Дезертир.

За окном вновь пошел мелкий холодный осенний дождь. Ноа слегка вздрогнул от прохлады и включил обогреватель, который тихо заурчал в углу кабинета.

— Так, — протянул Ноа, глядя на досье Коула Рэдмона. — Как видишь, обычные данные. Абсолютно здоров, высший профиль по здоровью.

— Почему тогда с таким профилем он не пошёл на более престижную должность? Зачем становиться механиком?

— Не все мечтают быть спецназовцами, — пожал плечами Ноа и включил чайник. — К тому же университет он не окончил. Видимо, предпочел выбрать специализацию в армии и потом продолжать работать по ней. Специализация у него электрика и механика. Родителей нет, только тётя.

Алистер быстро что-то напечатал на телефоне. Уловив взгляд Ноа, спокойно пояснил:

— Написал Нельсону, чтобы связался с его тётей.

Через десять минут телефон Полковника завибрировал, и на экране высветился текст. Он зачитал вслух:

— Родители умерли, когда ему было десять. Тётка, единственная родственница, оформила наследство и воспитывала его. Как только ему исполнилось восемнадцать, выгнала из дома. С тех пор не общаются. Про армию и университет не знала. У него были друзья?

— Думаешь, я знаю? То, что я Доктор, не значит, что я знаю всё и про всех.

Алистер цокнул языком. У Ноа дёрнулась рука — так сильно ему захотелось впечатать кулак в это самодовольное лицо. Он ещё не простил его за те похабные вещи, которые вытворял Полковник с ним ночью. Он зевнул, глядя зло:

— Из-за тебя я не выспался.

— Кому звонишь? — проигнорировав реплику, спросил Алистер.

— Тому, кто сможет ответить на твои вопросы, — буркнул Ноа.

Примерно через десять минут дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь вошёл тот самый солдат, что несколько часов назад приносил документы. Его лицо оставалось каменным, словно надетая маска, но зелёные глаза быстро скользнули по комнате, задержавшись на Полковнике, затем на Докторе. Взгляд был короткий, оценивающий, без лишнего интереса, но внимательный — как у человека, привыкшего всё замечать, ничего не показывая.

— Это Леон, — бросил Ноа. — Формально — мой медицинский секретарь.

— А неформально? — с любопытством уточнил Алистер.

— Фельдшер. Или медбрат. Называй как хочешь.

Леон вышел так же бесшумно, как и появился. Алистер нахмурился, уже приоткрыв рот, чтобы задать вопрос, но не успел, так как солдат вернулся буквально через пару секунд, держа в руках стул. Леон поставил его напротив Полковника и сел с идеально прямой спиной.

— Полковник Дэвис, спрашивайте.

Ноа, между тем, поставил перед Леоном чашку с зелёным чаем и такую же оставил себе. Он уже наклонился к ящику стола, чтобы достать спрятанную шоколадку, как услышал сухой голос Полковника:

— А мне?

Ноа, не поднимая взгляда, ответил:

— Ты не пьёшь чай. Кофе у меня нет, и за ним я не побегу.

— Тогда налей чай.

Ноа тяжело вздохнул, стараясь сдержаться. Ругаться с Полковником, особенно при солдате, было, мягко говоря, не лучшей идеей. Всё же ранг обязывает, да и лишние разговоры потом ни к чему. Он подошёл к чайнику и, к счастью, обнаружил, что в нём осталось немного горячей воды. Правда, ее хватило на полкружки, но Доктор не собирался греть еще и просто кинул пакетик чая. Затем поставил напротив Алистера кружку с таким видом, словно это был золотой кубок с эликсиром бессмертия. Леон кашлянул, скрывая смешок от присутствующих. На первый взгляд могло показаться, что ему всё равно, но Алистер смог заметить: парень уже успел мельком глянуть на стол Ноа и явно сделал какие-то выводы.

— Так понимаю, мне не нужно напоминать, что весь наш разговор останется здесь, в этой комнате? — холодным тоном произнёс Полковник.

— А разве мы разговаривали? — удивлённо приоткрыл рот Леон.

— Как же я тебя обожаю, — сказал Ноа, потрепав парня по волосам. — Алистер, спрашивай. У него много дел. В отличие от тебя, он работает, а не шляется по базам, как шлю...

Благо конец фразы никто не услышал из-за чиха Леона.

— Что ты можешь рассказать о Коуле Рэдмоне?

Леон задумался, отпив чай:

— Он дезертировал, пока был в отпуске, 14 месяцев назад.

— Мы в курсе. — Хмуро произнес Алистер, так как ему не понравился сидящий напротив него молодой человек со светлыми волосами.

— Алистер, не перебивай его, — вежливо попросил Ноа.

Леон мягко улыбнулся в благодарность Доктору.

— Но после его исчезновения на базе пошёл слух, что он дезертировал из-за своей беременной девушки.

— Чего? — Ноа чуть не облился чаем. — А она у него была?

— Вот в чём проблема. О ней никто ничего не слышал. Слух пошёл после того, как на базе побывал комитет по поимке дезертиров.

— Множество вещей скрываем даже от самых близких людей. Неудивительно, что он не поделился этим с лучшим другом, — произнес Полковник, отпивая чай. На удивление, ему понравился зеленый чай с жасмином, и он сделал еще глоток.

— Коул не может иметь детей.

— А, точно, — хлопнул по столу Ноа. — Я же его возил к венерологу, так как он подцепил что-то. Помню, как читал лекцию, что презервативы нужны не только как предохранение от беременности.

— Да, это был он, — подтвердил Леон. — Его друг, Дариус, говорил, что общался с ним, и тот направлялся на базу. Он позвонил, когда ехал по шоссе 38, и уточнил, нужно ли что-то, и тогда он свернёт на дорогу 45.

— Дорога вела в город D.? — уточнил Полковник, отламывая кусочек молочного шоколада. Ноа приподнял бровь, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка, когда он понял, что Полковник неравнодушен к сладкому.

Леон кивнул и снова машинально дотронулся до мочки уха.

— Но его друг сказал, что ничего не нужно, поэтому тот направился сразу сюда.

— Значит, он поехал на базу и не доехал, — мрачно подытожил Алистер.

— Не похитили же его, в конце концов?! — произнес Ноа и повернул голову, глядя на Полковника. Тот не ответил, и от этого Доктору стало не по себе. Что-то холодное и тревожное повисло в воздухе.

— Он взял выходные, чтобы самому найти друга. А потом, как вы знаете, он не смог вернуться на базу из-за травмы ноги, — добавил Леон и тоже отломил кусочек шоколада.

— А с ним кто-то связался?

Алистер продолжал задавать вопросы, сложив руки на груди, словно вёл допрос.

— Этого я не знаю. Но знаю, что у него была то ли девушка, то ли возлюбленная из города D.

— Как её зовут?

— Не знаю, Полковник. Но в городе D. много клубов, а также мест, где предоставляются услуги сексуального характера.

— Публичный дом?

— Официально проституция в нашей стране запрещена, поэтому всё хорошо маскируется. С нашей базы много солдат и офицеров ездят развлекаться. Есть клуб M, в котором можно снять девушку. Однажды я поехал на день рождения одного солдата, и в клубе пару человек сняли девушек. Дариус что-то спросил у одной из них, но она сказала, что её сегодня нет, поэтому он отказался. Возможно, это она — либо его любимая проститутка, либо просто любимая. Он был очень подавленным. Я отказался, но, несмотря на это, рядом с нами сидели две девушки, наливали алкоголь, развлекали. Мне это не нравится, потому что я сам работал в клубах и знаю, как всё устроено изнутри. Поэтому я щедро заплатил, чтобы нас оставили в покое. Весь вечер мы с ним пили, иногда что-то обсуждая. Мы все вернулись на базу, а он остался, сказав, что поедет домой. Я тогда ещё удивился, мол, какой «дом»? Он же сирота. Но понял, что он имел в виду не свой дом, а дом той девушки.

— Нам бы её найти, — тихо произнёс Алистер, будто размышляя вслух. Но в голосе звучало напряжение, как натянутая струна.

Ноа бросил на него взгляд из-под очков, потом откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди:

— Хочешь поиграть в сыщиков? — усмехнулся он, но без тени веселья. — Мы даже не знаем, как она выглядит. Ни имени, ни описания.

— Что ещё можешь сказать?

Леон молча допил чай, взгляд упрямо прикован к чашке. Он поставил её обратно на стол с аккуратностью, выдавшей внутреннее напряжение.

— Мне нечего больше добавить, — упрямо пробормотал Леон, смотря на Полковника.

— Леон, врать некрасиво, — лениво протянул Ноа, будто между делом, но с характерной игривой интонацией.

Леон едва заметно пожал плечами, будто собирался отмахнуться, но тут Ноа поднял на него взгляд. Не давящий и не требовательный — скорее, лукавый, почти с улыбкой, с тем самым выражением, каким он обычно ловко вытягивал из людей нужную правду. В этом взгляде читалось: «Ну давай, Леон. Мы оба знаем, что ты знаешь больше».

Леон выдохнул, отвёл взгляд и тихо сказал:

— На базе начали ходить слухи о новом виде гриппа.

— Что? — воскликнули Алистер с Ноа одновременно.

— После того как вы, Доктор, вернулись с отпуска, пошёл слух о новом виде вируса.

Алистер приподнял бровь и посмотрел на Ноа взглядом, который так и говорил: «Я тебя сейчас придушу».

— Я сказал, что был в отпуске всем, даже Вику, — тут же затараторил Ноа. — Только Батя знал, что я на базу N. ездил, но ему сказал, что всё нормально.

— Я всем сказал, что это просто слухи. Теперь понимаю, что слух оказался правдой, — сказал Леон.

— С чего ты взял? — голос Алистера стал холодным, взгляд острым, как лезвие ножа.

Обычно под таким взглядом люди мёрзли до костей. Молчали, краснели, начинали заикаться. Но Леон — нет. Он лишь спокойно посмотрел на Полковника в ответ, и было видно: перед ними не просто солдат, а человек, способный держать удар. Леон перевел взгляд на Ноа.

— Или вам от скуки, Доктор, захотелось проверить припасы на базе и заодно заказать гору дополнительных медикаментов?

Ноа занервничал, но виду не показал, и только слегка улыбнулся Алистеру, который прожигал его взглядом.

— К тому же Люк лично провёл ревизию техники и оружия.

— Вот насчёт Люка не знал, — признался Ноа. — Явно Батя дал распоряжение. Да ладно тебе, — он обернулся к Алистеру, перехватив его хмурый взгляд. — Не смотри на меня так. Я же говорил — ничего ему не рассказывал. Может, совпадение. Вдруг ему отчёт надо было наверх отправить.

— Ты сам в это веришь? — холодно спросил Алистер, не отводя взгляда.

Ноа замер, потом устало вздохнул и прикрыл глаза на мгновение, будто собираясь с мыслями.

— Нет, — признался он тихо, почти простонал. Он поднял ладони, будто сдаваясь, и пробормотал: — Да и с чего вдруг проверка техники? Мы что, к войне готовимся?

— Сказал тот, кто решил пересчитать все запасы продовольствия, — отозвался Алистер с сухой иронией.

— Эй! — возмутился Ноа, резко выпрямившись. — Это не связано! Я всегда проверяю провизию раз в полгода. Спроси у Леона.

— Да, — подтвердил Леон, сдержанно кивая. — Доктор каждый раз проверяет срок годности. Чтобы, не дай бог, что-то испортилось.

— Подождите. — Ноа резко вскочил со стула, отчего Леон чуть не подпрыгнул. — Почему вирус?

— А разве грипп — это не вирус? — уточнил Алистер.

— В общих чертах — да. Но грипп — это лишь одна из форм вирусной инфекции, если совсем просто, — ответил Леон спокойно.

— Люди обычно говорят: «простуда», «грипп», не вдаваясь в подробности, — медленно произнёс Ноа, уже думая вслух. — А тут конкретно «вирус».

Алистер посмотрел на него внимательнее, всё больше чувствуя, как мысли начинают складываться в тревожную картину.

— Батя сказал, что на базе N. вирус и Доктор Эшли тоже заболел им, поэтому просят, чтобы я приехал и помог им. Я тогда еще уточнил, какой вирус. И тогда Батя добавил: «Ну, наверное, грипп, какой ещё может быть вирус?» Но что нам сказал Майор Купер?

— Он сказал грипп. Ты ещё его остановил и уточнил, почему именно грипп. Тогда он ответил: «А что это еще может быть?» К тому же так сказал Доктор Эшли. Когда шли к лазарету, то он сказал: «Я побоялся, что вдруг это какой-то вирус или болезнь, поэтому перекрыл доступ к лазарету».

Алистер обладает очень хорошей памятью, поэтому без труда смог повторить слова Майора Купера. Он сделал последний глоток чая, слегка поморщившись, так как тот стал слишком крепким.

— Мы знаем, что он говорил с кем-то по телефону, и тот сказал ему про вирус, и Купер знал, что нужно делать. Только не ясно, зачем тогда меня попросили приехать. Ты-то понятно. У меня голова сейчас поедет от всего.

— Не думай об этом, — произнес Алистер, смотря на то, как Ноа взлохматил себе волосы и чуть ли не ударился головой об стол. — Нам нужно сконцентрироваться на другом.

— Ты точно уверен, что услышал слово «вирус»? — повернулся Ноа к Леону.

— Именно так и сказали. Я даже переспросил, может, речь про новый штамм гриппа? Но мне чётко ответили: «Неизвестный вирус».

Алистер выдохнул и закрыл глаза на секунду. Всё стало на свои места. Кто-то не удержал язык за зубами. Или могли подслушать генерал-майора Манбаума или генерала Брауна. Сейчас это не важно. Важно то, что слух пошёл с главной базы, и через пару дней о вирусе будут говорить во всей армии. Нужно либо уничтожить слух, либо пустить другой.

— Леон, — проговорил он, голос стал холодным и отстранённым. — Я не доверяю таким людям, как ты, но я доверяю Ноа. Так что, прошу, оставь всё, что ты слышал сейчас в этом кабинете, иначе я обещаю лично тебе устроить ад на земле.

— Не понимаю, о чём вы, честно. Меня Доктор позвал, чтобы навести порядок в бумагах, вот я и пришёл сортировать архив, — с лёгким вздохом ответил он.

Ноа посмотрел на Алистера, как бы говоря: «Вот, я же говорил, он ничего не видит и не слышит, поэтому успокойся».

— Спасибо большое, ты нам очень помог. Можешь идти.

Леон поднялся из-за стола и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

На мгновение в комнате повисла тишина. Алистер медленно повернулся к Ноа, прищурившись:

— Точно можно ему доверять?

— Да. Он знает мой самый ужасный секрет и за год не выдал его. К тому же однажды он мне помог, — тихо сказал Ноа, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти виноватой улыбке.

Алистер не сразу ответил. Он смотрел на Ноа, оценивая его спокойствие, этот странный переход от замкнутости к краткому признанию, как будто в разговоре проглянуло что-то важное, но всё равно недосказанное.

«Самый страшный секрет». Эта фраза застряла в сознании. У него даже язык зачесался спросить. Что за секрет? Что может такому человеку, как Ноа, казаться ужасным? Он почти открыл рот — и тут же закрыл. Он не имеет никакого права спрашивать. Может, в будущем сможет, но не сейчас.

Алистер вспомнил: в тот самый первый день, когда они прибыли на базу N., он хотел проверить досье загадочного Доктора Адамса. Тогда он не смог, поэтому по возвращении на свою базу первым делом Алистер открыл личный компьютер, вошёл в защищённую сеть и увидел папку с именем «Ноа Адамс», помеченное красными буквами: «Допуск по запросу». Он помнил, как сидел в полумраке кабинета, за тусклым светом монитора, пальцы уже лежали на клавиатуре. Один шаг — и он узнает всё.

Но тогда он отстранился от стола и закрыл окно. Что-то внутри подсказало: не сейчас. Он хотел узнать Ноа иначе — через общение, наблюдение, выбор слов и взглядов. Он хотел, чтобы тот сам заговорил, если посчитает нужным. Сейчас же любопытство снова вспыхнуло. Уже не как искра, а как тлеющий уголёк, который грозил разгореться в пламя. В его голове пронеслась только одна мысль: «Я хочу знать о тебе всё».

Он бросил короткий взгляд на дверь, которую только что прикрыл за собой Леон, и хрипло выдохнул:

— Ладно, — негромко сказал он. — Если ты ему доверяешь — мне этого достаточно. Пока.

Он поднялся.

— У меня дела. До вечера я буду на базе. Те очки, что в комнате, тебе лучше подходят. Хотя эти тоже симпатичные.

Щёлкнула дверь. Ноа остался в кабинете один. Он не двигался пару секунд, будто проверяя — не подслушивают ли. Потом неспешно налил воду в чайник, включил его и опёрся локтями о стол. Глаза уставились в одну точку, мысли крутились вихрем. В тишине комнаты отчётливо было слышно, как вода начинает закипать. Щелчок чайника вырвал его из оцепенения. Но он не стал наливать чай. Вместо этого потянулся за телефоном. Пальцы быстро ввели номер. Через пару гудков на том конце трубки ответил женский голос — игривый, узнаваемый.

— Надо же, Доктор, — протянула мадам Хван. — Решили в тайне от мужа посетить мой салон?

Ноа закатил глаза. Он сдержал раздражение, привычным движением поправляя очки.

— Он не мой муж, — еле сдерживаясь, произнес Ноа и вежливо добавил: — Мадам Хван, пожалуйста, окажите мне услугу. Обещаю, я вам отплачу.

— Слушаю.

— Четырнадцать месяцев назад с моей базы пропал солдат. По слухам, он был тесно знаком с одной из ваших девушек. Я сейчас скину вам фотографию и имя. Может, сможете узнать, к кому он часто ходил.

— Хорошо, — коротко ответила она и отключилась.

Ноа подошёл к столу, открыл папку и вытащил фотографию солдата. Его лицо было спокойным, будто ничего не предвещало беды. Но что-то в этом снимке снова заставило его тревожиться. Он нацелил камеру на фото, но рука немного дрогнула.

— Нет понятия «шестого чувства», и то, что ты сейчас ощущаешь, — это не плохое предчувствие, а твоя тревожность, — сам себе вслух сказал Ноа. Он прикрыл глаза и, когда открыл, то неосознанно выронил фотографию.

— Блять, всё же этот вирус искусственно созданный, и это означает, пока мы не найдем источник, вероятность того, что случится катастрофа, равна девяносто девяти процентам. И теперь я вместе с Алистером должен отправиться в погоню за этим сраным вирусом.

Ноа дотронулся рукой до лба, как бы вытирая пот, несколько раз сделал вдох-выдох, успокаивая себя, после чего быстро сделал фото, отослал Мадам Хван и запрятал папку с досье в самый нижний ящик стола.

***

Настроение у Ноа было хуже некуда — где-то на дне Марианской впадины, и копало всё глубже. Во всём был виноват ужин, точнее, один слишком разговорчивый друг-офицер, который с улыбкой произнёс:

— Ты как моя племянница. Всё время злится на одноклассника, а сама и не замечает, что он ей нравится. Ну, вы знаете, это...

Он не успел закончить фразу. Ноа, не колеблясь ни секунды, резко встал и, судя по выражению лица, всерьёз собирался сломать бедолаге нос. Только вмешательство Вика спасло мужчину от прямого столкновения с кулаком Доктора. Ноа громко закричал, резко бросил поднос с едой, заставив столовую замолчать, и вылетел прочь, не дослушав обсуждения, что последовало за его уходом.

И слава богу. Он захлопнул дверь своей комнаты, злясь на всё — на людей, на себя, на то, что кто-то, возможно, попал в точку. На кровати — чёрные простыни, аккуратные, но с примятыми краями, и много подушек. Посреди всего этого, словно в рекламе чего-то чересчур уютного, сидел Алистер, укутанный в белый плед. Он выглядел совершенно неуместно и в то же время удивительно гармонично, как будто всегда там и должен был быть. На секунду Ноа даже подумал вытащить этого нахального подонка за шкирку в коридор. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Алистер чихнул.

— Простыл? — спросил Ноа хмуро, подходя к шкафу.

— Замёрз в душе и включил обогреватель на максимум, — спокойно ответил Полковник.

Ноа окинул его взглядом и заметил, что волосы у того ещё влажные. Не говоря больше ни слова, достал фен, включил его и швырнул на кровать рядом с Алистером.

— Высуши. Заболеешь — сам себя лечить будешь.

Алистер поднял бровь, чуть усмехнувшись.

— Что? — рявкнул Ноа, резко обернувшись.

— Ничего, — ответил тот, не скрывая иронии. — Просто удивлён. Ты такой злой и в то же время заботливый.

— Будь так любезен, помолчи. И вообще — почему ты ещё тут? Я думал, ты уехал.

Фен загудел, наполняя комнату тёплым звуком, под который прозвучал лёгкий смешок Алистера:

— Сам же сказал — помолчать. Нельсон только прибыл, он устал. Поспит, а утром уедем. Кстати, у солдат в казармах тепло?

Ноа, не переставая переодеваться, кивнул.

— У них в комнатах обогреватели. У офицеров купленные свои персональные. Все такие купили. Как я и говорил, есть те, кто приобрели телевизор, микроволновку и всё, что им нужно.

Ноа не обратил внимания на то, как цепкий взгляд Полковника прошелся по его голой спине, пока он снимал рубашку и надевал майку.

— Все офицеры на базе подписали контракт на пять лет. Есть те, кто продлил ещё или собирается это сделать. Я себе купил мощный обогреватель, так как мерзну. А в душе Вик когда-то прикрутил лампу с подогревом. Крутая штука была, — он усмехнулся, вспоминая. — Только когда приехала проверка, нам влетело. Батя заставил снять лампу.

Возникла короткая тишина, которая, к удивлению двоих, не была напряженной или неловкой.

— Ты ел? — спросил Ноа, заметив остатки чего-то в мусорном ведре и грязную вилку рядом с микроволновкой. Он недовольно цокнул и решил убраться завтра, после того как надоедливый Полковник уедет.

Алистер кивнул.

— Сейчас девять. Ты хочешь спать?

— Не знаю, — буркнул Ноа, бросаясь на кровать и распластываясь поверх подушек. — А ты?

Алистер покачал головой и заметил взгляд Ноа, который остановился на тёмном экране телевизора.

— Давай включим что-нибудь?

— Вау, — тихо усмехнулся Ноа. — Полковник Дэвис, оказывается, смотрит фильмы. И что вы предпочитаете?

— Я давно не смотрел фильмы, — честно ответил Алистер, вытягивая ноги и устраиваясь поудобнее на подушках. — Выбирай, что интересно тебе.

Они не обсуждали, что именно смотреть, — просто запустили первый попавшийся фильм. Экран мерцал приглушённым светом, диалоги шли вполголоса, не слишком громко, будто и они сами боялись потревожить хрупкое равновесие между ними.

Ноа подвинулся ближе, устроившись рядом — почти впритык. Он подложил под голову подушку, затем ещё одну, пока не оказался почти на уровне плеча Алистера. Ноги их случайно соприкоснулись — через ткань брюк, чуть-чуть, но ни один из них не отпрянул.

Где-то на двадцатой минуте фильма Ноа начал клевать носом. Он повернулся на бок, подтянул одно колено к груди и положил руку между собой и Алистером — или так ему казалось. На деле его пальцы скользнули по одеялу, зацепили край пледа и легли на бедро полковника. Легко, едва ощутимо — словно случайный жест, неосознанный в полудрёме.

Алистер замер, лишь скосив глаза вниз. Ноа не реагировал — его дыхание стало медленным, глубоким. Он не спал, но был где-то на границе между сном и реальностью, откуда возвращаться не хотелось.

Пальцы дрогнули. Слегка, будто Ноа хотел убрать руку, но так и не решился. Или не понял, где она оказалась.

Алистер не отодвинулся. Вместо этого он откинулся чуть назад, позволяя своему плечу стать опорой, если Ноа вдруг решит лечь ближе. Телевизор продолжал мелькать перед ними. Свет экрана выхватывал очертания лиц, блеск ресниц, тихо отражался в линзах очков, оставленных на прикроватной тумбочке.

И вот тогда — в эту почти нереальную тишину — внезапно завибрировал телефон.

Ноа вздрогнул, поморщился и, не открывая глаз, вслепую пошарил рукой в сторону тумбочки. По пути пальцы скользнули вдоль бока Алистера, на секунду задержавшись, будто не до конца поняв, что именно они трогают.

— Прости, — пробормотал он, не глядя, нащупывая наконец аппарат.

Экран загорелся синим светом, подсвечивая полуосвещённую комнату и два лица, обращённых друг к другу, — близко, слишком близко, как для людей, которые собирались спать вместе.

Ноа, взглянув на экран телефона, принял вызов.

— Это Доктор Ноа Адамс? — раздался женский голос. — Я от Мадам Хван.

Он тут же включил громкую связь и жестом показал Алистеру выключить телевизор.

— Я вас внимательно слушаю, — ответил Ноа.

— Я по поводу пропавшего Дариуса. Мы с ним познакомились около двух лет назад. У нас не было романтических чувств, но мы часто виделись — он заказывал меня.

Она замолчала на мгновение, словно подбирая слова.

— Дариус был сиротой. Ему некуда было возвращаться, и, чтобы он не скучал на базе, я однажды предложила ему остановиться в нашем маленьком отеле. С тех пор он часто проводил время со мной.

Голос дрогнул.

— В последний раз, когда я его видела, Дариус не остался на ночь. Сказал, что поедет искать пропавшего друга. Все считают, что он дезертировал, но он был уверен: с тем что-то случилось. Он бы не исчез просто так.

Ноа слушал внимательно, не перебивая. На заднем фоне слышался детский плач и мужской голос. Потом скрипнула дверь, и через мгновение она снова закрылась. Девушка тихо продолжила:

— Спустя месяц... Может, больше, точно не могу сказать, Дариус мне позвонил. Был весь напуганный, умолял одолжить ему деньги. Сказал, что ему срочно нужно уехать из страны. Самолётом он не мог лететь — только кораблём, и для этого требовалось много денег, чтобы его нелегально вывезли. Я, конечно, согласилась, но спросила, во что он вляпался. Дариус ничего не ответил. Последнее, что я от него слышала, это его слова: «Если бы я мог повернуть время назад, я бы никогда не поехал искать своего друга». Я поехала на место встречи и долго ждала его, несколько часов, но он так и не пришёл. Не зная, что делать, я вернулась обратно.

— А ты можешь сказать, куда именно он попросил тебя приехать? — спросил Алистер.

— Конечно. — Она немного помолчала, потом добавила: — В столицу. Точнее в центральный парк.

— Дариус пытался как-то связаться с тобой ещё? Или, может, что-то подозрительное происходило? — уточнил Ноа.

— Нет, ничего подозрительного не было. Когда я поехала на встречу, я переоделась и надела парик. Он бы меня, конечно, узнал. — Она сделала паузу. — Я ему звонила, но телефон был отключен. Это всё, с чем я могу вам помочь.

— Спасибо, что помогла. Всего тебе наилучшего, — сказал Ноа, положив телефон с очками на тумбочку. Он обернулся к Алистеру и спросил: — Ну? Что ты думаешь обо всём этом?

— Я был прав, — ответил Алистер, — дезертиры связаны с вирусом. К тому же, откуда у тебя связи с главой преступного синдиката?

Ноа аккуратно оттолкнул Алистера, чтобы тот не мешал, и, слегка потянувшись, лёг у стены. Он широко зевнул, сбивая подушку, ясно давая понять — сейчас разговаривать не настроен. Вдруг Полковник схватил Ноа за ногу и резко притянул к себе, заставив того невольно вздрогнуть.

— Не люблю повторять дважды, — произнёс он ровным, холодным голосом.

Ноа медленно улыбнулся, словно играя с огнём, и плавно приблизился к уху Полковника, тихо шепча с явным вызовом:

— Не твоё дело.

Он отстранился и, словно ни в чём не бывало, отвернулся к стене, закрывая глаза, будто собираясь заснуть. Алистер растерянно похлопал глазами.

— Не слышу от тебя слов благодарности, — произнес Ноа. — И прошу, отправляйся в погоню за вирусом самостоятельно. Я помог тебе, и на этом всё. Надеюсь, завтра я открою глаза и больше никогда тебя не увижу. Выключи лампу и не дыши в мою сторону.