Глава 3 Мясник из Грин-Ривер

Утро восьмого дня

Свет в спальне Мёрфи был таким мягким, что казалось, его можно коснуться руками. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев за окном, рисовали на стенах живые, танцующие тени. В комнате стояла абсолютная, благословенная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием двух людей.

Мёрфи проснулся медленно. Впервые за долгие годы его первым чувством был не страх, а покой. Он ощущал тепло тела Дженнифер, прижатого к нему. Её кожа пахла теплом, сном и едва уловимым ароматом цветов.

Дженнифер не спала. Она лежала на боку, подперев голову рукой, и её пальцы невесомо, словно боясь разрушить это мгновение, скользили по его груди. Она медленно обводила контуры его мышц, задерживаясь на каждом шраме, будто заживляя их своим прикосновением. В её глазах, обычно холодных и аналитических, сейчас светилась такая бездонная нежность, что Мёрфи почувствовал, как в его груди что-то болезненно, но сладко сжимается.

- Доброе утро, герой моего сердца, - прошептала она, и её голос, низкий и хриплый, пробрал его до мурашек.

Она склонилась к нему, и её волосы, мягкие и душистые, рассыпались по его плечам, отсекая весь остальной мир. Дженнифер коснулась его губ своими - поцелуй был долгим, глубоким, пропитанным утренним теплом и какой-то новой, тихой страстью. Её рука скользнула ниже, по его животу, кожа к коже, вызывая волну жара.

- Я так долго тебя искала, Мёрфи, - выдохнула она ему в губы, притягивая его к себе. - Среди всех этих цифр, отчетов и смертей... я нашла тебя.

Мёрфи обнял её, чувствуя её ответную дрожь. В это утро их близость была наполнена не жадностью, а глубочайшим доверием. Каждое движение было признанием, каждый вздох - клятвой. Мир за пределами спальни казался призрачным и неважным. Были только они двое, растворяющиеся в нежности и тихом свете этого утра.

- Я не отпущу тебя, - прошептал Мёрфи, зарываясь лицом в её волосы.

Но тишину этого идеального момента, как удар хлыста, разорвал звонок телефона. Он вибрировал на тумбочке, дребезжа по дереву, словно живое, злобное существо.

Дженнифер вздрогнула и крепче прижалась к нему.- Не бери... пожалуйста, Мёрфи. Только не сегодня.

Но Мёрфи уже видел экран. Беннет. И он знал: этот звонок не проигнорируешь. Он взял трубку, и его лицо на глазах Дженнифер превратилось в непроницаемую маску из холодного гранита.

- Гэлберт слушает.

- Мёрфи... - голос Беннета дрожал от ужаса и тошноты. - Лесной массив Грин-Ривер. Северная тропа. Тут... тут такое... Спорцмен на пробежке наткнулся. Приезжай. И возьми Бакли. Господи, бери всё, что у тебя есть. Это не просто убийство. Это бойня.

Черная Chevrolet Impala 1967 года летела по шоссе, её двигатель ревел, словно раненый зверь. В салоне царило гробовое молчание. Мёрфи сжимал руль так, что костяшки побелели, а Дженнифер, бледная и сосредоточенная, смотрела в окно на проносящиеся мимо деревья. Золотая неделя закончилась в ту секунду, когда они переступили порог дома.

Парк Грин-Ривер был оцеплен. У входа на северную тропу стоял молодой парень в спортивном костюме - его трясло в крупной дрожи, а лицо было белее мела. Его рвало прямо на траву под присмотром патрульного.

Мёрфи и Бакли вышли из «Импалы». Запах хвои и свежей росы здесь смешивался с другим запахом - тяжелым, металлическим, бьющим в нос духом бойни.

Они прошли вглубь леса, туда, где тропа петляла между вековыми соснами. Беннет стоял у старого поваленного дуба, указывая рукой в сторону небольшого оврага.

То, что открылось их взгляду, не имело ничего общего с «искусством». Это было чистое безумие.

Молодая девушка лежала на спине, раскинув руки. Точнее, то, что от неё осталось.

Её головы не было на плечах. Она была аккуратно, с хирургическим хладнокровием отделена и насажена на острый обломанный сук сосны в метре от тела. Лицо было обращено к трупу, глаза широко открыты, а рот набит лесной землей и хвоей

Левая рука была отрублена по локоть. Срез был рваным, кость раздроблена тяжелым ударом. Отсеченная кисть была вложена в её же вспоротый живот.

Живот был вскрыт одним длинным, глубоким разрезом от грудины до паха. Внутренности были вывалены наружу, они блестели в утреннем свете, покрытые липкой, уже начавшей густеть кровью. Вокруг тела трава была пропитана багровым, превращаясь в жуткое болото.

Убийца не просто расчленил её. Он вырезал на её бедрах глубокие полосы, имитируя какие-то чудовищные швы, но сделал это грубо, словно тупым ножом.

Бакли опустилась на колени рядом с телом. Её руки в латексных перчатках слегка дрожали, когда она коснулась краев раны.- Мёрфи... здесь нет никакой эстетики. Это не Таксидермист. Здесь ярость. Первобытная ненависть. Он буквально выпотрошил её, как охотничий трофей.

Мёрфи стоял над телом, глядя на голову, насаженную на сук. Кровь капала с подбородка жертвы на мох, и этот звук - кап, кап, кап - казался Мёрфи громче грома.

- Никакой записки? - спросил он, обводя взглядом место преступления.

- Ничего, - ответил Беннет, вытирая лицо платком. - Мы прочесали всё в радиусе пятидесяти метров. Только следы тяжелых ботинок, которые обрываются у ручья.

Мёрфи подошел к голове жертвы. Он всмотрелся в её остекленевшие глаза. В них не было жемчуга или золота. Только застывший, бесконечный ужас последних секунд жизни.

- Это вызов, - тихо сказал Мёрфи. - Реналд в камере, но этот ублюдок хочет показать нам, что его методы могут быть гораздо проще и страшнее. Он не просто убил её. Он стер в ней человека.

Мёрфи обернулся к Дженнифер. Она смотрела на него, и в её взгляде он прочитал ту же мысль, что билась в его голове: их мирная жизнь была лишь коротким перерывом. Зверь не просто вернулся. Он стал голоднее.

- Беннет, - рявкнул Мёрфи. - Собирайте всё. Каждую каплю, каждую щепку. Если этот ублюдок думает, что может так просто резать людей в моем городе, он глубоко ошибается.

Он посмотрел на свою черную «Импалу», стоявшую на обочине. Теперь она не была символом их побега. Она снова стала инструментом охоты. И в этот раз Мёрфи Гэлберт не собирался играть по правилам.

Мёрфи и Бакли шли к машине через плотную стену тумана и едкого дыма от полицейских файеров. Но на выезде из парковой зоны их уже ждала «гиена» - толпа журналистов с микрофонами и ослепляющими вспышками камер. Они облепили черную «Импалу», как мухи, не давая Мёрфи даже открыть дверь.

- Детектив Гэлберт! Это правда, что Реналд - не Таксидермист?- Кто лежит в лесу? Это очередная «кукла»?- Мёрфи, город в опасности? Дайте комментарий!

Мёрфи замер у водительской двери. Его кулаки сжались так, что затрещала кожа на перчатках. Он медленно повернулся к самому настырному репортеру - молодому парню, который едва не тыкал микрофоном ему в лицо.

Гэлберт сделал шаг вперед, и толпа внезапно притихла. От детектива исходила такая волна холодной, первобытной ярости, что даже самые смелые попятились. Мёрфи наклонился к репортеру, и его голос, тихий и вибрирующий, прозвучал как скрежет ножа по кости:

- Ты хочешь сенсацию, парень? Сходи туда, в овраг. Посмотри, как выглядит человеческая голова, когда её насаживают на ветку, словно объедок. Посмотри на вспоротый живот и вспомни, что внутри тебя - такая же мягкая плоть. Если ты не уберешь эту игрушку от моего лица через секунду, я лично прослежу, чтобы твоё следующее репортажное фото было сделано на моем прозекторском столе. Я буду замерять расстояние между твоими шейными позвонками, пока ты еще будешь чувствовать сталь линейки. Хочешь стать частью моей коллекции?

Репортер побледнел, его рука с микрофоном задрожала и опустилась. Журналисты молча, охваченные суеверным страхом, расступились, освобождая путь. «Импала» взревела двигателем, выплевывая облако густого дыма, и сорвалась с места, оставляя толпу в гробовой тишине.

*

В участке царила атмосфера похорон. Те, кто еще вчера пил за «победу Гэлберта», теперь прятали глаза. Миллер заперся в кабинете, и оттуда слышался его крик по телефону - он пытался спасти свою репутацию.

Мёрфи вошел в свой кабинет, сорвал мокрый плащ и бросил его в угол. На его столе, прямо поверх папок с делами, лежал конверт из грубой, серой бумаги. На нем не было ни марки, ни адреса - только фамилия: «Гэлберту».

Коллинз, стоявший у двери, прошептал:- Детектив, это принес курьер десять минут назад. Сказал, что какой-то прохожий дал ему пятьдесят долларов, чтобы он доставил это лично вам.

Мёрфи надел перчатки и вскрыл конверт. Внутри был лист бумаги, исписанный идеальным, почти каллиграфическим почерком. Каждая буква была выведена с пугающей точностью.

Текст записки:

> «Внимание. > Говорит - Таксидермист.>> Вы совершили ошибку, Мёрфи. Вы позволили системе забрать мои заслуги и отдать их жалкому потрошителю Реналду. Это было невежливо. >> Чтобы восстановить справедливость, я официально признаюсь: все 28 тел, найденных за эти годы, включая ту девочку в лесу - это моя работа. Я - их создатель. Я - их бог. >> И я не собираюсь останавливаться. Наоборот, теперь, когда вы дали мне такого достойного зрителя, как вы, я чувствую прилив вдохновения. Я продолжу убивать, Мёрфи. Я буду резать, шить и менять их, пока этот город не превратится в мой личный музей.>> Почему? Потому что это так весело. Наблюдать за тем, как жизнь вытекает из человека, превращая его в нечто... совершенное. >> До скорой встречи на следующей выставке. Берегите то, что вам дорого. Ведь фарфор так легко бьется.>> С любовью к деталям, Т.»

Мёрфи медленно опустил лист на стол. 28 убийств. Не 2, не 10. Двадцать восемь. Весь этот город был пропитан кровью, которую они не замечали пятнадцать лет.

- Что там, Мёрфи? - тихо спросила Бакли, подходя со спины.

Гэлберт обернулся к ней. В его глазах не было страха, только ледяная решимость человека, который только что понял: он на охоте. И зверь, за которым он идет, гораздо умнее и безумнее, чем они могли себе представить.

- Там приглашение, Дженнифер, - ответил Мёрфи. - Он хочет, чтобы мы посмотрели, как он будет разрушать этот город. И он только что подтвердил, что Реналд был лишь приманкой.

Мёрфи подошел к доске с фотографиями жертв и с размаху вонзил в центр записку Таксидермиста, приколов её ножом.

- Коллинз! - рявкнул он.- Поднимай все архивы за 15 лет. Каждое исчезновение, каждый найденный фрагмент тела. Мы начинаем всё сначала. Но на этот раз - никаких правил.

Бакли посмотрела на записку, на слова «это так весело», и её передернуло. Она поняла: Таксидермист не просто убивает. Он наслаждается процессом, как ребенок в песочнице. И этот «ребенок» только что выбрал себе новую любимую игрушку - их с Мёрфи жизни.

- А ты куда? - спросила Бакли, с тревогой глядя на него.

- В окружную тюрьму. Мне нужно поговорить с Джонатаном Реналдом. Кто-то слил ему подробности убийств Таксидермиста, чтобы он мог дать «чистосердечное». Кто-то подготовил его. И я хочу знать, кто этот «режиссер».

*

Через сорок минут черная Chevrolet Impala с визгом шин остановилась у ворот тюрьмы строгого режима. Дождь усилился, превращая день в бесконечные сумерки.

Мёрфи шел по серым коридорам, и звук его шагов отдавался гулким эхом. Его не волновали правила посещения - охранники просто расступались, видя выражение его лица.

Мёрфи сидел в комнате допроса напротив Джонатана Реналда. Лампа над столом гудела, бросая резкие тени на лицо «мясника». Реналд больше не смеялся. Он нервно дергал плечом и постоянно оглядывался на зеркало Гезелла, будто чувствовал там чье-то невидимое присутствие.

- Он не оставил имени, Гэлберт, - прошептал Реналд, его голос дрожал. - Такие, как он, не пользуются именами. Но он... он был воплощением тишины. Высокий, худощавый, двигался так плавно, будто не касался пола. У него были удивительные руки: длинные, тонкие пальцы пианиста или хирурга. И он всегда носил белые шелковые перчатки. Даже когда показывал мне фотографии тех... тел.

- Опиши его лицо, - надавил Мёрфи, подаваясь вперед.

- Я не видел его толком. Всегда полумрак, поля шляпы или поднятый воротник дорогого пальто. Но его голос... Мёрфи, этот голос я не забуду никогда. Мягкий, интеллигентный, почти ласковый. Он говорил об убийствах так, будто обсуждал редкие сорта вина. Он не сумасшедший в обычном понимании. Он... он просто живет в другом измерении, где мы для него - всего лишь материал.

*

Поздний вечер в участке превратился в глубокую, липкую ночь. Огромный зал департамента опустел. Погас основной свет, и только над столом Мёрфи горела лампа, выхватывая из темноты горы папок, кофейные пятна и ту самую записку: «Внимание. Говорит - Таксидермист».

Мёрфи, Бакли и Коллинз работали уже двенадцать часов без перерыва. На доске красовались наброски: «Серебристый Ягуар», «Шелковые перчатки», «28 жертв». Но всё это были лишь обрывки теней. Никаких имен, никаких зацепок в базах данных.

Коллинз, пристроив голову на стопке архивных дел, уже десятую минуту читал одну и ту же строчку о пропавшей в 2012 году студентке. Его глаза слипались, а ручка то и дело выпадала из пальцев.

Мёрфи поднял голову от монитора. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а голос, когда он заговорил, был сонным и хриплым, как старая грампластинка.

- Коллинз... - позвал он. Молодой человек вздрогнул и выпрямился. - Едь домой. Всё. На сегодня хватит.

- Детектив, я могу еще... я найду связь... - пробормотал Коллинз, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Это приказ, Коллинз, - отрезал Мёрфи, но в его тоне не было злости, только усталость. - Твои глаза уже ничего не видят. Выспись. Завтра нам нужна будет свежая голова.

- Слушаюсь... ну тогда доброй ночи вам, - сказал Коллинз, медленно поднимаясь. Он собрал свои вещи и вышел из кабинета, аккуратно, почти бесшумно закрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Мёрфи остался один. Тишина участка начала давить на уши. Он снова погрузился в чтение отчетов, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в выборе этих двадцати восьми жертв. Он настолько ушел в себя, в этот лабиринт из дат и фамилий, что не услышал легких шагов.

Когда теплая, мягкая рука легла ему на плечо, Мёрфи дернулся всем телом, едва не опрокинув лампу. Его рука инстинктивно дернулась к кобуре, но он вовремя остановился.

- Тише, тише... это я. Всё хорошо, - Дженнифер Бакли стояла за его спиной. Она нежно погладила его по голове, перебирая пальцами его волосы, стараясь снять это каменное напряжение. - Поехали домой. Тебе нужно отдохнуть, милый. Ты уже на пределе.

Мёрфи закрыл глаза, подставляя голову под её ладонь. На мгновение ему захотелось просто провалиться в темноту прямо здесь.

- Джен, малыш, послушай... - он обернулся к ней, перехватив её руку и целуя ладонь. - Я должен поймать его. Теперь, когда я знаю про двадцать восемь человек... я не могу спать. Я вижу их всех в темноте. Я должен найти его, пока он не убил кого-то еще. Пока он не добрался до...

Он не договорил, но Бакли поняла. Она видела его страх за неё.

- Мёрфи, пойми, на сегодня ты сделал всё, что смог, - сказала она, присаживаясь на край стола и заставляя его посмотреть на неё. Её голос был полон любви и твердости

. - Ты же тоже человек, а не машина. Если ты свалишься от изнеможения, ты ему не поможешь, ты ему подыграешь. Твоя ярость сейчас - твой враг. Поехали. «Импала» заждалась своего хозяина.

Мёрфи вздохнул, признавая поражение. Он медленно поднялся, выключил лампу, и на мгновение они замерли в полумраке пустого участка, прижавшись друг к другу лбами. Весь ужас дня - труп в лесу, записка, описание маньяка - на миг отступил перед этим простым человеческим теплом.

*

Они вышли на улицу. Ночной воздух Олимпии был пропитан влагой и запахом озона. Черная Chevrolet Impala 1967 года ждала их на пустой парковке, её хромированные детали тускло поблескивали в свете редких фонарей.

Мёрфи сел за руль, и знакомый рокот двигателя подействовал на него как успокоительное. Дженнифер устроилась рядом, положив руку на его колено. Они ехали молча. Город казался вымершим, только неоновые вывески закрытых баров провожали их холодными вспышками. Мёрфи вел машину медленно, чувствуя, как с каждым пройденным кварталом тяжесть в плечах становится невыносимой.

Когда тяжелая дверь квартиры Мёрфи захлопнулась, отсекая холодный ночной воздух и шум города, тишина в прихожей показалась почти оглушительной. Мёрфи не сразу включил свет. Он замер у двери, прислонившись лбом к прохладному дереву, и Дженнифер услышала, как он трижды повернул ключ в замке, а затем защелкнул дополнительную задвижку. Его движения были машинальными, продиктованными инстинктом охотника, который знает, что на него тоже открыт сезон.

Дженнифер подошла к нему в темноте, ориентируясь на его тяжелое, прерывистое дыхание. Она положила ладони ему на грудь, чувствуя под пальцами жесткую ткань пиджака и сталь кобуры.

- Мы дома, Мёрфи, - прошептала она. - Здесь он нас не достанет.

Он наконец нажал на выключатель. Тусклый желтый свет залил прихожую. Мёрфи выглядел изможденным: щетина, покрасневшие глаза, складка между бровями, которая, казалось, теперь останется там навсегда. Он медленно снял пиджак и отстегнул кобуру. Тяжелый «Глок» с глухим стуком лег на комод - звук, который в этой тишине прозвучал как точка в конце долгого, кровавого предложения.

- Двадцать восемь жизней, Джен, - его голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. - Я профессионал. Я должен был заметить. Как он мог водить нас за нос пятнадцать лет?

Дженнифер сделала шаг к нему, сокращая последнее расстояние. Она взяла его лицо в свои теплые ладони, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза.- Ты не бог, Мёрфи Гэлберт. Ты человек. И он - человек. Он просто использовал твою честность против тебя. Но теперь мы знаем правила игры.

Она начала медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, одну за другой. Её движения были полны спокойствия и нежности, которой он никогда не заслуживал, как ему казалось.- Сейчас ты снимешь эту форму. Ты смоешь с себя этот день. И ты позволишь мне быть рядом.

Она потянула его за собой в спальню. В комнате пахло дождем из открытого на микропроветривание окна и чем-то уютным, домашним. Мёрфи сел на край кровати, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Дженнифер опустилась перед ним на колени, снимая с него обувь, а затем мягко подтолкнула его, чтобы он лег.

Когда она легла рядом, прижавшись всем телом к его боку, Мёрфи почувствовал, как ледяной ком в его груди начинает медленно таять. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат.

- Джен... - он притянул её ближе, его рука скользнула по её талии под мягкую ткань свитера. - Я не знаю, что бы я делал без тебя. Наверное, просто сошел бы с ума в этом кабинете.

- Ты бы не сошел, - она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её глаза в полумраке казались темными озерами. - Ты слишком упрямый для этого. Но я рада, что мне не нужно проверять это предположение.

Она склонилась и коснулась его губ своими. Поцелуй был сначала осторожным, почти извиняющимся, но быстро перерос в нечто более глубокое и отчаянное. В этом поцелуе была вся их общая усталость, весь страх перед Таксидермистом и вся та жажда жизни, которую они так долго подавляли.

Мёрфи перевернул её под себя, нависая над ней, его руки исследовали её тело с жадностью и нежностью одновременно. Каждое её прикосновение, каждый тихий стон Дженнифер вытесняли из его головы образы мертвых тел и записок маньяка. В этой комнате, в этой близости, они были живыми. По-настоящему живыми.

- Я люблю тебя, Джен, - прошептал он ей в шею, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с его собственным.

- Я знаю, Мёрфи. Я знаю... - ответила она, крепко обнимая его ногами и прижимая к себе так, будто хотела срастись с ним.

Их интимность этой ночью была их тихим бунтом против смерти. Они любили друг друга медленно и глубоко, словно пытаясь оставить на коже друг друга невидимые метки, которые защитят их завтра. В какой-то момент Мёрфи почувствовал, что его сознание наконец начинает отпускать контроль. Тень Ягуара и шелковых перчаток растворилась в тепле её тела.

Когда всё закончилось, и они лежали, переплетясь руками и ногами под тяжелым одеялом, Мёрфи почувствовал, что впервые за день его дыхание стало ровным. Дженнифер заснула почти мгновенно, положив голову ему на плечо.

Мёрфи еще какое-то время смотрел в потолок, слушая шум дождя за окном. Он знал, что завтра всё начнется снова. Знал, что Миллер будет ставить палки в колеса, а Таксидермист - готовить свой новый «экспонат». Но сейчас, чувствуя тепло Дженнифер и слыша её спокойное дыхание, он понял: у него есть ради чего возвращаться из бездны.

Утро началось на удивление тихо. Солнце, пробившееся сквозь плотные тучи, залило спальню мягким янтарным светом. В воздухе кружились золотистые пылинки, а за окном весело щебетали птицы, будто вчерашнего кошмара в лесу никогда не существовало.

Мёрфи проснулся от того, что солнечный зайчик коснулся его лица. Он не вскочил, как обычно, проверяя телефон. Вместо этого он повернулся на бок. Дженнифер еще спала, её лицо было безмятежным, а дыхание - ровным и глубоким. Одна её рука лежала поверх одеяла, и Мёрфи осторожно, едва касаясь, провел пальцами по её запястью, чувствуя живой, уверенный пульс.

- М-м-м... - Дженнифер потянулась, не открывая глаз, и с полуулыбкой придвинулась ближе к нему, пряча лицо у него на груди. - Скажи мне, что сегодня воскресенье и нам никуда не надо.

- Я бы очень хотел тебе это сказать, малыш, - прошептал Мёрфи, зарываясь носом в её растрепанные после сна волосы. Они пахли ванилью и домашним уютом. - Но, кажется, солнце слишком ярко светит для выходного.

Он нежно поцеловал её в макушку, затем в лоб. Дженнифер наконец открыла глаза - чистые, ясные, полные любви. В этот момент, в этой залитой светом комнате, Таксидермист казался лишь дурным сном, призраком из другой жизни.

- Еще пять минут... - пробормотала она, обнимая его за шею и вовлекая в ленивый, нежный утренний поцелуй.

Они провели эти «пять минут», которые растянулись на полчаса, просто наслаждаясь друг другом: шепотом, случайными прикосновениями, совместным приготовлением кофе, аромат которого заполнил всю квартиру. Это было утро нормальных людей. Утро, за которое Мёрфи готов был отдать всё.

***

**Участок**

Как только черная «Импала» затормозила у полицейского управления, реальность обрушилась на них свинцовой тяжестью. Воздух в участке был наэлектризован. Коллинз выбежал им навстречу еще на парковке, его лицо было землистого цвета.

- Детектив! Мёрфи, Бакли! Слава богу, вы здесь.

- Что случилось, Коллинз? Еще одна жертва? - Мёрфи мгновенно подобрался, его взгляд снова стал стальным.

- Нет... хуже. Реналд. Полчаса назад поступило сообщение из тюрьмы. Джонатан Реналд покончил с собой в камере.

Мёрфи замер. Кофе в его руке внезапно показался горьким и холодным. - Как? Его же должны были охранять круглосуточно!

- Он... он нашел способ, детектив.

***

**Тюрьма округа**

Запах тюрьмы всегда был одинаковым: смесь хлорки, дешевого табака и застарелого пота. Но в блоке «С», куда шел Мёрфи, теперь отчетливо пахло медью. Свежей кровью.

Охранники молча расступились перед Гэлбертом. Он вошел в камеру. Джонатан Реналд сидел на полу, прислонившись спиной к серой стене. Его глаза были широко открыты и устремлены в потолок, на губах застыла странная, почти облегченная улыбка. Обе его руки лежали на коленях, ладонями вверх.

Вены на запястьях были вскрыты с пугающей точностью - длинные, глубокие разрезы. Похоже, он использовал заточенную пластиковую ложку или обломок дужки очков. Вся камера была залита густой, темной кровью, которая уже начала подсыхать, превращаясь в липкую корку.

На коленях у Реналда лежал листок бумаги, вырванный из тюремной книги. Кровь не коснулась текста - Реналд позаботился о том, чтобы письмо было прочитано.

Мёрфи надел перчатки и поднял записку. Его пальцы слегка дрожали, когда он читал неровные строки:

> *«Дорогой детектив Гэлберт.*>> *Если вы читаете это, значит, я уже мертв. Я сделал это специально. Вы не понимаете... Смерть от моих собственных рук - это милость по сравнению с тем, что ОН сделает со мной, если найдет. А он найдет. Он уже здесь, в стенах, в тенях, в самом воздухе.*>> *Я не собирался с вами сотрудничать, детектив, потому что предательство ОН не прощает. Но я дам вам один совет на прощание. Вы ищете его в серебристом "Ягуаре", и это ваша ошибка.*>> *Он не всегда ездит на своей машине. Иногда он меняет маски, как меняет перчатки. И самое забавное... иногда он проводит свое время там же, где и вы. Совсем рядом. Может быть, в том же кафе, где вы пьете кофе. Или в том же ряду кинотеатра. Он любит наблюдать. Он любит запах вашей надежды.*>> *Дальше ищите сами. Удачи вам, детектив. Она вам понадобится больше, чем мне.*>> *Дж. Р.»*

Мёрфи медленно опустил записку. Он чувствовал, как холодный пот прошибает его, несмотря на духоту в камере.

«Там же, где и вы».

Эти слова эхом отозвались в его голове. Мёрфи невольно вспомнил их с Дженнифер «золотую неделю». Кинотеатры, маленькие кафе, прогулки по парку... Был ли он там? Сидел ли за соседним столиком человек с длинными пальцами пианиста, спрятанными в шелковые перчатки? Смотрел ли он, как Мёрфи целует Дженнифер, и смеялся про себя?

Мёрфи обернулся. Дженнифер стояла в дверях камеры, глядя на труп Реналда. В её глазах отражался тот же тихий ужас.

- Он всё знал, Мёрфи, - прошептала она. - Он всё это время был рядом.

Гэлберт подошел к ней и крепко взял за руку. Его рука была ледяной. - Он хочет, чтобы мы боялись каждой тени, Джен. Чтобы мы подозревали каждого прохожего.

Он посмотрел на тело Реналда, на записку, а затем на Коллинза, стоявшего в коридоре.- Коллинз! Доставай записи со всех камер видеонаблюдения вокруг моего дома, вокруг участка и всех мест, где мы были за последнюю неделю. Я хочу видеть каждое лицо. Каждую машину. Если он дышал со мной одним воздухом - я его найду.

Мёрфи вышел из камеры, не оборачиваясь. Смерть Реналда не закрыла дело. Она сорвала последнюю занавесу, за которой скрывался настоящий хаос. Теперь Таксидермист был не просто убийцей из архивов. Он был соседом. Он был тенью за плечом. И он только что сделал свой следующий ход.