...

На самом деле не было никакого моста и никакого обрыва.

​Джейк сидит на узкой койке в стерильной, пустой комнате с мягкими стенами. Его руки стянуты рукавами смирительной рубашки. Он не учится в медицинском, он не сжигал свой дом. Его нашли в той самой оранжерее через неделю после похорон Хисына  он пытался откопать друга голыми руками, разговаривая с пустотой.​Все те эпичные битвы с грабителями, крылья, чернеющие от боли, и небесные допросы  всё это происходило внутри его черепной коробки.

​

​— Он придет сегодня,  шепчет Джейк, раскачиваясь взад-вперед. Его глаза впали, а губы потрескались. — У него были черные крылья вчера. Он сказал, что он падает...​Санитар, стоящий у двери, тяжело вздыхает и записывает что-то в планшет.

— Снова бредит про ангелов,  негромко говорит он коллеге.  Третью дозу седативного?​— Да. Он вчера чуть не выколол себе глаза, кричал, что свет слишком яркий и он видит какой-то Храм Тишины. Бедный пацан. Тот парень, Хисын, кажется, был единственным, кто его держал в узде. А теперь...

​​Джейк не слышит их. В его мире сейчас закат. Он стоит на краю бесконечного сияния, и перед ним  Хисын. Хисын улыбается, его кожа светится, и он протягивает руку.

​— Ты пришел,  всхлипывает Джейк в своем воображении, прижимаясь лбом к холодной стене палаты.

— Ты правда пришел.​В реальности Джейк просто бьется лбом о мягкий мат, из его рта течет слюна, а взгляд направлен в никуда. Он создал себе бога из мертвого мальчика, чтобы не признавать простой и страшный факт

​Хисын гниет в сырой земле. А Джейк  тот, кто не обернулся, когда был нужен больше всего.

​И это осознание  единственный ад, который существует на самом деле. Хисын умер в 21:42 на операционном столе, и больше никогда, ни в каком обличии, не возвращался. Всё остальное  лишь милосердная ложь безумия.

Он бежал по ночному шоссе в одной лишь тонкой больничной пипижаме. Со стороны он выглядел как призрак босой, исхудавший, с безумным блеском в глазах. Но в своем сознании Джейк летел. Он видел, как рядом с ним, касаясь плечом его плеча, бежит Хисын.​— Еще немного, Джейк-и!  шептал воображаемый голос.— Там, на высоте, завеса порвется. Там мы снова будем вместе.

​Джейк верил этому голосу больше, чем самому себе. Он не видел колючей проволоки, не слышал сирен преследования позади. Для него это были демоны, пытающиеся удержать его в плену.

​

​Он взобрался на крышу недостроенного высотного здания на окраине города. Город внизу лежал как россыпь дешевых страз  фальшивый, холодный, пустой.

​Джейк встал на самый край бетонной плиты. Порывистый ветер едва не сбивал его с ног, но он только смеялся, раскинув руки.​— Смотри, хён!  закричал он в черную бездну. — Я иду к тебе! Ты же обещал, что поймаешь? Ты обещал, что у тебя есть крылья!

​Он сделал шаг вперед.​В этот момент в его мозгу вспыхнул последний, самый яркий кадр. Он увидел Хисына  не ангела, не сияющее существо, а того самого бледного, больного мальчика в окне больницы. Хисын смотрел на него с бесконечной печалью и шептал

«Зачем, Джейк? Зачем ты это делаешь?»

​Но было уже поздно.​

​Тело Джейка летело вниз три секунды. За эти три секунды безумие внезапно отступило, оставив после себя ледяную, кристально чистую ясность. Золотое сияние погасло. Крылья Хисына растворились в ночном воздухе.

​Джейк остался один. Наедине с гравитацией и смертью.​Он не встретил Хисына в воздухе. Он не почувствовал теплых объятий. Был только свист ветра в ушах и осознание того, что он совершил самую страшную ошибку в своей жизни.​

Глухой удар.

​На асфальте стройплощадки замерло сломанное тело. Из кармана больничных штанов выпала зажатая в кулаке грязная фенечка  та самая, которую он когда-то сплел вместе с другом.​Утром санитары найдут его. В отчетах напишут: «Пациент совершил самоубийство на почве острого психоза». Никто не напишет о любви, об ангелах или о чувстве вины, которое выжгло человека изнутри.

​Джейк так и не понял, что Хисын хотел, чтобы он жил. Он выбрал смерть, следуя за призраком, которого сам же и создал.

...