Глава 10. Сюрприз напоследок

На Блэкфрайерс Оливер Флэминг, замедлив шаги, остановился и, облокотившись о парапет, устремил взгляд вдаль — туда, где над великой рекой, вьющейся широкой тускло поблёскивающей лентой, виднелись сквозь туманную завесу тёмные силуэты домов на дальнем берегу; туман слался над водной поверхностью рваной белесой пеленою, так что казалось, будто река постепенно испаряется.

Прикрыв глаза, Оливер вдохнул прохладный, насыщенный влагой воздух и улыбнулся. Всё! Всё, всё! Обязанности по отношению к Министерству выполнены и он может с чистой совестью отправляться домой, в деревню!

Страшно захотелось курить... Задумчиво похлопав себя по карманам, Оливер достал початую пачку «Marlboro" и, прикурив от огонька, извлечённого из конца волшебной палочки, с наслаждением затянулся.

«Сегодня определённо мой день! — подумал волшебник. — Наверное, было бы неплохо заглянуть в «Jolly Owl", пропустить одну-две бутылочки сливочного?.. В самый раз начать отрываться по полной программе... Стоп! Оливер, мой милый, ты в каком времени находишся?!!»

Он едва заметно усмехнулся, отметив про себя, что, хоть и мысленно, но использует словечки, которых невольно нахватался, живя в будущем.

Мимо катили, громыхая, кареты, спешили куда-то прохожие; прошмыгнула пара-тройка карманных воришек. Один, весьма заинтересовавшись Оливером с профессиональной точки зрения, приостановился немного поодаль; обернувшись, волшебник весело ему подмигнул, после чего юный эксперт по карманам поспешил ретироваться. Какая-то бродячая запаршивевшая псина, неведомо зачем забредшая в центр Лондона, подойдя к волшебнику, деловито его обнюхала, что-то ворчливо рыкнула и отправилась восвояси...

«Декорации... — прищурившись, Оливер снова затянулся. — Все вокруг — актёры. И я... На какую роль я назначен? И что же меня ждёт в финале? Кто знает...»

Чей-то громкий возглас заставил волшебника встрепенуться. Внезапно спохватившись, он поспешно загасил недокуренную сигарету, и, тут же обратив её в пепел, развеял по ветру.

«Что за рассеянность! В это время их ещё не выпускали! — подумал Оливер, злясь на самого себя. — Пожалуй, вам, сэр, пришло время возвращаться.»

Остановив проезжающую мимо пустую пролётку, он ловко запрыгнул внутрь и, назвав адрес, покатил домой.

Не доезжая двух кварталов до своей лондонской резиденции, волшебник приказал кэбмену остановиться и, расплатившись, вышел.Туман здесь, похоже, не питал особого желания развеиваться; дождь, начавший лениво накрапывать три четверти часа назад, превратился в сплошную нудную морось. Тротуар покрывали мелкие широкие лужи, которые Оливер не особо удосуживался обходить...

В старинном особняке было, как всегда, сумеречно, пахло пылью и чем-то домашним: высокая входная дверь, закрывшись с сухим стуком за спиной молодого мага, словно отгородила его от сырости и неуютности внешнего мира, отодвинула этот мир куда-то на задний план. Лелея в голове лишь одну мысль: принять тёплую ванну и выпить чашечку горячего шоколада, — только это могло сейчас восстановить его силы, - Оливер устало снял сюртук и цилиндр, набрякшие от влаги.

«И всё же зря я не заглянул в «Jolly Owl"!" — подумал он не без сожаления, направляясь в ванную комнату...

Какой-то странный шум донёсся до его слуха.

«Что бы это могло быть?!.. — спросил себя волшебник. — Вроде бы никаких гостей не намечалось... Из нашей четвёрки здесь никого не может быть, кроме меня...»

Он замер, прислушиваясь и напряжённо пытаясь вспомнить, как он запирал дверь утром, отправляясь на работу. Нет, он не мог допустить ошибки, он вегда запирает дверь на ососбое тройное заклинание, разрушить которое под силу лишь тому, кто владеет тайной магией. Может, окна... Дымоход?.. Нет, здесь всё чисто: камин надёжно блокирован, окна защищены чарами...

Стараясь ступать как можно тише, Оливер с волшебной палочкой в руке, крадучись, медленно двинулся по тёмному коридору в сторону ванной, откуда, как ему казалось, доносились станные звуки. Да, несомненно, загадочный гость там — и, кажется, во всю плещется в воде!

Задев ногой какой-то тяжёлый предмет, валяющийся на полу (штуковина с гулким стуком откатилась в сторону), Оливер вжался в стену, похолодев с головы до пят и стискивая волшебную палочку до побеления костяшек пальцев. Однако ничего не произошло: на миг стихнув, звуки в ванной возобновились вновь, к ним теперь добавилось чьё-то неразборчивое бормотание...

Дверь ванной была прикрыта неплотно: тонкая полоска желтоватого света падала на пол и стену коридора. «Главное — внезапность», - сказал себе мысленно Оливер и, резким пинком распахнув дверь настежь, ворвался внутрь, направляя конец палочки на неизвестного противника, как шпагу.

И, замер на месте в изумлении, на мгновение лишившись дара речи. Яркое свечение на конце волшебной палочки начало тускнеть, маленькие голубые искорки то и дело срывались с её конца.

Около большого деревянного корыта стоял его недавний знакомый — маленький домовой эльф, морый с головы до пят, и, растерянно хлопая круглыми как плошки зелёными глазищами, испуганно таращился на волшебника. В руке он сжимал какую-то тряпку, конец которой полоскался в корыте. На каменном полу в обширной луже плавал огромный кусок мыла.

– Чик! Ты... Что ты здесь делаешь?!! — вскричал Оливер, к которому вернулась способность говорить.

Выражение испуга на мордашке эльфа сменила широкая радостная улыбка.

– Мессир! — пропищал он, далая пару шажков к волшебнику и прижимая к груди худые ручонки, покрытые мыльной пеной до самых плеч. Мокрая тряпка «уплыла» обратно в корыто. — Чик хотел сделать мессиру приятное...

– Да, но... Что ты делаешь ЗДЕСЬ, в МОЁМ доме?! Ведь я...

– Чик стирает вещи мессира, — поспешно пролепетал Чик и, продолжая таращиться на Оливера, протянул руку назад и извлёк из корыта первую попавшуюся шмотку.

– Вижу, что не танцуешь, — хмыкнув, пробормотал Оливер, узнавая в мокрой шмотке собственные кальсоны. — Конечно это очень мило с твоей стороны, но... А не соизволишь ли ты мне объяснить, друг любезный, почему ты здесь, а не у Юлиуса... гм-гм... у м-ра Бертольда, э? Как помнится, я ведь именно туда направил всю вашу компанию, не так ли?

– Мессир разгневан на Чика, — в игспуганных лазах малютки-домовика блеснули слёзы. — Чик посмел нарушить приказ хозяина и заслужил справедливого наказания: он вымоет полы своим языком!

Воображение Оливера услужливо подсунуло ему весьма живописную картину.

– Чик, послушай... — начал было он.

– Чик плохой! — воскликнул эльф, бросаясь влшебнику в ноги. — Чик осмелился думать, что хозяин не прогонит Чика... Добрый хозяин!

Что-то повернулось в груди волшебника... Так или иначе, но этот маленький домовой эльф всё-таки пришёл именно к нему. Разьве может он его прогнать, вот так просто только лишь потому, что он принципиально против угнетения эльфов?!

– Вот что, Чик, — промолвил Оливер, присажиаясь перед ним на корточках, — заканчивай с истерикой. Давай-ка лучше поговорим?

Поспешно поднявшись, домовик громко шмыгнул носом-пятачком и уистремил на мага взгляд, полный преданности.

– Скажи-ка, дружище, — сказал Оливер, вздохнув, — только честно: ведь не спроста ты так поступил?

– Чик так захотел, — ответил малютка-домовик. — По закону домовых эльфов, Чик может сам выбрать хозяина — один-единственный раз, в благодарность за оказанную милость. Но хозяин волен его прогнать... — домовик всхлипнул.

– Выходит, — сказал Оливер тихо, — ты согласен на добровольное рабство?..

– О да, хозяин, — домовик закивал, его оромные уши заколыхались. - Чик так решил. Хозяин думал о Чике. Чик нужен хозяину. Хозяин совсем один...

Оливер пристально поглядел на домовика.

– А ты, значит, решил меня пожалеть! — Оливер усмехнулся. — Не думаю, что в этом есть теперь нужда. А жалость... От неё лишь хуже бывает.

– Чик знает, как плохо жалеть. Чик сам этого не любит. Но так бывает, что нужен кто-то, кому можно доверить то, что тяготит сердце. Рана старая, но она всё ещё причиняет боль.

Оливер ничего не ответил. Он пристально взглянул на домового эльфа, затем, тяяжко вздохнув, потупился.

Он был прав, этот маленький мудрец!

...Ко гда-то учитель задал Оливеру вопрос: хотел бы он стереть память о своём прошлом. Оливер ответил отрицательно. Забыть то, что было, означало забыть все жизненные уроки, друзей... Забыть... себя?! Ведь это его воспоминания, пускай многие из них и болезненны!..

– Только прошу тебя об одном, — произнёс он негромко, — никогда не зови меня хозяином. Это моё единственное условие.

Чик просиял.

– Мессир не прогнал Чика! — прошептал он, складывая руки на груди и преданно глядя на волшебника. — Мессир милостив! Добрый мессир Оливер!

И вдруг, громко пискнув, подпрыгнул высоко вверх и сделал сальто. И закружился в каком-то невиданном танце.

– А скажи-ка мне, Чик, — сказал волшебник, с невольной улыбкой наблюдая за домовиком, — не доводилось ли тебе бывать в этом доме раньше?

Эльф замер, как вкопанный, таращась на него, мордашка его вновь сделалась озабоченной.

– Бывал, хо... сэр, — ответил он.

– А ты, часом, не знал, что я собираюсь пожить здесь некоторое время?

– Знал, — немного замявшись, сознался Чик.

– Всё понятно, — кивнул Оливер с усмешкой. — Теперь понятно, почему в доме так чисто... В таком случае, мне следует поблагодарить тебя!

– О нет, это Чик должен быть благодарен мессиру! - пропищал домовой эльф. - Добрый мессир не прогнал Чика!

***

«Теперь прийдётся привыкать к новой жизни, — подумал Оливер, задумчиво глядя из окна спальни на старинный, подёрнутый туманной дымкой город. — Вот уж никогда не предпологал, что у меня появится домовой!»

«Вы не пожалеете об этом, мессир, — заметили Часы. — Ничто не случается напрасно.»

«Я полностью согласен с вами, дорогой м-р Тик-Так!»

На душе у волшебника было радостно - не только от предвкушения скорой встречи с близкими, с которыми он не виделся больше года. Что-то должно было произойти. Что-то, что изменит его жизнь... И если бы ему прямо сейчас предложили раскрыть тайну и заглянуть в будущее, хотя бы одним глазком, он бы наотрез отказался бы. Всё должно идти своим чередом.