Глава 7.Сбежавший жених принца

Ронг Циньван: Róng Qīnwáng (荣亲王) – текущий титул Цзин Чэна.Вангье: Wángyé (王爷) – брат Императора. Обращение к Цзин Чэну.Фудзюн: Fūjūn (夫君) – муж.————————————————Будучи запертым в дворце Цзин Чэна уже больше месяца, Су Ян находился в депрессии. Вскоре, он понял, что Цзин Чэн относится к нему так же, как хозяин к питомцу, жизнь которого зависит от этого человека.

Каждый день его кормили по расписанию, купали и переодевали. Если Цзин Чэн хотел, он целовал и обнимал Су Яна, а иногда игриво поддразнивал. Ночью он обнимал Су Яна, прижимая к себе словно подушку. И чем это отличается от содержания лабрадора?!(Прим.п: с лабрадорами не вступают в брак)

Даже если вы растите домашнюю собаку, ее все еще нужно часто выгуливать, разве нет? Даже собака будет подавлена, если ее долго держать в клетке!

Но как его убедить? Прочитать лекцию о правах и свободах граждан? Или сказать, что должно быть определенной понимание и уважение друг к другу. Или открыть свое сердце и сказать, что это не я сбежал от брачного соглашения, я вас, правда, люблю, люблю настолько, что не могу жить без вас!

В это феодальное время с суеверным обществом, признаться в том, что он блуждающая душа, поселившаяся в этом теле, все равно, что сказать, что он демон, его точно сожгут заживо!

Су Ян кинул цепь от запястья о гладкий мраморный пол. Раздался четкий звон, а на идеальной поверхности появилась царапина, но сама цепь осталась прежней.

Цепь была обманчиво тонкой. Он упорно пытался разорвать тонкие звенья, но не получал никаких признаков того, что он хоть как-то повредил цепь. Она была достаточно длинной, чтобы он мог подойти к окну, но ее не хватало, чтобы дотянуться до двери. В общем, дальность его передвижения была около трех метров.(Прим.п: я не читал, но Бум 2.0?)

Су Ян гордился тем, что он очень спокойный и терпеливый, но с течением времени его терпения становилось все меньше, он все еще был в плену. Запри любого в холодном и пустынном дворце, и у него появятся психологические проблемы.

Он должен придумать, как заставить Цзин Чэна освободить его, пока окончательно не свихнулся.

=========

Во время Императорского заседания Цзин Чэна, как всегда, окружили министры военных и гражданских дел.

– Проблемы с Севером только разрешились и уже война в Южно-Китайском море. Когда же этому придет конец? – вздохнул один.

Ему тут же возразили:

– Зачем нам бояться этих пиратов Вако. Наш генерал Мин могуч, словно океан, и велик, как небо, благодаря усилиям покойного Императора Тайзуна остров Сикоку очистили от этой грязи. Теперь у нас есть Ронг Вангье, который будет нас защищать. Пусть идут к своей погибели!

Заметка:

Wōkòu (倭寇) – Вако пираты, которые совершали береговые набеги на Китай и Корею с IV до XVI вв.. Вако происходят из японских, китайских и корейских этнических групп, которые со временем менялись.

Sìguó (四国) – Сикоку, один из главных островов Японии.

– Да-да, очень точно. Будь то северные варвары или южные гномы¹, когда они встретятся с нашим Вангье, им останется лишь склонить головы и присягнуть на верность.

Главный помощник и доверенное лицо Цзин Чэна вступился, порицая этот разговор:

– Господин Ван, будьте осторожней со своими словами! Даже если они и решат присягнуть на верность, то только нашему Великому Императору. Вангье сражается с недругами, чтобы защитить династию Цзин и свою родину. Его верность непоколебима, небеса могут подтвердить!

Этот человек прекрасно осознавал свою оплошность и стал торопливо извиняться:

– Прошу прощения, Вангье, прошу прощения, Вангье, этот скромный слуга всего лишь сказал о своем мнении и не следил за языком, прошу, простите, Вангье....

Цзин Чэн слушал эту болтовню безо всякого интереса, он думал только о том, что эти люди, пытающиеся перекричать друг друга, никогда не сравнятся с его послушным маленьким и милым щеночком.

Сейчас его голова была забита только мыслями о мирно спящем лице Су Яна сегодня утром. Он ушел сегодня несколько раньше, поэтому не смог покормить своего маленького питомца, поэтому он очень хотел поскорей со всем закончить и уйти. Разговоры о сельских делах и проблем социального обеспечения раздражали слух, поэтому он не собирался поддерживать диалог.

Жаль, что его мечте так и не было суждено сбыться, потому что он увидел неожиданно появившегося во дворце Ву Синдэ, который шел к нему.

Генерал Ву, не смотря на свои годы, был все еще бодр, свеж и в боевой форме, казалось, он не шел, а маршировал. Толпе вокруг Цзин Чэна хватило одного взгляда на мрачное лицо генерала, чтобы принять мудрое решение уйти, быстро кинув слова прощания, они разбежались.

На сегодняшний день, люди со стороны генерала Ву и со стороны Ронг Циньвана были словно огонь и вода. Даже королевские придворные не осмеливались спрашивать об их отношениях, даже они не были теми людьми, кто мог просто чесать языком на эту тему. Что же касается обид между ними, то какой-нибудь балабол в чайном доме за пару монет будет готов распинаться об этом целый день.

С тех пор как внук старого генерала Ву разорвал помолвку и попытался сбежать, разжигая скандал, после которого Ронг Циньван был унижен, семьи разорвали все связи. Месяц назад, когда Ронг Циньван вернулся после того, как одержал блестящую победу, люди думали, что семьи Ву и Тао будут слезно просить прощения.

Никто и подумать не мог, что наследный принц захочет исполнить волю покойного императора, не оставляя Ронг Циньвану иного выбора, кроме как вступить в брак с молодым господином семьи Тао.

Изначально неправой была только сторона семьи Ву. Но затем Ронг Циньван вдруг не появляется в день свадьбы, это смутило Министра и семью Ву. Что касается молодого господина семьи Тао, то после того, как он сел в четырехместный седан, чтобы сочетаться узами брака с Вангье, никакой церемонии поклонения Небу и Земле не происходило. На самом деле, с тех пор его никто не видел и не было никаких вестей о том, жив он или мертв.

Заметка: 拜堂 (Bàitáng) : свадебная церемония; сначала священник просит молодоженов поклониться Небу и Земле, потом родителям жениха и старейшинам, а в конце друг другу.

Между ними было столько желчи и глубоких обид, что даже если бы это была обычная семья, они не смогли бы просто проглотить свою гордость, что уж говорить о таких великих и авторитетных семьях Великого Мин.

Итак, сейчас, Ву Синдэ подошел к Цзин Чэну и сложил руки в знаке приветствия.

– Как поживает Вангье?

Цзин Чэн равнодушно кивнул.

– Спасибо, генерал Ву, за беспокойство.

Пронзительный блеск заинтересованности осветил мутные глаза Ву Синдэ. Серьезный, достойный человек, стоявший перед ним, имел отталкивающую холодную и властную ауру. В прошлом он показывал сдержанный и скромный нрав, теперь он смело показывал таланты и безоговорочную доблесть. Таким был настоящий Цзин Чэн.

На самом деле большинство гулявших слухов были сильно приукрашены. Ву Синдэ не держал зла на Цзин Чэна, в какой-то степени он даже восхищался этим мужчиной. Что же касается его непутевого внука, то пока он жив, Ву Синдэ готов позволить мальцу встретиться с результатами своих действий, немного трудностей ему не помешает.(Прим.п: ... хех «жив», да?)

Но вспомнив слезные мольбы дочери, он сжал зубы:

– Ронг Вангье, это касается сражения на Южно-Китайском море, этот старик хотел бы поделиться своим скромным мнением, если Вангье угодно будет выслушать, я продолжу.

Что-то промелькнуло в глазах Цзин Чэна.

– Генерал Ву слишком скромен, для меня будет честью выслушать наставления такого ветерана, как вы.

Видя, что Цзин Чэн охотно соглашается, Ву Синдэ расслабился.

– Тогда... почему бы не обсудить это в резиденции Вангье.

Цзин Чэн кивнул.

– Конечно. После вас, генерал Ву.

– Что вы, Вангье, после вас.

На лице Ду Синдэ можно было прочитать радостное предвкушение. В глаза Цзин Чэна наоборот были мрачными и непроницательными. Проблемы Южно-китайского моря были всего лишь предлогом, он знал, что генерала интересует щеночек, сидящий в его комнате.

Несколько дней назад домоправитель сообщил о том, что старую служанку, приехавшую с приданным от семьи Тао, тайно выкрали. Конечно же, она рассказала все, что знала о ситуации с Тао Цзию.

Губы Цзин Чэна изогнулись в холодной улыбке. Его собственность – его дело, и он не потерпит никакого вмешательство со стороны.

Ву Синдэ очень не хотелось устраивать весь этот фарс со встречей, но Ву Сюян очень жестко рассказала о недуге Тао Цзию. Она рассказала, каким он теперь стал глупым и простодушным, как плачет, когда над ним издеваются, как матушка Ву уже месяц с ним не виделась с тех пор, как они вошли в резиденцию Вангье, и что она могла только расспрашивать, или слышать отрывки разговоров из кухни, где обсуждали его плохой аппетит в последнее время.

Дочь была полностью его копией: холодный и спокойный нрав, всегда собрана, никогда не показывает своих эмоций или слабостей. Поэтому ее мольбы так тронули его.

Ладно-ладно, он просто посмотрит на обстановку со стороны.. если ничего такого не будет, это даст хоть какое-то душевное спокойствие его дочери.

Так, у обоих были свои собственные мотивы. Как только они добрались до резиденции, Цзин Чэн повел гостя в кабинет, где разложил схемы и планы, чтобы обсудить проблему.

У обоих был острый ум, сколько, по-вашему, они могли предложить и рассмотреть вариантов решения такой незначительной проблемы, как набеги со стороны Южно-Китайского моря.

Изначально план Ву Синдэ состоял в том, чтобы затянуть дискуссию до полуденной трапезы, тогда бы он предложил пообедать вместе и заодно пригласить внука. Но он был настолько увлечен убедительными словами Цзин Чэна, что не заметил, как вопрос был уже решен.

Старший застыл на мгновение в нерешительности с мрачным лицом.

Цзин Чэн искренне попрощался с гостем, Ву Синдэ не мог набраться храбрости, чтобы напроситься на бесплатный обед. Поэтому, он просто сердито махнул рукавами и раздраженный удалился.

=========

Проводив Ву Синдэ, Цзин Чэн приказал приготовить немного рисового отвара и немного закусок, затем лично отнес их в свои покои.

Су Ян сидел лицом к окну, обхватив колени. Из-за большого красного стола из сандалового дерева его стройная фигура казалась еще меньше; длинные и черные, как смоль, волосы рассыпались по столу. Он пристально смотрел в окно, в котором казалась грушевое дерево в самом цвету.

Цзин Чэн отложил принесенную еду и подошел, обнимая его сзади.

– Проголодался?

Су Ян продолжал всматриваться в белоснежные цветы груши, продолжая молчать.

– Если ты не ответишь, я прикажу сейчас же срубить это дерево. – сказал Цзин Чэню.

Су Ян тут же обернулся и схватил его рукава в умоляющем жесте.

– Нет, не надо, мне оно так нравится, не срубай.....

Что-то промелькнуло в глазах Цзин Чэна. Он схватил Су Яна за подбородок.

– Проголодался или нет?

Су Ян покачал головой. В последнее время он все меньше требовался в еде.

Цзин Чэн пробормотал себе что-то под нос, затем он взял ложку зачерпнул немного водянистого отвара. Он поднес ложку к губам Су Яна и приказал:

– Пей.

Су Ян послушно открыл рот и медленно проглотил отвар.

Цзин Чэн едва улыбнулся и продолжил кормить его с ложки. Милый и послушный питомец принадлежал ему и только ему одному.

– Сегодня приходил твой дедушка. – сказал Цзин Чэн в очередной раз зачерпывая отвар.

Су Ян поднял глаза и озадаченно посмотрел. Цзин Чэн мягко рассмеялся.

– Понятно, ты можешь его вспомнить. Вопреки ожиданиям, он все еще питает к тебе, его внуку, слабость. Он очень хотел тебя видеть.

– Значит, я смогу увидеться с ним? – спросил Су Ян.

Цзин Чэн прекратил двигаться и поднял бровь:

– Ты хочешь увидеться с ним?

Су Ян медленно кивнул, его глаза были светлыми и сияющими.

– Хочу видеть его, а еще маму тоже и матушку Ву, и А Гуя. Я ни с кем не виделся очень давно, а здесь скучно, хоть с кем-нибудь...

Цзин Чэн положил ложку на стол и провел большим пальцем по губам Су Яна, стирая слабые следы рисового отвара.

– Но я на это не согласен. – решительно заявил он, - Тебе запрещено видеться с кем-то еще, и другие не имеют права видеть тебя. Ты мой, и принадлежишь только мне.

Су Ян был настолько зол, что его пальцы задрожали. Ему потребовалось все оставшееся самообладание, чтобы подавить клокочущую ярость, которая рвалась наружу. Он понимал, что сейчас его психика не в самом лучшем состоянии, но он не мог подавить свое уныние из-за беспомощности.

Он уткнулся лицом в грудь Цзин Чэна, чтобы скрыть свое перекосившееся лицо.

Он приглушенным голосом начал умолять:

– Фуцзюн, я скучаю по маме, я хочу погулять, я не хочу сидеть взаперти, здесь темно и холодно, мне здесь не нравится.

Цзин Чэн прикоснулся к его шелковистым волосам и мягко сказал:

– Веди себя хорошо, ты всегда должен находиться со мной, поэтому привыкай.

Су Ян непрерывно повторял одно и то же, словно не понимая свои слова:

– Мне здесь не нравится, не нравится, хочу к маме, я не хочу здесь оставаться.

В конце концов, он перешел на мягкий приглушенный шепот.

Цзин Чэн приподнял брови, его голос сквозил холодом:

– Ты смеешь ослушаться меня?

Су Ян понимал, что начинал злить его, но прямо сейчас он был слишком огорчен, чтобы контролировать свои бурлящие эмоции. Если бы Цзин Чэн сейчас начал его мягко успокаивать, он, возможно, смог бы взять себя в руки, но у Цзин Чэна не было в этом никакого опыта. Поэтому, когда он начал угрожать, Су Ян окончательно сломался и начал рыдать.

Примечание:

Гном: Wō (倭) – здесь гном. Уничижительный способ обращения к японцам в древние времена.