Холод изнутри

Бывает лёд сильней огня,зима — порой длиннее лета,бывает ночь длиннее дняи тьма вдвойне сильнее света...

━ Иосиф Александрович Бродский

Дымок сопроводил мой выдох, когда я сидела у открытого окна своей комнаты. Холод проникал в глубь помещения, однако совершенно не ощущался мною: ледяная душа принимала его за тепло. Длинный тюль то и дело поддавался порывам ветра. Серые тучи заволокли небо. Пустой взор был уставлен в стену. Шея прикасалась к стеклу.

Сегодня ночью я видела красивые сны. Утром встретил холодный бездушный дом и жестокая реальность. В такие дни я не хочу просыпаться. Яркие, ясные сны, дающие тепло. Они мягко касаются рук, живота, обволакивают шею, совсем чуть-чуть проводят по ресницам. Их жаркое дыхание обжигает мочку уха. Сердце наполняется этим божественным чувством. Ты взлетаешь над миром. Но твой полёт длится не более 5 минут: тебя отпускают, покидают, оставляя призрачную тень своего существования. Камнем падаешь вниз. Воздух режет кожу. Хруст от падения, что разбилось: душа или тело? На земле ты остался один. Чувствуешь могильную прохладу. Пустота. Невыносимо. Ты покидаешь кровать.

Так я оказалась здесь. У раскрытого окна. Одна. Бокал вина снова рядом. Снова пью по утрам. Снова увязла в болоте. На этот раз глубже. Может, насовсем. Порыв ветра. Волосы разлетелись. По нагому телу прошлась волна мурашек. В пустом разуме крутился только один вопрос: что я здесь делаю? Опустошаю бокал. Встаю и включаю музыку. Кружу в танце. Рука изящно вытягивается, пальцы легко рисуют в воздухе. Ноги по-балетному натянуты. Пируэт, арабеск, прыжок. А после просто контемп. Падаю на пол. Дыхание сбито. Из лёгких вырывается то ли вздох, то ли стон. Тихие слёзы жемчугом катятся по моему лицу. Хотелось бы, что бы два последних месяца оказались сном. Простым. Коротким. Страшным. Ветер обжёг кожу. Не сплю...

Сижу на полу, обнимая колени. Смотрю в окно. Всегда нравилось смотреть туда. Вид из него открывается прекрасный: город не видно, лес, река, горы, дорога виляет и уходит куда-то далеко. Руки зарываются в волосы. Я вдыхаю полной грудью. Надеваю свитер. Всё ещё холодно. Потягиваюсь, ломая пальцы. Разминаю шею, спускаясь вниз. Сжимаю тонкое запястье. Холодная вода, поступая в организм, казалась горячей. Почему? Послышался стук. Пошёл дождь. Сначала кротко, но вскоре забарабанил по стеклу. Ливень. Вода скользила вниз, оставляя мокрую дорожку. Я любила сидеть одной дома в такую погоду. В нашем доме панорамные окна. Ступаю босыми ногами по дубовому полу веранды: почти во всех домах Маунтхейна есть веранды. Подхожу к открытой части. Отделяет лишь шаг. Смотрю в небо. Протягиваю ладонь. Капли ударяются, разбиваясь. Сажусь на пол, оставаясь в полуметре от дождя. И слушаю. Журчащая мелодия природы лучше любой музыки, разве что классика может попробовать поравняться.

Вспоминаю моменты, когда могла вести себя иначе: поступать иначе, смеяться, шире улыбаться. Вспоминаю июльскую ночь. Закрываю глаза и я снова там. Робби рядом. Нью-Йорк. Мы бежим по переулкам. Его яркая улыбка. Счастье. Веки поднимаются. Одна. Кусаю губу.

Около часа я сижу здесь. Холодно. Моё сознание перенесено во Францию. Париж, 1838 год. Слёзы застыли на глазах. Герои слишком запали мне в душу, если сейчас я расстанусь с милым Эдмоном или Альбером, то горе мне! Этого мне не перенести. Откладываю второй том в сторону. Ливень не смолкал всё это время. Нужно вернуться в дом.

Из-за открытого выхода на веранду и окна моей комнаты в доме было свежо. Приятный запах наполнял его. Я уселась в кресло. До этого момента у меня не было ни малейшего желания проверять соц-сети. Но вот момент настал. Слабая улыбка встречала посты с хэллуинской ночи, но волна воспоминаний обрушилась в тот же миг, улыбка исчезла, будто никогда и не появлялась на моём, словно высеченном из мрамора, лице. В ту ночь произошло слишком многое. Одно разбитое сердце, сметение другого и откровение третьего. В чате нашей компании ребята перекинулись лишь двумя словами. Уведомление заставило меня вздрогнуть. Роберто Ривера. Он прислал фотографию. Нашу с ним фотографию. Она была прелестна. Я долго не думала. Поднялась к себе и распечатала её. Мою стену дополнили наши улыбки.

Зеркало. В нём отражалась девушка. Бледная, почти белая кожа, голубые глаза, тёмные волосы. Вены были видны по всему телу. Множество родинок. На ногтях красовался красный лак. Я тяжело вздохнула и упала на кровать. Нащупала книгу: больше ничего не хочу делать. Только читать.

Чувство голода не тревожило меня, но часы, извещавшие обеденное время, умоляли наполнить организм хоть чем-то.

В два часа меня можно было застать за изучением французского. Была ли я всегда такой? Постоянно читающей и что-то изучающей? Нет. Это началось лет в 15. Что просто чудесно. До того времени я всегда хотела, но как-то до реализации не доходило. За два года я прочитала много книг. У меня никогда не было любимой, но сейчас с каждым разворотом Дюма восхищает и завораживает меня. Я желаю, чтобы он захватил меня полностью. Я истинно влюблена в книгу. Да, любовь к чтению и к родителям - это единственная любовь, в которой я не могу сомневаться. Друзей я люблю иной любовью. А Робби... Робби, мой бедный Робби! Взгляд перешёл на стену. Это хранилище воспоминаний.

13 марта этого года. Это была одна из самых бурных наших вечеринок. 26 июня. Все вместе мы купались в речке, после сидели у костра и распевали песни. Прошлогодний Хэллоуин. Рождество. Закаты и рассветы. Как много в этих снимках... Слишком много. Здесь и качели Евы, и дни, когда нам дарили машины, и дом, куда переехала семья Джастина, и кафе Стивена "Маунтхейн". Словом, всё. Абсолютно всё. А вот и Нью-Йорк. Незабываемое время. Дни и ночи напролёт. Вместе. Дружной семьёй твёрдо шагаем по улицам. Как много...

В доме было прохладно. Дождь продолжал свои сонаты.

Кругом темно, ни души. Разящая тишина. Говорят, когда что-то заканчивается, другое начинается. Говорят, когда что-то заканчивается, возникает пустота. Я всегда была согласна с первым. Но теперь согласна со вторым. Что же закончилось? Беззаботность. Жизнь одним днём. Ребячество. Я осознала, что этот мир, видеть который в розовом и радужном цвете дозволено только ребёнку, больше не может игнорироваться мною; ощутила львиную долю ответственности, которая легла на мои плечи; чётко и ясно поняла всю значимость и весомость моих слов, брошенных невзначай, и поступков, сделанных в шутку. Весь мир для меня стал иным. Это и есть взросление? Я могу это принять, правда. Могу принять тот факт, что прошла точку не возврата. Маленькой девочки больше нет. В то же время, моё будущее настолько туманно, что я боюсь его. Но пока это не важно. Настоящее - вот над чем необходимо задуматься. Что же настоящее? Это миг, миг между прошлым и будущим. Секунду назад было настоящее, но оно уже ушло в прошлое. Лишь миг. Мы живём лишь мимолётное мгновение... Наша жизнь ничтожна, она настолько коротка, что это смешно. Однако у нас есть только она, лишь этот короткий миг удерживает нас от забытьи. Лишь в этот момент мы можем почувствовать себя бесконечно счастливым или бесконечно разбитым. Одно мгновение определяет всё. Оно же удерживает нас от чего-то неизбежного. Оно значит слишком много. Это и есть наша жизнь. 

Мы живём моментами и часто не ценим их. Мы всегда хотим быть более счастливым, чем сейчас. Но мы забываем, что, чтобы почувствовать высшее счастье, нужно почувствовать высшую боль. Наша жизнь - контраст чувств. Без боли нет счастья, без слёз нет улыбки, без грусти нет веселья. Да, тяжело ценить отрицательные чувства, но это необходимо, чтобы когда-нибудь познать положительные. 

Дождь ещё бил по стеклу крупными каплями. Я проводила по обратной стороне холодными бледными пальцами. Внутри меня что-то изменилось... Почему-то я больше не чувствовала боли. Ещё вчера она была... сегодня исчезла. Мои чувства, мысли, действия замёрзли. Я долго сопротивлялась этому - сдалась; впустила внутрь этот пронзающий, режущий, прожигающий холод; да, я перестала бороться, перестала бороться за себя. Сдаться легче. Может, оно к лучшему. Холодная пустота внутри меня блаженна, я сама довела себя до этого: сердце - до бесчувствия; душу - до куска льда, гранита, камня; взгляд - до льда, обжигающего холода; не люблю, не больно; не ищу в оглохшем мире толику тепла; безразличие внутри, снаружи, всюду; слова остаются словами, ничем больше; не живу, умирая, умираю, оставшись живой. Боялась, страшилась, убегала - приняла. Полетела вниз, разбросив руки крыльями. Удар. Бездна. Тону, растворяюсь.

Пустота, холод - я.

Это, почти наркотик, переполняет меня. Не живу, ожидая дня, солнца луча, тепла, света, любви. Моей любви. Любят - пусть. Я больше не хочу, не буду - сдаюсь. Не для этого я рождена. Я не создана, чтобы любить. Простите все - уже безразлично ваше прощение. Как быстро все страсти земные перестали иметь для меня значение. Ещё пару часов назад я рвала и метала. Не жду, не надеюсь, живу. Живу безразличным холодом, дождём, красной помадой.

Красный - самый холодный цвет.

Сейчас бы пистолет... нет, не застрелиться. Внутри что-то скребёт мой лёд. Оставь, он мне дорог. Мой милый, родной, так нужный, необходимый. Мой милый друг - Холод, Лёд. Он настолько внутри, глубоко, что тепло. Он настолько во мне, что стал мною. Собственный голос в голове показался чужим, словно в чашу со льдом насыпали битое стекло - неожиданно остро и холодно. 

Я встаю. Прохожу босыми ногами по ледяному полу, распахиваю окно. Ветер, вода бьют в лицо. Закрываю глаза, чувствую капли на веках, ресницах. Глубокий вдох. Лёгкие наполняются приятным прохладным воздухом. Как хорошо... Потому что в моей душе плотно засел огонёк. Огонёк, что горит, разгорается жёлтым пламенем, янтарным... Таким холодным, обжигающим, притягивающим... Имя ему...

Безразличие.