It's my fear...

Прошла неделя. После того случая в школе и скандала на пороге дома, жизнь Джейка превратилась в ад. Он верил словам матери Хисына  верил, что это он виноват, что его неправильная любовь убивает Хисына, доводит его до истощения.

​Джейк решил если он исчезнет из жизни Хисына, тому станет лучше.

​Школьные коридоры.

​Джейк теперь приходил в школу за минуту до звонка и уходил сразу после последнего урока. Он прятал глаза за челкой и постоянно носил наушники, чтобы не слышать ничего вокруг.​Но Хисын не сдавался. Несмотря на то, что он едва держался на ногах, он караулил Джейка у шкафчиков.

​— Джейк! Подожди! Хисын схватил его за локоть. Его пальцы были тонкими, как спички, и совсем не держали силу.

​Джейк резко выдернул руку, даже не обернувшись. Сердце в груди ныло так, будто его резали тупым ножом.

— Оставь меня, Хисын. Твоя мать права  я только всё порчу. Тебе нужно лечиться, отдыхать... без меня.

​— О чем ты говоришь?  голос Хисына сорвался на хрип. Он прислонился спиной к холодным шкафчикам, потому что в голове снова начался шторм.

— Она наговорила лишнего, ты же знаешь её... Джейк-и, посмотри на меня. Пожалуйста.

​Джейк замер, но не повернулся.

— Я не хочу быть причиной твоей смерти, хён. Если тебе станет легче без меня значит, так надо.​Он быстро зашагал прочь, сжимая кулаки до белых костяшек.

​Библиотека.

​Хисын нашел его в их углу. Джейк сидел там, уткнувшись в книгу, которую не читал.​— Я не уйду, пока мы не поговорим,  Хисын сел напротив.

Его правый глаз теперь немного косил, он не мог сфокусировать взгляд на Джейке, и это выглядело пугающе.

— Мне страшно, Джейк. Понимаешь? Мне страшно засыпать, потому что я не знаю, проснусь ли я. А ты... ты единственный, кто заставляет меня бороться. Почему ты бросаешь меня именно сейчас?

​Джейк поднял голову. Увидев, как Хисын мучается, как его лицо искажается от боли, которую он пытается скрыть, Джейк сорвался.

​— Потому что я не могу смотреть, как ты умираешь!  прошептал он в ярости, и слезы брызнули из его глаз.

— Ты бледный как труп, Хисын! Ты кровью харкаешь! А твои родители говорят, что это из-за меня. И я... я начинаю в это верить. Уходи. Иди к ним. Пусть они тебя спасают.

​Хисын смотрел на него долго, а потом медленно встал. Его качнуло в сторону, он задел стол, и стопка книг с грохотом упала на пол.

— Они не спасут меня, Джейк,  тихо сказал Хисын.

— Никто не спасет.​Он развернулся и пошел к выходу. Это был первый раз, когда он не обернулся.

             ДОМ ХИСЫНА

Мать Хисына всегда была женщиной порядка. Для неё слабость сына была не поводом для жалости, а досадным дефектом, который мешает его блестящему будущему.

Ей надоело смотреть на его бледное лицо и вечные отлучки в туалет.

​Вечером того же дня, когда Хисын вернулся из школы, она ждала его в гостиной.

​— Зайди ко мне, бросила она, даже не глядя на него.​В её кабинете пахло дорогим парфюмом и стерильностью. Она заставила Хисына сесть под яркую лампу и внимательно осмотрела его лицо.

​— Ты выглядишь как наркоман, Хисын. У тебя расширены зрачки, и ты постоянно держишься за голову. Либо ты что-то принимаешь вместе со своим Шимом, либо ты симулируешь, чтобы не готовиться к финалам.​— Мама, мне правда плохо...  прошептал Хисын.

​Она не слушала. Она резко схватила его за подбородок, поворачивая голову к свету.

— Открой рот.​Хисын повиновался. На небе и внутренней стороне щек она увидела мелкие лопнувшие сосуды  результат жуткого внутричерепного давления.

Но вместо сочувствия в её глазах вспыхнуло раздражение.​— Завтра в восемь утра мы едем в клинику к моему знакомому. Мы сдадим все анализы. И если выяснится, что ты здоров и просто тратишь моё время из-за стресса по этому мальчишке... ты его больше никогда не увидишь.

​                 ....

​Хисын лежал в своей кровати, чувствуя, как подушка под головой буквально вибрирует от боли. Он достал телефон и дрожащими пальцами написал Джейку:​"Завтра меня везут в больницу. Мама злится. Джейк, мне очень плохо. Прости меня за всё".

​Джейк увидел сообщение, но не ответил. Он сидел в своей комнате, кусая губы до крови, и думал, что если он ответит, то снова сделает Хисыну больно.​

          Клиника.

​Утро было серым. В частной клинике всё происходило быстро. МРТ, анализы крови, бесконечные коридоры. Хисын сидел на кушетке в белом халате, чувствуя себя уже наполовину мертвым.

​Врач зашел в кабинет с папкой в руках. Его лицо было непроницаемым, но он не смотрел на Хисына. Он смотрел на его мать.

​— Госпожа Ли... боюсь, дело не в переутомлении.

​Мать Хисына выпрямилась, сложив руки на груди.— И в чем же?

​— У вашего сына глиобластома. Четвертая стадия. Опухоль слишком большая и находится в зоне, которую нельзя оперировать.

​В кабинете стало так тихо, что было слышно, как жужжит лампа. Мать Хисына медленно опустилась на стул. Её идеальная маска дала трещину.

— И... сколько?  её голос впервые дрогнул.​Врач вздохнул.

— Месяц. Может, меньше. Мы можем предложить паллиативную помощь, чтобы уменьшить боли, но... чудо здесь невозможно.

​Хисын сидел на кушетке и смотрел в окно. Он не плакал. Он только подумал о том, что так и не ответил Джейку на его последнее Уходи...