Глава 4 Цена Победы

Охота на призрака

Прошла неделя. Неделя, наполненная бессонными ночами, литрами кофе и сотнями часов, проведенных за просмотром записей с камер видеонаблюдения. Отчаяние начало подкрадываться к Гэлберту. Таксидермист будто растворился в воздухе. Серебристый «Ягуар» мелькал в городе, но никогда не останавливался там, где его можно было бы отследить. Описание Реналда было слишком расплывчатым: «высокий, худощавый, пальцы пианиста, всегда в перчатках». Это мог быть кто угодно.

Мёрфи снова и снова прокручивал в голове слова Реналда: «Он всегда ездит на своем "Ягуаре", и иногда проводит свое время там же, где и вы». Где «там же»? В том кафе? В том кинотеатре? Или... в том месте, где они чувствуют себя наиболее уязвимыми?

В один из таких вечеров, когда дождь с новой силой обрушился на Олимпию, заставив даже самые оживленные улицы опустеть, Коллинз, работавший с раннего утра, примчался в участок. Он был бледен, но в его глазах горел лихорадочный огонек.

- Детектив! Детектив Гэлберт! - крикнул он, вбегая в кабинет. - Я нашел его! Я думаю, я нашел его!

Мёрфи поднял голову от бумаг.- Что? Как?

- Это было случайно! Я изучал записи из парка Грин-Ривер, в день убийства той девушки. Он не был в лесу. Но рядом с парком, в небольшом магазинчике, камеры зафиксировали... - Коллинз показал на экран ноутбука. - Вот! Это его машина. Припарковалась на короткое время. И вот, на секунду, когда он выходил...

На экране мелькнула фигура. Высокий мужчина в темном пальто, с низко надвинутым на глаза беретом. Он держал в руке пакет с продуктами. Но самое главное - на его руке, даже сквозь ткань перчатки, мелькнул след дорогой ткани. И на секунду, когда он повернул голову, Мёрфи увидел профиль - острый, с выдающимся подбородком.

- Это не «Ягуар», - сказал Мёрфи. - Он сказал, что «не всегда» ездит на нем. Но руки... руки похожи.

- А вот и нет, детектив! - возбужденно воскликнул Коллинз. - Я порылся в его истории, когда он вышел из магазина. Он купил дорогую страховку на... классический серебристый Jaguar E-Type 1967 года выпуска! Я проверил владение. Она зарегистрирована на фирму, которая занимается реставрацией антикварных автомобилей. И эта фирма... она находится всего в двух кварталах отсюда!

Это была первая реальная зацепка. Первая ниточка, которая могла вывести их на след настоящего Таксидермиста.

- Мы едем туда, - сказал Мёрфи, уже натягивая дождевик. - Бакли, ты остаешься здесь, присматриваешь за участком. Если что-то пойдет не так, активируй протокол. Коллинз, за мной.

Мастерская «Art of Time»Операция «Мастерская»

Вечер того же дня. Солнечный свет сменился серыми сумерками и новой волной ливня. Мёрфи и Коллинз стояли у кирпичного здания мастерской. Коллинз обнаружил, что владелец фирмы по реставрации - некто Адриан Вейн - идеально подходит под описание Реналда.

- Детектив, я вызвал подкрепление, они будут через пять минут, - прошептал Коллинз, сжимая пистолет.

- Не ждем. Он может уйти, - Мёрфи толкнул тяжелую дверь.

Внутри пахло лаком и смертью. В глубине зала, под единственной лампой, стоял серебристый Jaguar E-Type. Рядом с ним человек в безупречном пальто аккуратно укладывал в багажник обмотанный пленкой предмет, подозрительно похожий на человеческое тело.

- Полиция! Руки за голову! - крикнул Мёрфи.

Человек медленно обернулся. Его лицо было бледным, аристократичным, с ледяными глазами. Он не испугался. Он улыбнулся.- Вы опоздали на финал, господа.

Вейн молниеносно прыгнул за руль «Ягуара». Мотор взревел, и машина сорвалась с места, выбивая стеклянные двери мастерской.

- За ним! - крикнул Мёрфи.

Они выскочили на улицу, когда к воротам как раз подлетела патрульная машина. Водитель-патрульный, пытаясь перегородить путь «Ягуару», подставил борт. Удар был страшным. Металл заскрежетал, посыпались искры.

Вейн, выскочив из разбитого «Ягуара», выхватил пистолет. Раздались выстрелы. Двое полицейских, выбиравшихся из патрульной машины, упали замертво, даже не успев достать оружие.

- Нет! - закричал Коллинз и бросился вперед, пытаясь зайти сбоку.

Таксидермист обернулся и выстрелил почти не глядя. Пуля попала Коллинзу в грудь. Молодой детектив рухнул на асфальт, его кровь мгновенно смешалась с дождевой водой.

- Коллинз! - Мёрфи подлетел к нему, падая на колени. Лицо парня посерело, он хрипел, хватая ртом воздух. - Держись, парень! Не смей засыпать, слышишь меня?! Это приказ!

Мёрфи увидел, как Таксидермист, поправляя свои белые перчатки, которые теперь были забрызганы красным, пытается скрыться в переулках. Ярость, копившаяся пятнадцать лет, взорвалась внутри Гэлберта.

Он вскочил и бросился вдогонку. Он настиг Вейна у стены дома. Мёрфи не хотел стрелять - он хотел размозжить эту ледяную маску. Он замахнулся пистолетом, целясь рукоятью прямо в висок маньяка.

Но Таксидермист был невероятно быстр. Он перехватил руку Мёрфи в воздухе, вывернул её с хрустом, и в следующую секунду в руках Вейна оказался нож - тонкий, как скальпель. Но Мёрфи успел ударить его в ответ. Вейн выронил нож, выхватил свой пистолет и, почти в упор, выстрелил Мёрфи в бедро.

Гэлберт рухнул как подкошенный. Крик боли застрял в горле.

Таксидермист стоял над ним, тяжело дыша. Его белая перчатка была мокрой от крови Мёрфи. Он поднял пистолет, чтобы закончить начатое, но в этот момент со всех сторон взревели сирены и вспыхнули десятки прожекторов.

- Брось оружие! На землю! - кричал голос Беннета в мегафон.

Таксидермист медленно опустил пистолет. Он посмотрел на Мёрфи, лежащего в луже крови, и на его губах снова появилась та самая спокойная, жуткая улыбка.- Мы еще не закончили, детектив. Ваша балерина всё еще ждет своего танца.

Полицейские навалились на него, заламывая руки. Щелкнули наручники.

Мёрфи лежал на холодном асфальте, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Последнее, что он видел - как санитары грузят Коллинза в скорую. Парень был неподвижен.

- Джен... - прошептал Мёрфи, прежде чем темнота окончательно накрыла его.

Белый цвет. Он был повсюду - слепящий, стерильный, безжалостный. Мёрфи Гэлберт медленно открыл глаза, и первым, что он почувствовал, была не боль, а сухость во рту и тяжелый, липкий запах антисептиков. Нога казалась чужой, налитой свинцом, пульсирующей в такт бешеному ритму сердца.

Он попытался пошевелиться, но чья-то теплая рука тут же легла на его плечо, удерживая на месте.

- Даже не думай вскакивать, Гэлберт. Это тебе не боевик, - голос был тихим, надломленным, но в нем слышалась сталь.

Мёрфи с трудом сфокусировал взгляд. Рядом с кроватью, в неудобном больничном кресле, сидела Дженнифер. Её лицо было бледным, под глазами залегли темные круги - было ясно, что она не отходила от него ни на минуту. Волосы были небрежно собраны в хвост, а на её свитере виднелось маленькое бурое пятно. Его кровь.

- Джен... - прохрипел он. Голос не слушался. - Который час?

- Третий час ночи, Мёрфи. Или утро. Я уже сбилась со счета, - она наклонилась к нему, и он увидел слезы в её глазах, которые она отчаянно пыталась скрыть за строгостью. - Ты идиот. Настоящий, законченный идиот. Ты хоть понимаешь, что я чувствовала, когда мне сказали, что тебя везут на операционный стол с пулей в бедре?

Она начала легонько бить его кулаком по здоровому плечу, но её удары были невесомыми, полными отчаяния.- Ты обещал мне! Обещал, что будешь осторожен! А сам... бросился на него с рукояткой пистолета! Ты хотел стать героем посмертно?

Мёрфи попытался улыбнуться, хотя каждое движение отзывалось вспышкой боли в ноге. Он потянулся к её руке и переплел свои пальцы с её.- Тише, малыш... Это всего лишь царапина. Пуля прошла навылет, кость почти не задета. Я еще буду танцевать на нашей свадьбе, - он попытался пошутить, но шутка вышла слабой.

- Царапина? - Дженнифер горько усмехнулась, прижимаясь лбом к его ладони. - Хирург сказал, что еще пара сантиметров в сторону - и ты бы истек кровью до того, как приехала скорая. Не смей больше так делать. Слышишь? Никогда.

Мёрфи молча гладил её по волосам. В палате было тихо, только мерно пикал монитор, отсчитывая его пульс. Мир за окном больницы застыл в ночном безмолвии. Казалось, кошмар закончился - Адриан Вейн за решеткой, Таксидермист пойман. Но тишина в груди Мёрфи была тяжелой.

- Что с Коллинзом? - наконец спросил он. Его голос дрогнул.

Дженнифер замерла. Она медленно подняла голову, и Мёрфи увидел в её взгляде то, чего боялся больше всего.

- Он в реанимации, Мёрфи. В коме. Пуля задела легкое и позвоночник. Врачи... они не дают прогнозов. Говорят, что он крепкий парень, но... - она не договорила.

Мёрфи закрыл глаза. Перед ним снова всплыло лицо молодого детектива, его восторженный взгляд, его вера в то, что они делают правое дело. Коллинз был единственным, кто по-настоящему верил Мёрфи, когда все остальные отвернулись.

- Это я виноват, - глухо произнес Гэлберт. - Я потащил его туда без подкрепления. Я позволил ему подойти слишком близко. Я должен был его защитить, Джен. Я старый волк, я должен был почуять ловушку. А он... он просто хотел помочь.

- Перестань, Мёрфи, - Дженнифер придвинулась ближе, обнимая его так осторожно, будто он был сделан из того самого хрупкого фарфора. - Коллинз сам принял это решение. Он пошел за тобой, потому что ты - его наставник. Ты не мог знать, что Вейн окажется настолько быстрым.

- Мог, - отрезал Мёрфи. - Я всё знал. Я просто слишком хотел его поймать. Моя гордость стоила парню жизни, а двоим патрульным - их семей.

Он отвернулся к окну, глядя на далекие огни Олимпии. Город спал, не зная, какая цена была заплачена за его спокойствие. Таксидермист был в клетке, но Мёрфи не чувствовал победы. Он чувствовал только пепел во рту.

Дженнифер залезла на кровать рядом с ним, аккуратно устроившись на краю, и положила голову ему на плечо. - Посмотри на меня, - попросила она.

Мёрфи повернулся. Она поцеловала его - нежно, со вкусом слез и облегчения.- Мы прошли через это. Мы его взяли. Теперь нужно выжить самим. Ты нужен мне, Мёрфи. Живым. Целым. Пожалуйста, хотя бы раз в жизни, позволь себе просто быть человеком, а не детективом.

Он прижал её к себе, вдыхая её родной запах. Боль в ноге притупилась, сменившись щемящим чувством в сердце. Он знал, что завтра ему придется идти к родителям Коллинза. Знал, что Миллер будет пытаться сделать из этой трагедии «успешную операцию». Но сейчас, в этой стерильной тишине, была только она. И это было единственным, что удерживало его на плаву.

- Я люблю тебя, Джен, - прошептал он в темноту.

- Я тоже тебя люблю. А теперь спи. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Один месяц спустя

Утро выдалось холодным и серым, пропитанным тем самым пронзительным запахом мокрой хвои и бетона, который характерен для осени в штате Вашингтон. Адриан Вейн был казнен на рассвете. Всё прошло буднично, без пафоса и последних слов. Сухой, резкий залп во внутреннем дворе тюрьмы «Блэк-Рок» поставил окончательную точку в истории самого страшного монстра Олимпии.

Мёрфи не поехал на казнь. Ему не нужно было видеть, как гаснет жизнь в глазах этого человека, чтобы почувствовать финал. Он ощутил его по тишине, которая наконец-то воцарилась в его собственной голове - тишине, которую он не слышал последние пятнадцать лет.

Гэлберт вошел в здание реабилитационного центра. Он уже не пользовался тростью, хотя левое бедро всё еще неприятно ныло к дождю, напоминая о цене поимки «Таксидермиста». В руках он сжимал старый, потертый кожаный блокнот - тот самый, в который Коллинз с такой надеждой записывал каждую деталь дела.

В палате было светло. У окна, в ореоле мягкого утреннего света, сидела Дженнифер. Она читала какую-то медицинскую статью, но, услышав шаги, подняла взгляд. Её улыбка за последний месяц стала для Мёрфи единственным настоящим ориентиром, смыслом просыпаться по утрам.

На кровати лежал Коллинз. Он сильно похудел, его лицо было бледным, почти прозрачным, но он дышал сам. Две недели назад он вышел из комы, но почти не разговаривал, проводя часы в созерцании капель дождя на стекле.

- Привет, малец, - Мёрфи придвинул стул и сел рядом.

Коллинз медленно повернул голову. В его глазах больше не было того юношеского восторга, той наивной жажды справедливости. Там поселилась тяжелая, свинцовая мудрость человека, который заглянул за край и вернулся обратно, оставив там часть себя.

- Детектив... - его голос был тихим, надтреснутым, как старая пластинка. - Его... его больше нет? Это правда?

- Его больше нет, Коллинз. Сегодня утром в 6:02 всё закончилось. Официально. Навсегда.

Коллинз на мгновение закрыл глаза, и Мёрфи увидел, как впервые за всё время расслабились его плечи. Тяжелый груз, который парень нес в своем подсознании всё это время, наконец рассыпался в прах.

- Детектив, я... - Коллинз посмотрел на свои ладони, бледные и дрожащие. - Я не думаю, что смогу вернуться в убойный отдел. Кажется, я видел слишком много его «искусства». Оно теперь всегда со мной, когда я закрываю глаза.

Мёрфи положил свою тяжелую, мозолистую ладонь на плечо парня и слегка сжал его.- И это нормально, Коллинз. Слушай меня внимательно: ты сделал больше, чем многие за всю свою карьеру. Ты поймал того, перед кем пасовали целые управления. Теперь отдохни. У тебя впереди целая жизнь, и в ней не обязательно должны быть трупы и отчеты. Построй дом. Заведи собаку. Просто живи.

Мёрфи оставил блокнот на тумбочке - как символ того, что это дело закрыто, и его страницы больше не будут пополняться кровью.

*

Они с Дженнифер вышли из госпиталя под монотонный, усыпляющий моросящий дождь. На парковке, среди безликих современных седанов, их ждала верная Chevrolet Impala 1967 года. Её черный лак блестел от капель, а хром отражал низкие серые облака.

Мёрфи открыл пассажирскую дверь для Дженнифер, подождал, пока она устроится, а затем сам сел за руль. Он не стал заводить двигатель сразу. Он просто сидел, положив руки на руль, и слушал, как капли барабанят по крыше.

- О чем ты думаешь, Мёрфи? - тихо спросила Дженнифер, накрывая его ладонь своей. Её тепло проникало сквозь его кожу, успокаивая старые раны.

- О том, что я впервые за пятнадцать лет не знаю, что буду делать завтра, - честно ответил он, поворачиваясь к ней. Его взгляд стал мягче. - И знаешь... мне чертовски нравится это чувство.

- Начнем с простого, - улыбнулась она, и в её глазах промелькнула искра того самого озорства, которое он так любил. - Поедем к океану. Подальше от Олимпии, подальше от архивов и прошлого. Туда, где слышен только шум волн.

Мёрфи посмотрел на неё - на женщину, которая стала его спасательным кругом в океане безумия. - Поедем. Куда угодно, лишь бы с тобой.

Он повернул ключ в замке зажигания. «Импала» отозвалась мощным, утробным рыком восьми цилиндров. Этот звук больше не был предвестником охоты. Теперь это был звук свободы.

Мёрфи включил первую передачу, и машина плавно выехала с парковки. Проезжая мимо полицейского управления, он даже не повернул головы. Он не смотрел в зеркало заднего вида, когда Олимпия начала исчезать в тумане.

Они выехали на шоссе, ведущее к побережью. Дженнифер включила радио, и салон наполнил старый добрый блюз. Мёрфи почувствовал, как напряжение в плечах, которое он носил годами, окончательно исчезает.

- Знаешь, - сказал он, глядя на пустую дорогу впереди. - Двадцать восемь человек наконец-то обрели покой. Но я только сейчас понял, что двадцать девятой жертвой должен был стать я сам. И ты меня спасла.

Дженнифер прижалась к его плечу, переплетая свои пальцы с его пальцами. - Мы спасли друг друга, Мёрфи. Теперь просто веди машину. Нас ждет море.

Черная «Импала» ускорилась, превращаясь в маленькую точку на сером полотне дороги, уходящей за горизонт. Прошлое осталось позади - там, где ему и место.

Дорога серой лентой разматывалась под колесами «Импалы», уводя их всё дальше от черных границ Олимпии. Город оставался позади, скрываясь в густом, как вата, тумане, и вместе с ним уходила тяжесть прожитых лет.

Мёрфи чувствовал, как с каждым пройденным километром его пальцы на руле расслабляются. Дженнифер сидела рядом, подтянув ноги к груди и положив голову на спинку сиденья. Она наблюдала за тем, как мимо проносятся исполинские сосны, чьи верхушки тонули в низких облаках.

- Посмотри, Мёрфи, - тихо проговорила она, указывая на приборную панель.

Там, в пыльном углу у лобового стекла, лежал его старый полицейский жетон. Серебро потускнело, а края были стерты от постоянного ношения в кармане. Пятнадцать лет этот кусок металла был его единственным оправданием, его щитом и его проклятием.

Гэлберт на мгновение убрал правую руку с руля, взял жетон и ощутил его привычную холодную тяжесть. Он вспомнил каждое лицо, каждую записку Таксидермиста, каждый шов на телах жертв. Но теперь эти воспоминания больше не жалили его. Они превратились в пыль.

Мёрфи открыл бардачок, в котором лежали лишь старые карты и пара запасных патронов, и аккуратно положил жетон в самый дальний угол. Щелчок закрывающейся дверцы прозвучал для него как финальный выстрел в этой войне.

- Больше никаких дел, Джен, - сказал он, бросив короткий взгляд на неё. - Никаких вскрытий, никаких протоколов. Только ты и шум прибоя.

Она улыбнулась, и в этой улыбке Мёрфи увидел ту самую девушку, которой она была до того, как смерть стала её профессией. Она потянулась к нему и мягко поцеловала его в щеку, задержавшись губами на его коже.

- Ты пахнешь дождем и новой жизнью, - прошептала она. - Знаешь, я ведь никогда не видела океан в шторм. Всегда только в кино.

- Тогда нам повезло, - Мёрфи кивнул на свинцовое небо. - Кажется, сегодня океан будет не в настроении.

Когда они наконец достигли побережья, запах соли и водорослей ударил в окна, вытесняя запах старой кожи и бензина. Океан встретил их ревом - огромные серые валы с грохотом разбивались о прибрежные скалы, выбрасывая в воздух облака пены.

Мёрфи остановил машину на краю обрыва. Он заглушил двигатель, и наступила удивительная тишина, нарушаемая лишь мощным дыханием стихии. Он долго смотрел на горизонт, где серое небо сливалось с такой же серой водой.

- Ты слышишь? - спросила Дженнифер, опуская стекло.

- Что именно?

- Тишину, Мёрфи. Настоящую тишину. В ней больше нет криков.

Гэлберт глубоко вздохнул, чувствуя, как легкие наполняются чистым, колючим воздухом. Он понял, что она права. Вейн был мертв, его «музей» был разрушен, а души двадцати восьми человек наконец-то улетели за этот горизонт.

Он обнял Дженнифер, притягивая её к себе. В этом объятии не было страха или отчаяния. Только покой.

- Мы справились, - выдохнул он ей в плечо.

- Мы выжили, - поправила она его, крепче сжимая его руку. - И это только начало, Мёрфи. Наше начало.

Над океаном пронзительно закричала чайка, и «Импала», окутанная морским туманом, замерла на краю земли - как памятник человеку, который прошел через ад, чтобы найти свой берег.