как прошел их первый раз?

Крис приехал к Феде в субботу вечером, летом. Смотрели какой-то фильм, не досмотрели. Федя сидел у Криса между ног на диване, спиной к его груди. Крис водил пальцами по его руке — от запястья к локтю, медленно, задумчиво.— Федь, — сказал Крис. Голос низкий, чуть хрипловатый.— М? — Федя откинул голову ему на плечо.— Я больше не могу ждать.Федя замер. Сердце пропустило удар.— Чего ждать? — спросил он, хотя знал.Крис не ответил. Он просто перехватил его лицо ладонью, повернул к себе и поцеловал. Не как раньше — нежно и коротко. А глубоко, со вкусом вина, с намёком на то, что будет дальше.Федя выдохнул ему в губы и развернулся на диване. Теперь они сидели лицом к лицу. Крис смотрел на него своими зелёными глазами — серьёзно, спрашивая разрешения. Федя кивнул. Сам едва заметно.— Да, — сказал он. — Сегодня.Они целовались долго. В гостиной, на диване. Потом в коридоре, когда Крис вёл Федю в спальню, не разрывая поцелуя. Потом у кровати — раздевая друг друга медленно, без спешки.Федя дрожал. Не от холода. От того, как руки Криса скользили по его телу — уверенные, тёплые, изучающие. От того, как Крис шептал его имя — тихо, почти благоговейно.— Боишься? — спросил Крис, остановившись.— Нет, — Федя провёл пальцами по его щеке. — С тобой — нет.Крис улыбнулся той самой кривоватой улыбкой. Осторожно уложил Федю на постель.— Если будет больно или некомфортно — скажи сразу. Остановимся.— Не остановишься, — усмехнулся Федя.— На колени.Два слова. Федя падает, будто ему подрубили сухожилия. Паркет холодит колени через тонкую ткань штанов. Крис возвышается над ним — тень, падающая на мелко дрожащую фигуру.— Ты сегодня забыл, как обращаться ко мне.Не вопрос. Утверждение. Крис берет Федю за волосы — коротко, жестко, наматывая пряди на кулак, — и заставляет запрокинуть голову. У Феди перехватывает дыхание. Шея открыта, кадык дергается.— Хозяин, — выдыхает Федя. Голос тонкий, чужой.— Поздно.Крис разворачивает его и толкает лицом в пол. Не больно — унизительно. Федя распластан, руки прижаты к бокам, поза смирения. Крис садится на него верхом — не тяжело (он держит свой вес), но весомо. Коленями сдавливает ребра.— Будешь считать. Вслух.Первый удар ладонью по ягодицам — резкий, звонкий. Федя дергается, но Крис уже сильнее придавливает его к полу.— Раз, — шепчет Федя.— Не слышу.— РАЗ.Удары сыплются мерно, с паузами, чтобы Федя успел проговорить каждое число. Кожа горит уже после пятого. После десятого Федя всхлипывает. Крис останавливается, гладит место удара — почти нежно, отчего Федя выгибается, и Крис чувствует это бедром.— Мокрый уже? — голос Криса низкий, с ноткой презрения. — Так быстро. Грязный мальчик.Он стаскивает с Феди штаны вместе с бельем одним рывком, переворачивает на спину. Федя не прикрывается — знает, нельзя. Стоит под взглядом Криса, весь красный, со следами пальцев на бедрах, с твердым членом, прижатым к животу.Крис не торопится. Достает ремень, складывает вдвое — Федя зажмуривается, но удар приходится рядом, в пол. От грохота Федя подпрыгивает.— Глаза открой.Федя открывает. Крис одной рукой сжимает его горло — не душит, просто держит, чувствуя, как бьется пульс под большим пальцем. Другой рукой расстегивает ширинку.— Ты знаешь, что делать.Федя тянется губами, но Крис оттягивает его за волосы назад.— Не руками. Только ртом. И не двигайся, пока я не разрешу.Федя опускает руки, заводит их за спину — перекрещивает запястья, подставляясь под невидимую связку. И наклоняется, широко раскрытым ртом, чувствуя запах кожи, пота, собственной паники.Крис входит медленно, контролируя каждое движение рукой на затылке Феди. Смотрит вниз — маленький, послушный, с мокрыми ресницами, давится, но терпит. И когда Крис наконец двигается быстрее, жестче, загоняя в горло, Федя мычит — не от боли, от счастья.Потом Крис кончает ему в рот, зажимает нос пальцами, заставляя проглотить. Федя давится, кашляет, но глотает. Крис гладит его по щеке влажной ладонью.— Хороший мальчик.Федя плачет. Тихо. И улыбается.А потом тишина. Тяжёлое дыхание. Крис лежит рядом, прижимает Федю к себе, гладит по мокрой спине.— Ты как? — спрашивает шепотом.— Живой, — Федя утыкается носом ему в грудь. — Это было...— Что?— Хорошо. Очень хорошо.Крис целует его в макушку. Вздыхает.— Ты мой, — говорит просто. Без пафоса.— Твой, — соглашается Федя.Они засыпают под утро. Переплетённые. Уставшие. Счастливые.За окном начинается новый день. У них впереди много таких дней.Федя любил чувствовать себя маленьким, особенно в таки моменты:)