Jake...

В мгновение ока грязный переулок исчез. Хисын оказался в Храме Суда  холодном, пугающе огромном зале, где стены были сотканы из застывшего света. Перед ним не было людей, только Высшие Сущности, чьи голоса звучали как гул тектонических плит.

​— АНГЕЛ ЛИ ХИСЫН,  эхо прокатилось под сводами.

— ТЫ НАРУШИЛ ПЕРВЫЙ ЗАКОН. ТЫ ОБНАЖИЛ СВОЮ СУТЬ ПЕРЕД СМЕРТНЫМ. ТЫ КОСНУЛСЯ ПРАХА.

​Хисын стоял, тяжело дыша. Его крылья больше не были гордостью небес. Они стали пепельно-серыми, тяжелыми, а перья на концах начали осыпаться черной гарью. Каждый раз, когда он вспоминал тепло руки Джейка на своей щеке, по крыльям пробегала судорога боли.

​— Он умирал!  выкрикнул Хисын, и его голос сорвался.

— Вы дали мне вечность, чтобы я смотрел на его страдания? Это не милосердие, это садизм!

​— ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ЕГО УТЕШЕНИЕМ В МЫСЛЯХ, А НЕ ЩИТОМ В БОЮ, прогремел ответ.  ПОСМОТРИ НА СЕБЯ. ТВОЙ СВЕТ ГАСНЕТ. ТЫ ПАХНЕШЬ КРОВЬЮ, АЛКОГОЛЕМ И ГРЯЗЬЮ. ТЫ СТАНОВИШЬСЯ ТЕМ, ЧТО ТЫ СПАСАЕШЬ.

​— Я не жалею,  Хисын поднял голову, и в его глазах вспыхнуло упрямство смертного.

— Если цена за его жизнь — мой свет, забирайте его весь.

​— ЦЕНА БУДЕТ ВЫШЕ,  голоса стали тише и суровее.

— МЫ ЛИШАЕМ ТЕБЯ ПРАВА ВИДЕТЬ ЕГО. ТЫ БУДЕШЬ ЗАКЛЮЧЕН В ТЕМНИЦУ ТИШИНЫ, ПОКА ТВОИ КРЫЛЬЯ ПОЛНОСТЬЮ НЕ СТАНУТ ЧЕРНЫМИ. И КОГДА ПОСЛЕДНЕЕ ПЕРО ПОТЕМНЕЕТ  ТЫ ПАДЕШЬ НА ЗЕМЛЮ ЧЕЛОВЕКОМ. НО ТЫ ЗАБУДЕШЬ ВСЁ. ТЫ ЗАБУДЕШЬ ЕГО ИМЯ. ТЫ ЗАБУДЕШЬ СВОЮ ЛЮБОВЬ. ВЫ БУДЕТЕ ЖИТЬ В ОДНОМ ГОРОДЕ, НО ПРОЙДЕТЕ МИМО ДРУГ ДРУГА, КАК НЕЗНАКОМЦЫ.

​Хисын вздрогнул. Забыть Джейка? Это было хуже, чем уничтожение.​— Пожалуйста...  прошептал он.  Оставьте мне хотя бы память.

​— ВЫБИРАЙ, ХИСЫН. ВЕРНИСЬ К СЛУЖЕНИЮ СЕЙЧАС, ОСТАВЬ ЕГО ЕГО СУДЬБЕ, И ТЫ СОХРАНИШЬ СВЕТ. ИЛИ ОСТАВАЙСЯ ПРИВЯЗАННЫМ К НЕМУ  И ТЕРЯЙ СЕБЯ ПЕРО ЗА ПЕРОМ.

​​Его не выгнали. Его заперли в пространстве между мирами. Хисын сидел в пустоте, обняв свои почерневшие колени. Он видел через пелену тумана, как Джейк очнулся в переулке один.​Джейк метался, звал его, трогал свою зажившую губу и не понимал  был ли это бред или чудо. Джейк перестал пить, но начал искать информацию о «призраках» и ангелах, он стал одержим идеей снова увидеть Хисына.

​А Хисын в своей клетке чувствовал, как каждое утро на его крыльях чернеет еще один ряд перьев. Это было мучительно долго. Каждое почерневшее перо отнимало один фрагмент его воспоминаний.

​— Сегодня я забыл цвет его глаз...  шептал Хисын, вцепляясь в свои волосы.

— Завтра я забуду звук его смеха...

Теперь Хисын приходил к нему только в предрассветные часы, когда грань между мирами истончается до предела. Его крылья уже почти полностью стали цвета воронова крыла  тяжелые, обугленные, они больше не несли его, а тянули вниз, к сырой земле.

​Джейк после той ночи в переулке изменился. Он перестал искать смерти, но стал одержим. Он купил сотни свечей и расставил их по всей своей квартире. Он не спал по ночам, вглядываясь в тени, надеясь увидеть тот самый силуэт.

​— Я знаю, ты здесь, шептал Джейк, сидя на полу в окружении огней.

— Я чувствую запах гари и озона. Хён, если ты страдаешь из-за меня... просто подай знак.​Хисын стоял прямо за его спиной. Его черные крылья укрывали Джейка, словно темный кокон. Он хотел обнять его, но знал: его прикосновение теперь может обжечь, ведь в нем осталось слишком мало света.

​

​В одну из ночей Джейк, измученный бессонницей, забылся тяжелым сном прямо на полу. Одна из свечей накренилась и упала на ковер. Огонь начал быстро ползти по комнате, пожирая старые газеты и книги.

​Хисын видел это. Он понимал если он сейчас использует силу, его крылья почернеют окончательно, и он падет в ту же секунду. Но он не колебался.​Он не стал тушить огонь. Он сделал нечто более опасное. Он вошел в сон Джейка

​Это было запрещено строже всего  вмешательство в разум. Хисын предстал перед Джейком в его сне: они снова были в той самой оранжерее, до болезни, до ссор. Хисын выглядел как прежде сияющий и живой.​— Джейк-и, проснись, нежно сказал он, касаясь его лба.

— Тебе нужно уходить. Вставай, родной мой.

​В реальности Джейк резко распахнул глаза. Комната была полна едкого дыма. Он закашлялся, закрывая лицо рукой, и бросился к выходу. Но перед тем как выбежать, он обернулся.

​В центре пылающей комнаты, среди огня, он увидел высокую фигуру. Крылья Хисына в пламени казались не черными, а золотыми. Это было последнее, что Хисын смог дать ему  свое присутствие.​

​Когда Джейк оказался на улице, он закричал, глядя на окна своей квартиры. В этот момент в Храме Суда лопнула последняя цепь, удерживающая Хисына.​Последнее белое перо на самом сгибе его крыла вспыхнуло и обратилось в пепел.​Хисын почувствовал, как его сознание разрывается. Имена, даты, лица... всё начало стираться, словно записи на доске, по которой провели мокрой тряпкой.

«Джейк... Джейк... Д...»  это было последнее, за что он цеплялся.

.....

​С диким криком, который не слышал никто, кроме звезд, Хисын сорвался вниз. Он падал не как ангел, а как человек  тяжело, страшно, сквозь слои атмосферы, прямо в холодные объятия города.

​Хисын приходит в себя на лавочке в парке через дорогу от сгоревшего дома Джейка. На нем обычная одежда, в кармане ни одного документа. Он смотрит на пожарные машины и на плачущего парня у ворот, но его сердце молчит. Он не узнает Джейка.