Глава 2

Вечер я провела в редкой для себя тишине — празднуя и успокаивая мысли. Заказала пиццу, из холодильника достала бутылку вина, которая стояла там вечность. Тёплые коробки пахли томатами и тмином, бокал — терпкой вишнёвой кожицей. Я ела медленно, делая пометки в блокноте: С.А.Т. корп. — охранные технологии; владельцы — трое друзей; филиалы; базовые продукты; контакты. Страницы чуть шуршали под ладонью, ноутбук гудел ровно, будто уговаривал не торопиться.

В мыслях всплыл Майк. На собеседовании он держался безукоризненно: вежливо, сдержанно, ни намёка, ни лишнего взгляда. Только спокойный голос и аккуратные формулировки. «Вот бы так и дальше», — отметила я и перечеркнула в списке пункт «опасаться шефа».

На следующий день я пришла пораньше, прихватила для администратора кофе — хотелось произвести хорошее впечатление и немного расслабиться самой. Стакан был горячим, крышка скрипнула — и на стойке сразу запахло ванилью.

Девушка за стойкой подняла взгляд. Тёмные волосы в аккуратном хвосте, мягкая улыбка — так встречают не первый десяток людей в день, но её взгляд был живым.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе... Я Ева. Сегодня первый день. Я подумала, что... это вам. — Поставила кофе.

Она удивлённо улыбнулась, чуть порозовев.

— Спасибо. Я Даша. Очень приятно.

Я опёрлась на край стойки, подбирая слова:

— Слушай... наш босс... он вообще хороший человек?

Даша улыбнулась уголком губ, поправила бейджик — жест привычный, спокойный:

— Да. Я здесь полгода — и он ни разу не сорвался. Честно. Часто уезжает, любит порядок. Если работа сделана — хвалит. Тебе волноваться не о чем.

Мне стало легче. Сладкая пенка от кофе прилипла к губам, и внутри всё чуть отпустило.

Поблагодарив, я прошла через кабинет шефа в свой маленький: свет из окна, чистый стол, запах новой мебели. Майка не было.

Первый день я почти не выходила — только в уборную и за водой. Привыкала к маршрутам: шкаф с архивом, принтер (тихо постукивает роликами), почта, таблицы. Плечи постепенно опускались, пальцы поймали ритм: щелчок клавиши — вдох; прокрутка — выдох. На обед Даша позвала в соседнее кафе: суп дня, мягкий хлеб, чужие разговоры фоном. Мы говорили о пустяках, и я поймала себя на том, что давно не смеялась так свободно.

День прошёл хорошо. За ним — второй, третий. Босс часто отлучался. Мы пересекались редко: «Ева, здравствуй», «Ева, до свидания». Взгляд — ровный, сдержанный; иногда задерживался на долю секунды дольше, чем нужно, — и всё. Ни лишних вопросов, ни непрошенных комментариев. Это устраивало. Мне было спокойно.

Спустя неделю я уже понимала ритм офиса. Зарплата оказалась достойной — я впервые почувствовала, что могу попросить аванс и закрыть часть долга. Мне выдали постоянный пропуск — пластиковая карточка приятно щёлкнула в чехле — и работа пошла увереннее. Я ближе познакомилась с Дашей: она улыбалась так, будто успевала обо всём подумать заранее, и всегда подавала документы аккуратно, словно боялась что-то помять.

Бизнес-центр жил своим ритмом. Двадцать этажей, стекло и металл. В холле пахло полиролью и кофейной пеной. Наш офис — на девятом. На этаже — кабинеты директора, бухгалтерии, айти-специалистов и стойка администратора. Всего нас — около семи человек, без меня. Лифты дышали металлом, кондиционеры шептали. По утрам в коридоре слышались каблуки и негромкое «доброе», которое тянулось, как тёплый пар от капучино.

К концу второй недели мне принесли персональный ноутбук и стопку бумаг. Я разгребала их почти неделю: проставляла визы, выравнивала таблицы, приводила письма к одному тону. К вечеру в кабинете оставался лёгкий запах бумаги и тёплого пластика, а за стеклом тянулся закат.

Коллектив оказался тихим: каждый в своих задачах, без ненужных «а у тебя что». Я чаще всего общалась с Дашей; остальных видела мельком — кивок, короткая улыбка, закрытая за спиной дверь. Даже Майка я перестала внутренне опасаться — он был предсказуем в лучшем смысле слова.

Казалось, всё идёт ровно и своим чередом. Медленный, понятный ритм. Пока однажды... не стали происходить странности. Сначала я списывала всё на рассеянность: открытые окна, пропадающие безделушки, мой шёлковый шарфик. А потом случилось то, что впервые заставило меня насторожиться по-настоящему.