем более мёртвым казалось окружение.     –Ториан! Юньси!–послышались вдруг два совсем приглушённых голоса, будто доносившихся из-под земли.    Юньси, отбросив все сомнения, помчалась на звук:   –Лин! Селен!   Ториан сорвался с места, чтобы поспеть за девушкой, отчаянно зовущей брата и друга. Его одолевало странное предчувствие, на которое он старался не обращать внимания.  Юньси же точно знала, что ошибок быть не могло. Лин был там. Где-то совсем-совсем рядом. Юньси чувствовала его. Она была уверена, что он настолько близко, что через пару мгновений она уже сможет дотронуться до него и обнять. А потом обязательно наругает и его, и Селена за непослушание.  Голоса вывели их с Торианом к заброшенной постройке – паре деревянных стен, выходивших из холма и чудом не сгнивших от сырости, с тяжёлой дверью посередине. Обычно такие двери имели на себе замок, но у этой, казалось, он уже давным-давно был вскрыт и выброшен.   –Что это?–почти шёпотом спросила Юньси и оглянулась на Ториана.   Тот пожал плечами и подошёл чуть ближе к двери.   –Я слышал, что неподалёку от Лесдрина раньше строили подземные склепы, куда сектанты заводили умирающих, душевнобольных и детей, чтобы принести их в жертву своим Богам. Похоже, это один из них.   Юньси поёжилась:  –Надеюсь, ты ошибаешься, а это просто чей-то необычный домик...  Девушка подошла ближе. Её взгляд неожиданно упал на вещицу, валявшуюся у входа. Юньси подняла её и с тревогой выдохнула, узнав в ней плетёный кожаный браслет, который она давным-давно дарила Лину на день Рождения.   –Он внутри,–произнесла девушка и покосилась на дверь.  Ториан усмехнулся:  –Не удивлюсь, если они залезли туда в поиске нас, а потом застряли по неосторожности. В их репертуаре.   Юньси недоверчиво кивнула и вздрогнула, когда полуэльф резко потянул дверь на себя. Та с глухим звуком протащилась по земле перед тем, как открылась полностью.   –Как просела от старости. Неудивительно, что они застряли. Хрен её вытолкнешь, если не знаешь,–спокойно произнёс Ториан, заглядывая внутрь.  За дверью находилась длинная каменная лестница, ведущая далеко вниз. В темноту. Полуэльф подошёл ближе и крикнул:  –Эй, Селен, Лин! Вы там?   Голос эхом пронёсся в глубину постройки, но никто не откликнулся.   –Может, случилось что-нибудь? Надо посмотреть,–Ториан встал на одну ступеньку.   –Стой,–вздрогнула Юньси.–Ты так просто пойдёшь туда? Вдруг что-нибудь?..  –Боишься?–перебил её Ториан, довольно ухмыляясь.   Юньси сжала кулаки. Нашёл же он время вредничать! Девушка взяла себя в руки, притворилась, что всё хорошо, и гордо сделала шаг вперёд, почти задирая голову:  –Нет.  Ториан только улыбнулся:  –Лгунишка,–произнёс он и, чтобы Юньси не начала возмущаться, продолжил: –Вы с Лином очень похожи, когда притворяетесь.   Полуэльф чуть поклонился и поманил рукой, приглашая Юньси пойти первой:  –Дамы вперёд.   –Боишься за свою шкурку, поэтому пропихиваешь меня?  –Ты просто не ценишь мою доброту,–обиженно усмехнулся Ториан и спустился ещё на пару ступенек.–Лин, Селен, вы где там?   Никто не ответил. Только где-то в глубине послышался шорох, а в нос ударил резкий запах гнилой плоти.   –Там будто откинулся кто-то,–с омерзением произнёс полуэльф, зажимая нос.  –Прекрати, пожалуйста,–попросила Юньси, напрягаясь. –Лин, это не смешно! Выходите!  И снова тишина.   –Я только констатирую факты,–пожал плечами Ториан и стал спускаться ещё ниже. –Наверное, их кто-то украл и съел.   –Ториан!  –Да я шучу,–буркнул полуэльф, спускаясь всё ниже по еле освещённой лестнице. Чем ниже они спускались, тем меньше света попадало на ступеньки. Идти дальше было опасно.    Юньси остановилась. Тревожные мысли снова полезли в голову. Что, если Лин спешил вниз по лестнице и, не видя, что происходит впереди, упал с неё и поранился? Идти дальше было боязно. Темно, ступеньки обшарпаны. Любой свалится с такой, блуждая в темноте.    –Давай я попробую нащупать факел? Обычно в таких местах они висят на стенах. Мы будем самыми удачливыми, если я прав. А ещё лучше, если они ещё и будут в целости и сохранности, чтобы зажечь их.    –Хорошо... Спасибо,–шёпотом поблагодарила Юньси. Она ненавидела темноту с тех пор, как её нашли в пещере. Девушка отогнала плохие воспоминания и привычным тоном поддела полуэльфа. –Не навернись.    –Если навернусь, ты отправишься в ад со мной.   –Что?–непонимающе спросила Юньси, как вдруг Ториан взял её за руку и повёл вниз за собой. –Эй, что ты делаешь?   –Держу, чтобы ты не потерялась.    Юньси попыталась вырваться из хватки тёплой руки, но полуэльф, судя по всему, даже не собирался отпускать. Он совсем не обращал внимания на её недовольство, сосредоточенно щупая холодные стены.   –Снаружи дерево, внутри камень. Удобно, хоть и всё равно ненадёжно,–вещал Ториан, а потом довольно воскликнул:   –Нашёл! Он вообще как новенький! Повезло.   Юньси в темноте не видела ничегошеньки, поэтому отшатнулась от факела, когда Ториан неожиданно протянул его ей, чтобы показать. Чтобы успокоиться, девушка уже хотела спросить, как полуэльф собирается зажечь его. Но как только она открыла рот, факел уже вспыхнул оранжеватым пламенем. К сожалению, Юньси сразу догадалась, что именно произошло.   –Ты слишком много сил тратил в последнее время... Не боишься, что это навредит организму? Всё-таки запретная магия негативно сказывается на духовных каналах...  –Нельзя испортить то, что уже испорчено. Это всего-лишь тело, подумаешь,–отшутился Ториан и вдруг пошатнулся.   Девушка вздрогнула. Чужая рука была настолько горячей, что Юньси самой стало больно так, что она от неожиданности шикнула.   –Эй, ты в порядке? – шепнула она, высвободив свою ладонь.   На свету кожа полуэльфа казалась страшно бледной. Ториан только кивнул, хотя было заметно, что всё было не в порядке. Юньси коснулась чужой щеки и испуганно произнесла:  –Ты слишком горячий! Будто горишь изнутри... Так, сядь,–несмотря на недовольные попытки Ториана убедить её, что всё хорошо, девушке всё же удалось усадить его на ступеньку.   Даже находиться рядом с ним было жарко. Полуэльф прерывисто дышал, пытаясь увернуться от чужих прикосновений.   –Так дело не пойдёт,–помотала головой Юньси, обеспокоенно глядя на спутника. –Если ты не отдохнёшь, станет только хуже. Сиди здесь. Я найду Лина и вернусь.   –Я в порядке,–заверил Ториан, но его никто не слушал. –И одну тебя не отпущу.   –А ещё лучше, если ты пойдёшь на воздух,–продолжила Юньси.– Отдохни, прошу тебя.   Она не умела успокаивать бушующие духовные каналы так, как это получалось у Селена. Её расстраивало отсутствие у неё воды, которой можно было бы напоить и обтереть парня. А полуэльф тем временем выглядел совсем уставшим.   –Я скоро вернусь. Пожалуйста, отдохни,– жалостливо умоляла Ториана Юньси, заставляя его сдаться.   Тот тяжело вздохнул:  –Ладно... Как скажешь.   Девушка выдохнула и, поднося к каждому висящему на стене факелу свой, зажгла их, чтобы не оставлять полуэльфа в полной темноте.   –Если ты не вернёшься через семнадцать минут, я отправлюсь на твои поиски,–поставил своё условие полуэльф.–Клянусь, что чувствую себя нормально. Бывало и хуже.   Девушка недоверчиво кивнула. Семнадцать минут? Юньси вздохнула. И оставлять полуэльфа в таком состоянии совсем одного было боязно, и брать с собой было опасно. Вдруг ему станет хуже? Перенапрягать чужой организм не хотелось.   –По рукам. Только обещай больше не вызывать огонь,–произнесла Юньси, снова дотронувшись до чужой щеки. Жар немного спал.   –Ладно,–буркнул полуэльф. –Обещаю.    Девушка с облегчением вздохнула и, сама о том не думая, погладила вдруг "больного" по макушке, как обычно делал это Сай, когда она заболевала. Легонько, осторожно. Просто чтобы дать понять, что Ториан не один. И ему правда стало получше.    –Не взваливай на себя все проблемы,–шепнула Юньси перед тем, как уйти. –Передохни. А потом ушла, то и дело оборачиваясь на полуэльфа перед тем, как совсем пропасть из виду. ***Лин уже и не помнил, как они тут оказались. Помнил только, что слышал голос Юньси за дверью странной постройки. Они с Селеном спустились по лестнице и... Всё. Темнота. Очнулись уже здесь. Они стояли на коленях в маленькой грязной комнатушке, больше похожей на тюремную камеру. Её стены из грубого, влажного камня были покрыты трещинами, из которых то и дело выползало какое-нибудь насекомое, и слоем вековой пыли, от которой воздух казался тяжелым и липким. С потолка на пол вечно капала какая-то пахучая жидкость. Под ногами была куча мокрого песка, воняющего гнилью, плесенью и сыростью настолько сильно, что хотелось заткнуть себе нос или вовсе перестать как-либо дышать. Руки были связаны за спиной чем-то до противного липким. Кажется, это была плотная лиана, или верёвка, обмазанная какой-то вязкой зелёной жижей. Лина никак не покидало ощущение, что на этой "верёвке" копошились какие-то жуки или черви. Единственным источником света были лишь свечки, стоявшие на столе и подчёркивающие здешний мрак. Пол был холодным и кое-где скользким от влаги, а на нем, возможно, валялась грязная солома или пыльный матрас, оставленный кем-то давно.   Селен был рядом. Он кривился от вони не меньше Лина, но, в отличие от него, почти не дёргался в попытках освободиться.    Перед ними мелькал странный силуэт. Он казался женственным, но с длинными, неестественно тонкими конечностями и влажными прядями волос цвета воронова крыла, спускающимися до самого пола. Когда существо, похожее на изнемождённую женщину с бледной, почти прозрачной кожей выходило на свет с удивительной грацией, Лин мог рассмотреть каждую его косточку, едва прикрытую тонкой "шкуркой", которая являлась оборванной со всех сторон тканью, отдалённо напоминавшей платье.    Но самым странным и пугающим был даже не вид существа, а звуки, которые оно издавало. Из его горла, которое, казалось, было слишком длинным для человеческого, доносилась колыбельная песня. Она была невероятно ласковой, почти нежной. Её тягучая мелодия свивалась вокруг холодных стен, наполняя комнату с одной стороны странным уютом, а с другой – нагоняя в неё ещё больше тревоги. Голос был чистым и мелодичным, несмотря на лёгкий, почти незаметный хрип. И пока это порождение кошмара пело что-то о сне и покое, оно с неторопливой, почти материнской нежностью раскладывало что-то по грубо вылепленным из глины тарелкам.    Мерзкий аромат, казалось, сгущался вокруг, заставляя гостей, до этого лишь ощущавших смутную тревогу, чувствовать, как горлу подступает тошнота.    –Мои дети должны хорошо питаться, чтобы вырасти большими и сильными,–ласково пропело существо, заканчивая "готовить".    Существо, улыбаясь с той же пугающей нежностью, поставило перед ними тарелки. И вот тогда, всматриваясь в клубы испарений и пузырьки мерзкой жижи, взгляд Лина наткнулся на нечто, что заставило его сердце замереть, а кровь заледенеть в жилах. Парень побледнел. Прямо в центре этой отвратительной смеси лежала мертвая крыса со склеенной мокрой шерстью и пустыми стеклянными глазами. Её тонкий хвост извивался, как бы пытаясь выбраться из-под некого подобия ложки. Рот Лина приоткрылся, но не издал ни звука. Лицо исказилось ужасом, а сам он застыл, не в силах оторваться от чудовищного взгляда «угощения».   –Почему вы не едите суп?–существо нахмурилось и выглядело расстроенным. – Привередничаете? Я плохо готовлю? Считаете, что я плохая мать?!    Селен и Лин опустили головы и закрыли глаза. Страшно было даже звук издать. Существо тяжело вздохнуло, а потом вдруг по-доброму расхохоталось. Лин приоткрыл глаз, подумав, что всё это время оно просто шутило над ними. Но надежда быстро покинула его.    –У вас же заняты руки! Какая я растяпа,–смеялось существо, всё больше напоминая глуповатую женщину. –Почему ж вы не сказали?   Лин вздрогнул. Оно отпустит их? Или что-то задумало? Парень застыл, когда существо нежно потрепало его по щеке своими липкими руками, а потом вдруг взяло ложку и зачерпнуло ей немного жидкости из "супа". Затем существо улыбнулось и поднесло ложку прямо к губам Лина, ласково приговаривая:   –Ну же, открой ротик. Вам нужно покушать.    Лин чуть отвернулся, пытаясь сбежать от "блюда". Его выворачивало наизнанку от одного только вида "угощения", а существо, не замечая ничего странного в блюде, всё активнее уговаривало Лина поесть первым.   –Ну, покушай же. Мамочка так старалась,– урчало существо.    Лин зажмурился. Тогда Селен попытался разговорить существо, чтобы оно отстало от них.   –Мам,–неуверенно обратился он к существу, которого это так растрогало, что оно сразу же опустило ложку и повернулось к Селену.    –Что такое, милый?–произнесло оно ласково.    –Кажется, мы с братом простудились. Аппетита нет... Может, мы немного отдохнём, а поедим позже?–врал Селен, с несчастным видом глядя на существо.    Лин сжался. Ему было противно называть эту "женщину" матерью, но, кажется, это помогало задобрить её.   Существо вздрогнуло и с беспокойством стало прикладывать ладони к щекам и лбу Селена.    –В самом деле... Такие тёплые...,–с трудом пролепетало существо, будто ему было стыдно за то, что оно не уследило за "детьми".   Селен был здоров. И Лин тоже. А слишком тёплыми они были только в сравнении с существом, которое было ледяным, как мертвец.   Существо вздохнуло и умоляюще взглянуло на Лина:   –Вам надо скушать хотя бы по ложечке... Суп помогает при любой болезни,–с материнской заботой оно снова зачерпнуло бульон и поднесло ложку ко рту Лина.    Парень снова побледнел и отвернулся. Он сжал рот губы как можно сильнее, чтобы зловонная жидкость не попала туда.    –Не капризничай, малыш,–умоляло существо и, поняв, что Лин не собирается есть, нахмурилось, сдавило когтистой рукой его щёки так, чтобы рот слегка приоткрылся, а потом влило туда немного своего "супа" и отпустило.–Вот так. Умничка.    Отвратительный вкус мгновенно обжег язык Лина. Это был жир, железный привкус крови и невыносимая вонь разлагающегося мяса, смешанная с запахом влажной шерсти и чего-то ещё более отвратительного. Каждый рецептор кричал от ужаса. Желудок парня скрутило спазмом, горло сжалось, а позывы к рвоте стали непреодолимыми. Он закашлялся, качнувшись в сторону, пытаясь вытолкнуть из себя всю эту мерзость. Слёзы навернулись на глаза от боли и отвращения, когда его резко вырвало, извергая на пол жижу, которая еще секунду назад чуть не была проглочена им от испуга. Горький и жгучий привкус остался на языке, а в носу стоял невыносимый смрад, который, казалось, никогда не выветрится, прилипнув к стенам его кошмарного существования.   –Моему мальчику настолько плохо?–на лице существа появилось жалкое подобие слёз. Оно стало испуганно поглаживать Лина дрожащей ледяной рукой, будто не понимая, что с ним не так и почему он не может есть.    Селена не кормили. Существо вообще убрало подальше тарелки, сказав, что "дети могут поесть позже", когда им станет получше. Затем оно уложило связанных парней на бока и укрыло их какой-то дырявой тряпкой, от которой шёл такой же отвратительный запах, как и от всего, что находилось в комнате. Не замечая ничего необычного, существо стало гладить обоих, напевая им очередную колыбельную, надеясь, что после сна "его дети" поправятся.   "Я хочу домой... Пожалуйста, Боже, я просто хочу домой... Юньси... Пожалуйста, найди нас, Юн",–мысленно взмолился Лин, окончательно разрыдавшись. ***Чем дольше Ториан находился здесь, тем сильнее он сходил с ума. Ему казалось, что за его спиной кто-то дышит. Ему мерещилось, что в коридоре кто-то прополз. Дышать становилось всё труднее. У него сдавило грудь и участилось сердцебиение. В ушах звенело. Кажется, Тан рассказывал ему, что так начинают проявлять себя панические атаки. Ториан же надеялся, что это просто тревога, которая вот-вот пройдёт, когда вернутся Юньси и ребята. Но никто не возвращался. Более того, Юньси не было более тринадцати минут. Ториан скоро должен был отправляться на её поиски. Как на зло, внезапно потухли все факелы. Полуэльф фыркнул. Вот же ж ирония судьбы. Именно в тот момент, когда он пообещал девушке не использовать пламя, оно стало ему необходимее всего. Ториан поднялся со ступеньки и подошёл к месту, где висел один из факелов. "Может, зажечь один? Всего один... Юньси даже не узнает, ведь он уже горел",–пронеслась у него в голове даже не его мысль. "Всего один. Не станет же нам хуже только из-за одного факела? Всё в порядке"Нам? Ториан никогда не обращался к  себе во множественном числе. Полуэльф отвернулся. Он точно сходил с ума. Ошибки не было. Чьи-то мысли снова начали говорить в его голове его собственным голосом:"Один... Всего один. Мне страшно.  Я не люблю темноту. Во тьме опасно. Никто не пострадает, если зажжётся всего один факел".Было много заклинаний, способных дарить свет. Но на ум полуэльфа приходило только пламя.   Ториан пал на колени, зажмурился и закрыл уши руками. Голос в голове стал раздваиваться. А потом разделился ещё на четыре. И на пять. Голоса кричали, шипели, рыдали, умоляя зажечь всего один факел, чтобы не было так страшно. В голову полуэльфа словно влезла толпа мужчин, женщин и детей, которые готовы были пинаться и громко орать, пока не добьются своего.   "Один...". "Всего один". "Разочек".   –Хватит!–крикнул Ториан, сам того не ожидая. Голоса стихли.   Но когда парень открыл глаза, на стене ярко загорелся один факел.

Ничего не произошло. Стало тихо и спокойно, как и должно было быть. Чего он так боялся? В самом деле, он так опасался нарушить обещание, хотя на таком плёвом деле ему даже не надо было напрягаться. Полуэльф усмехнулся. Всё правда было в порядке. Но стоило ему только от этом подумать, как его сердце вдруг резко заболело, не давая ни вдохнуть, ни шевельнуться. Парень невольно согнулся, пытаясь сделать себе легче, но лучше не становилось. Лёгкие сжались, не пропуская кислород. Онемели руки. Зажгло желудок. Перед глазами всё закружилось быстрее, чем на детской карусели. Кто-то смеялся.   Ториан упал на бок и поджал к себе колени, чтобы свернуться в комок. Надеялся, что это поможет. Но становилось только хуже.   Его всего затрясло. Даже хуже, его буквально колотило в судорогах, будто в него ударила маленькая молния.   Юньси была права. Он горел внутри. Чувствовал, как натягивается и пульсирует каждый духовный канал, обволакивающий вены. Они пытались не разорваться.   Ториан хотел позвать на помощь, но из горла вышел только сдавленный хрип. Да и кого бы он позвал? Сейчас он был совсем один.   Боль усиливалась. Со всех сторон тело сдавило так, будто его засунули в коробку, время от времени бьющую током. Полуэльф пожалел, что вообще когда-то стал играть с огнём.   "Простите... Простите... Все простите... Я так больше не буду, обещаю",–по-детски вдруг стал думать Ториан, сжимаясь всё сильнее от боли и паники.  "Юн, я больше не нарушу обещание... Я случайно. Я не хотел. Я правда не хотел. Я всё сделаю. Всё, что потребуется... И перед Таном извинюсь... Я буду слушаться, правда. Пожалуйста, пусть только боль пройдёт... Нельзя сейчас. Сейчас нельзя. Тан не знает, что мы тут... Юньси может быть в опасности... И ребята... Боже, пожалуйста, если ты ещё есть, помоги... В последний раз... Я обещаю... Ради них. Пожалуйста, хотя бы ради них. Пожалуйста".

Ему от самого себя стало противно. Он сворачивался в жалкий комок и дрожал от боли, хотя всегда говорил, что его ничем не сломить. Он был готов рыдать, хотя от этого становилось только больнее. Ториан мысленно молил о помощи того, в кого не верил с семи лет. Того, над кем насмехался с тех пор, как утратил веру. Кто-то смеялся. Громко, довольно и издевательски. "Заткнитесь... Пожалуйста, заткнитесь все!"И всё стихло.