Переменная.

За завтраком Марк сидит в дальнем углу столовой, жуя еду с таким видом, будто она была виновата в его бедах. От соседних столов доносились сдержанные смешки. Один из офицеров, не выдержав, громко произнес:

— Марк, дай пару уроков соблазнения! Я тут подумал, что глава базы — это как раз мой уровень. Помоги, а?

Раздался взрыв смеха. Даже те, кто пытался сохранить серьезность, не смогли удержаться от ухмылок. Марк сжался, словно хотел провалиться под стол. Вся база знала о том, что он пытался вчера соблазнить самого Полковника Дэвиса, и теперь издевается над ним.

— Аккуратнее, Марк! Соблазнитель Полковников — это высокое звание, — подхватил второй офицер.

— Эй, Марк, может, ты нам расскажешь, как там у тебя получилось? Ну, может, мы тоже попробуем?

Насмешки продолжались, пока в столовую не зашёл встревоженный Люк в сопровождении двух офицеров. Два майора были в тёмно-серых военных куртках с синими нашивками на рукавах, на которых белыми буквами было написано ОУВПОперативное управление внутренних переводов. Вместо привычных фуражек на их головах были синие военные кепки.

— А вот и он, — сказал Люк, указывая на Марка, который в одиночестве пил остывший кофе.

— Капитан Ридли, — низким голосом произнёс высокий мужчина и посмотрел на него из под кепки.

— Да, — растерянно ответил Марк.

— Что за «да»? — рявкнул тот. — Отвечать по уставу!

— Да, сэр, — поспешно выпрямился Марк, заметно побледнев.

— Капитан Ридли, вы переведены с базы O. в военную тюрьму TAV. Ознакомьтесь.

Майор бросил на стол папку с открытым приказом. Марк дрожащей рукой поднял лист и с ужасом уставился на черные буквы на белом фоне.

В столовой повисла мёртвая тишина. Несколько солдат переглянулись, не веря услышанному. Даже те, кто минуту назад посмеивался над Ридли, притихли.

У дальнего стола Ноа, который до этого зевал и задумчиво пил чай, не участвуя ни в насмешках, ни в разговорах, повернул голову. Вик вопросительно приподнял бровь, как бы спрашивая: «Ты знал?». Ноа едва заметно качнул головой. Он сам в замешательстве от ситуации.

— Я же говорил, — тихо пробормотал Томас, — эта выходка дорого ему обойдётся.

Марк опустил приказ обратно на стол.

— Я... Я... обжалую приказ, — заикнувшись, произнёс Марк.

— Я, блять, не спал всю ночь, тащился сюда, а потом ещё ехать в жопу мира. Ты посмотри, а он тут выёбывается, — раздражённо рявкнул один из майоров, который был выше ростом.

— Андрэ, успокойся, — вмешался второй, более сдержанный офицер. — Парень, мы не знаем, что ты натворил, но вчера пришёл личный приказ от самого Дьявола о твоём переводе. Даже если бы ты обратился к президенту, это не помогло бы. Собирайся.

— А...

— Десять минут, — отрезал Андрэ. — И попробуй не успеть — поедешь в TAV не как зубной врач, а как заключённый.

Марк резко отодвинул стул и почти бегом выбежал из столовой со слезами на глазах.

Люк неловко кашлянул:

— Майоры, может, поедите перед дорогой?

— О, это отличное решение, капитан Картер, — хмыкнул Андрэ и направился за кофе.

— Простите, — добавил второй майор, уже спокойнее, — мы не спали всю ночь. К тому же, Андрэ... То есть майора Сильвиуса, выдернули прямо с выходного.

— Понимаю. Я удивлён, что за Ридли приехали аж два человека с таким высоким званием, — лёгкая лесть Люка смягчила нрав Андрэ.

— Обычно такими делами, как конвоирование солдат или офицеров, занимаются капитаны. Мы подключаемся редко, только если офицеры натворили что-то серьёзное, имеют высокое звание или если это личный приказ Дьявола, — объяснил Андрэ, подчёркивая важность их службы.

— А вот как. Вот тут выбирайте, что хотите, я попрошу принести контейнеры и сделать вам кофе в дорогу. Нальют в термос.

— Как заботливо с вашей стороны, — сдержанно усмехнулся второй офицер. — Такая приятная база, и что тут такого случилось?

Люк больше всего ненавидел таких людей, уж лучше терпеть вспыльчивых и грубых, как Андрэ.

— Пойду на кухню, прикажу, чтобы всё подготовили, — вежливо произнёс Люк и поспешил скрыться подальше.

Ноа молчал, глядя на дверь, через которую только что ушёл Марк. Он понял: из-за его выходки Алистер разозлился и сорвался на капитане. Да, Марк виноват, но отправлять его в TAV — это чересчур.

***

Военная машина глухо гудела, рассекая ровную дорогу, уходящую через степь. За окном не мелькали густые леса, как на севере, лишь редкие полосы низких кустов, жухлая трава и редкие деревья, согнутые южным ветром. Осень на юге была другой: жаркой и сухой. Воздух не резал кожу, солнце всё ещё держалось низко, но светило ярко, окрашивая степь в приглушённые медовые тона.

Марк смотрел в окно, где пыль клубилась за машиной, а горизонт казался бесконечным. Он наблюдал за птицами в небе и впервые с того момента, как они покинули базу O., обратился к двум офицерам:

— Мы можем проехать через город Q.? Я хотел бы заскочить к матери в больницу, она там главврач.

— Город Q. заблокирован, — произнес Андрэ.

— Что это значит? — Марк будто не понял.

— Так и значит. Закрыли ночью. Никаких въездов и выездов. Говорят, неполадки в центральной энергосистеме и системах безопасности.

— Вроде на двое суток, — добавил второй майор и зевнул.

Марк сразу набрал номер матери, но вместо привычного тёплого голоса услышал холодное сообщение о том, что телефон выключен. Нахмурившись, он пролистал список контактов и нашёл стационарный номер её кабинета. После нескольких гудков резко наступила тишина. Марк какое-то время держал трубку у уха, будто надеясь услышать знакомый голос, но, так ничего и не дождавшись, опустил руку. Он заставил себя сделать глубокий вдох, чтобы не поддаться тревоге, набрал короткое сообщение и сунул телефон в карман. Марк привалился к окну и почувствовал, как от стекла идёт остаточное тепло, будто солнце оставило на нём отпечаток.

Машина свернула с главной дороги. Степь осталась позади, и впереди выросли массивные бетонные стены, уходящие ввысь. Военная тюрьма на юге страны, единственная в своём роде, напоминала не здание, а укреплённую крепость, отрезанную от всего живого.

Марк видел, как по периметру тянулась тройная ограда: металлическая сетка, за ней бетон, и поверх колючая проволока. Башни наблюдения стояли через равные промежутки, и на каждой виднелся часовой в каске, держащий автомат наперевес. Когда машина подъехала ближе, огромные ворота начали медленно разъезжаться в стороны, словно врата в ад.

Марк невольно сглотнул. Он понял те слова, которые ему сказал Томас в кабинете Ноа. Только сейчас до Марка наконец-то дошло, что он натворил и как сильно поплатился за свою эгоистично-идиотскую выходку. Наверное, он продолжал бы стоять, если бы не грубый голос одного из офицеров, который заставил того вытащить из багажника вещи и пошевелиться.

***

Марк сидел в столовой уже второй день после приезда в тюрьму. Перед ним стояла миска каши, которая выглядела так, словно её сделали вчера и забыли на плите. Ложка клубничного варенья не спасала невнятную смесь, а кусок хлеба с маслом и тёмный горьковатый кофе лишь усиливали ощущение уныния.

Столовая в тюрьме была большой, с длинными столами, разделёнными на зоны. Заключённые сидели поодаль. Персонал тоже находился в столовой. Они сидели вместе, в отличие от одинокого Марка. Шёпоты, тихие смешки и едкие взгляды пронзали его, словно стрелы, с разных сторон: «Дьявол перевёл его сюда лично. Наверное, думает, что он важная шишка?» — слышалось едва уловимо, но достаточно, чтобы Марк почувствовал себя изгоем.

Ему показали, где его место. Его выбрали для развлечения персонала, закрытого за тяжёлыми стенами. Издевки, надменное отношение, игнорирование и многое другое, что персонал мог делать, кроме физического и сексуального насилия. Хотя Марк подумал, что рано или поздно и это может случиться.

Во дворе заключённые неспешно прогуливались, кто-то сидел на скамейках, кто-то просто стоял и разговаривал. На одной из скамеек заметно выделялся мужчина с угловатым лицом и резкими чертами. Глубокий шрам от скулы к уголку губ придавал его лицу вечное насмешливое выражение. Тёмно-карие глаза, почти чёрные, наблюдали за игрой в баскетбол среди заключенных. Рядом стоял надзиратель, прикуривая ему сигарету.

— Слышали про нового зубного? Его сам Дьявол отправил сюда. Интересно, что он натворил.

Мужчина слегка повернул голову тем самым оголив татуировку с координатами на шеи, но не ответил, лишь холодно посмотрел на надзирателя, не скрывая своего безразличия.

— Он ничего такой, — продолжил надзиратель. — Уже многие глаз на него положили, причем не только среди персонала, но и заключенных.

— Красивый?

— Лично не видел, но, говорят, симпатичный. Фигурка хорошая, ноги длинные и задница аппетитная. Эх, тяжко ему будет, — хихикнул надзиратель.

Мужчина в серой кофте, закатанной до локтей, и в таких же серых штанах задумчиво выпустил из легких дым.

— У меня зуб болит. Веди к нему.

Не докурив, он кинул сигарету на землю, затем поправил кофту с ярко-оранжевой нашивкой W0013. Надзиратель спешно сделал затяжку и так же выкинул окурок на землю, после чего направился с заключенным в медицинский блок, находящийся в другой части тюрьмы.

Марк сидел за столом, глядя на аккуратно разложенные инструменты. Когда дверь открылась без стука, он даже не поднял головы.

— Тебе клиент, — с кривой усмешкой сказал надзиратель. — Особый.

В кабинет вошёл высокий мужчина в тюремной форме. За тридцать с небольшим, ростом под метр девяносто, с холодным взглядом и расслабленной походкой человека, которому не нужно доказывать, кто здесь главный.

Марк коротко кивнул, показывая на кресло. Он пытался сохранять спокойствие, хотя сердце неприятно сжималось от тревоги.

— Так это ты тот самый, — негромко произнёс заключенный, садясь в кресло. — Которого сослал сам Дьявол.

Мужчина хищно улыбнулся, заметив то, как сжал губы зубной врач.

— Что-то беспокоит? — наконец спросил Марк тихо, стараясь не смотреть прямо на человека.

— Нет, — ответил тот коротко, чуть откинувшись на спинку кресла.

Марк надел перчатки и открыл металлический лоток, где ровно лежали инструменты. Взяв зеркальце и зонд, приступил к осмотру. Надзиратель, зевнув, сел на свободный стул, а ассистент стоял, подпирая стену и жуя жвачку.

— А разве тебе не ассистент должен подавать инструменты? — лениво спросил мужчина, когда Марк отодвинулся от него, чтобы взять пинцет.

— Он не подаст, — спокойно произнёс Марк.

— Почему?

Марк не ответил, а ассистент только фыркнул.

— Вам нужно поставить пломбу, — произнес Марк после осмотра. — Хотите сейчас или в другой день?

— Он не в санатории, — раздражённо бросил надзиратель. — Ставь сейчас!

Марк не повернулся к нему. Впервые он посмотрел прямо в карие глаза мужчины, сидевшего на кресле так, словно он отдыхает на берегу океана, и всё так же спокойно повторил:

— Сейчас или в другой день?

Надзиратель резко шагнул вперёд и замахнулся на Марка. Тот машинально сжался, прикрывая глаза, ожидая удара. Но вместо этого по кабинету раздался резкий хруст, за которым последовал оглушительный вопль.

Когда он осторожно открыл глаза, надзиратель уже лежал на полу, прижимая руку к груди. Пальцы его были вывернуты под неестественным углом. Заключённый стоял спокойно, будто ничего не произошло. Его взгляд был таким холодным и тяжелым, что Марк и ассистент непроизвольно оцепенели от ужаса.

— Медиков обижать нельзя, — произнёс заключенный поучительно. — Запомнил?

Бледный как мел надзиратель отчаянно закивал. Заключённый поправил рукава кофты, взглянул на Марка и едва заметно улыбнулся.

— Завтра в девять утра, господин доктор-изгой. И меня зовут Грейв.

Он вышел из кабинета и из коридора донёсся его насмешливый голос:

— Моему конвоиру плохо стало. Я дойду сам до камеры.

***

Юнгхо подъехал к небольшой заправке на трассе. Он посмотрел на наручные часы, стрелки показывали десять часов утра, и тяжело выдохнул холодный воздух. Он чудом успел покинуть город Q. до того, как военные закрыли его. Серое небо и ветер, шелестевший по сухой траве, заставлял его сильно нервничать. У него почти не осталось времени.

Быстро заправив машину, он направился к туалету на заправке. Внутри было тихо, запах хлора вперемешку с мочой ударил в нос, из-за чего пришлось прикрыть его рукой.

Перед тем как уничтожить телефон, он решил включить его в последний раз. Стоило экрану загореться, как сразу же высветилось имя «Дорогой Ноа». Юнгхо, не колеблясь, поднял трубку и сразу услышал голос, от которого почему-то стало тепло, а печальная улыбка коснулась его губ. Он знал, это их последний разговор, ведь когда он покинет страну, то не сможет больше общаться с ним.

— Привет. Я подумал насчёт твоего предложения и хочу работать у тебя в лаборатории.

— Когда я тебе такое предлагал?

— У тебя что, память отшибло? Ты же сам меня уговаривал.

— А... — протянул Юнгхо и облокотился спиной об старый замызганный кафель. Ему захотелось закурить, но сигареты не оказалось. — Я тогда хотел трахнуть тебя. Но нашёл более привлекательный вариант. Ты мне больше не нужен.

— Ты чего несёшь? — рявкнул Ноа.

— А что такого? — наигранно весело произнес Юнгхо. — Решил тебе сказать правду. Не хочу снова разбивать тебе сердце, если бы застал меня за изменой. Было бы грустно.

— Ты... — в трубке что-то глухо упало и разбилось. Юнгхо прикрыл глаза. Он ясно представил, как Ноа сейчас что-то разбил от переполняющей его ярости. — Конченный! Похотливая сука! Я поверил тебе.

— Разочарован?

— Ненавижу! — рявкнул Ноа.

— Какие у тебя сильные эмоции, знаешь, это так приятно. Буду знать, что запомнился тебе на всю жизнь.

— Что за херню ты несёшь?

Юнгхо замолчал, задумавшись ненадолго. Всё же он решился и перешел на корейский.

— Ты помнишь наше...

Он вздрогнул, услышав приближающийся гул моторов. Резко подняв голову и бросив взгляд в маленькое окно, почувствовал, как по спине пробежала дрожь.

— Нашли? Как?? Ноа, наше место... Там... — осознав, что не успеет договорить, Юнгхо быстро вытащил симку, смыл её, так же быстро разбил телефон и закинул его в бачок.

Голоса становились уже отчётливо слышны. Они его искали. Осторожно Юнгхо выглянул и, поняв, что солдаты ещё не заметили туалет, не раздумывая выскочил наружу и бросился к полю, надеясь успеть скрыться.

Сделав всего несколько шагов, Юнгхо рухнул на бок, частично скатившись в неглубокую канаву у обочины. Пуля пробила голову насквозь. Глаза остались открытыми, устремлёнными в землю, а по щеке всё ещё тянулась влажная дорожка. След последней слезы.

Тем временем в самом центре города Q., в трехкомнатной квартире вирусолога Ким Юнгхо, были слышны тяжёлые шаги в армейских ботинках вперемешку со скрипом мебели и звоном битого стекла. Солдаты переворачивали ящики, сбрасывали книги на пол, разрывали подушки и папки, не щадя ничего. Они тщательно и методично обыскивали всё на своем пути.

В центре этого хаоса, среди осколков и обрывков бумаг, сидел человек. Одна нога в черных ботинках закинута на другую, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла. Несмотря на шум и грохот, он не шевелился, словно не человек, а мраморная статуя. Только когда завибрировал телефон на столе, он словно ожил. Мужчина не торопясь поднял трубку без слов.

— Мы нашли вирусолога Ким Юнгхо, — прозвучал голос на другом конце линии. — Он пытался сбежать, и его пришлось убить.

Некоторое время стояла тишина. Потом глубокий красивый голос ответил:

— Плохо. Избавьтесь от тела. И возвращайтесь, чтобы получить наказание.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Солнечный луч пробился через окно и скользнул по полу, отразившись от осколков. Мужчина заметил мимолётный отблеск стекла, поэтому встал и подошёл к книжной полке. Слегка сдвинул одну из книг, и перед его взором предстала фоторамка с фотографией внутри. Вирусолог Ким обнимает молодого парня в очках с лучезарной улыбкой. По ракурсу понятно, что именно молодой парень сделал селфи, запечатлев радостный момент. Было видно, что между ними ощущалось что-то большее, чем родственные связи или дружба.

Проведя пальцем в чёрной кожаной перчатке по стеклу, а именно по лицу Ноа, мужчина чуть склонил голову, словно изучая добычу. На его губах появилась хищная улыбка зверя, наконец нашедшего нужный след.

Не оборачиваясь, мужчина в темно-серой форме произнёс так, чтобы все слышали:

— Найдите человека на этой фотографии, того, кто рядом с вирусологом.

Слова зависли в комнате, как объявление об охоте. Солдаты на мгновение замерли, затем снова принялись за работу.

***

Ноа мчался по трассе, превышая скорость. Он был зол на Юнгхо. После того как не смог дозвониться до него, посчитал, что тот отключил телефон. Ноа был зол так сильно, что без предупреждения о том, что покидает базу, взял военный джип и поехал в лабораторию. Его трясло от ярости. В голове гудело желание разбить этому ублюдку все кости.

— Снова. Я снова надеялся и... — слова повисли в воздухе. Внезапно кто-то выскочил из леса. Ноа резко вывернул руль, но было уже поздно. Раздался глухой удар, и тело отлетело на обочину.

Осознав, что он сбил человека, Ноа тут же выскочил из джипа, чтобы оказать помощь. На асфальте лежал человек в потрепанной военной форме. Ноа сделал пару шагов назад, когда тело шевельнулось. Что-то насторожило его, поэтому он не стал подходить ближе. А наоборот, нащупал рукой пояс, но тут же вспомнил, что оружия с собой нет.

Половина лица у лежащего была разорвана, один глаз безжизненно свисал. Он медленно поднял голову, поворачивая её в сторону побледневшего Ноа. Раскрыв рот и издав хриплый, неестественный звук, человек или то, что от него осталось, ведь обе ноги валялись поодаль, пополз к нему, словно животное, ищущее пропитание.