Время неумолимо

«Это очень греческая и очень глубокая мысль. В красоте заключён ужас. Всё, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться.»

— Донна Тартт «Тайная история»

Было уже поздно, когда я закончила работу над проектом. Убирая тетрадь на полку, мне на глаза попалась небольшая коробочка. Сначала я не поняла, что она здесь делает, но через мгновение уголки моих губ поплыли вверх. Аккуратно взяв, я сдула с неё небольшой слой пыли и протёрла рукой. Весьма негигиенично. Медленно опустилась на мягкую кровать и задумалась: открывать или нет? Красная коробочка хранила мои воспоминания.  Всё-таки я решилась. Сняла крышку, и на меня набросились картинки моей жизни, будто фильм, включённый заново, или плейлист, поставленный на репит. Моментальные фото, сделанные на полароид, от которых так и веет призраками прошлого. Цифровые фотографии не способны передать того, что мы получаем от печатных. Мысли, чувства, такие фото хранят всё, даже запах. Все фотографии были сделаны с Робби. В руки мне попалась карточка, где мы вместе на баскетбольной площадке. Тепло разлилось по всему телу, оставляя лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Всегда любила этот снимок. В нём так много всего запечатлено. Ведь эта баскетбольная площадка значит для нас так много! 

Тогда была осень, октябрь. Я ещё не встречалась с Робби. Мой первый год старшей школы начался не так давно, а он был на втором году обучения. Мы были мало знакомы, но часто пересекались: тогда я встречалась с Германом Аши, он вступил в команду по футболу - с детства любил играть - а я часто ходила к нему на тренировки. Помню, они тогда часто собачились. Так вот, это была пятница, когда мои уроки закончились раньше, чем у Германа, и я осталась его ждать. Баскетбольная площадка была моим излюбленным местом, чтобы посидеть в тишине. Я пришла туда. А там был Робби. Он не заметил меня, я не придала его присутствию большого значения. Заняла своё обычное место и делала свои дела до того момента, как к моим ногам прикатился мяч. Весьма банально, не так ли? Я бросила ему предмет, заставивший меня сдвинуться с мёртвой точки. А он начал играть со мной. Вот так, без слов, взял меня в свой плен. Я никогда не занималась баскетболом, в чём и призналась ему. Он долго не думал. Просто предложил свою помощь в этом деле. Смысла противиться не было, а он неплохо играл. Я бы соврала, если бы сказала, что мне не было весело. Это было очень увлекательно, хоть и выжало из меня все соки. С тех пор я не раз приходила туда поиграть с ним. Думаю, это был первый шаг к нашим отношениям. В тот день мы провели там около часа: это было как раз то время, сколько мне нужно было ждать Германа. Я попрощалась с Робби и удалилась. Правда, пожалела об этом. Почему? Потому что Аши отвёз меня до дома, а сам отправился к друзьям - закрытая вечеринка. Кинул меня, одним словом. 

Тело падает на кровать. Фото прижато к груди. Я изучаю потолок собственной комнаты, будто никогда его не видела. Улыбаюсь, как идиотка, и закрываю глаза. Заглатываю нижнюю губу и проваливаюсь в прошлое. Словно падаю в океан и тону. Нет сопротивления. Дорожкой из мурашек воспоминания прокладывают путь. Всё это было так давно... Поднимаюсь и продолжаю рассматривать снимки. Здесь всё: кафе Стивена, тот самый мост, любимый обрыв, закаты, рассветы, дни, мы. Я помню, как Робби первый раз коснулся моих пальцев. Провёл от кончиков до запястья, затем обратно и сцепил наши ладони в замок. Так нежно, ласково, с такой немыслимой заботой, что мне всегда кажется, что я его не заслуживаю. Отчасти это правда. Уверенна, он бы кричал о нелепости этой фразы. И вот натыкаюсь на листок. Записку. 

"Что чувствуют люди, когда влюбляются?Ну, вот лично я думаю только он одном: ну и нахуя?... Ломка. Будто ты наркоман со стажем, и вдруг закончилась дурь, и с каждым ёбанным днём всё хуже. Блять..."

Это мои строчки. Мои слова. Мой чёртов почерк. Большой палец прошёлся по губам, после чего последовал зевок. Пора на боковую.

С чего начинается ваше утро? С чашки кофе? Душа? Поцелуя любимого человека? Моё утро начинается с... воя собаки в 4 утра!

Я уже говорила, что ненавижу собак? Это долгая история. Но вот прерывать мой сладкий сон в такую рань непозволительно! И это одна из причин моей ненависти!

Но она заключается не только в этом. Когда мне было 6, наша семья решила съездить к бабушке, а по возвращению ко мне подбежала соседская собака. У меня с ней не было никаких проблем, но именно в тот день она решила меня укусить. Я могла бы забыть об этом инциденте, но было ещё два. Все с разными тварями. Левая нога последним очень понравилась!

И представьте моё недовольство, когда подобная скотина заставила меня высвободится из тёплых объятий царства Морфея. Я говорила только о соседе с собакой? Так с другой стороны живёт славный старик с женой. У них маленький дом, который мне очень нравится. Нравится тем, что они там живут. Дело в том, что у старика огромная нетерпимость к шуму. И, естественно, что от этого воя проснулась не я одна. Старик любит охоту (весьма противоречиво), следовательно, у него есть ружьё. Конечно, выстрел прозвучал гораздо громче, но после этого наступила блаженная тишина. Следует его поблагодарить об этом позже.

В итоге, я проснулась позднее, чем должна была и абсолютно не выспавшись. Я опаздывала. Поэтому скорость моей машины была заметно выше обычного. Сегодня я ехала одна. Эм поехала со своей девушкой, а Еву и Агни забрал Спирс. Если честно, то мне всегда страшно думать о Спирсе, как о водителе. Я ни разу не садилась и не сяду к нему в машину. Моё внимание на секунду переключилось на часы, и именно тогда пешеходу посчастливилось переходить дорогу. Громкий звук тормозившей машины и... не сбила. Ещё чуть-чуть и мои глаза выпали бы из орбит. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Появилось ощущение, что я только что выиграла марафон в 5 километров. Человек на миг замер, я не видела кто это. Фигура направилась к окну моего водительского сидения. Раздался стук. Я помедлила, но опустила.

-П-простите, я не хотела, я...

-Шерил, успокойся.

Я подняла глаза. Меня озарила лучезарная улыбка Аарона Эванса.

-Чёрт, Аарон, - я выдохнула.

-Не подбросишь?

-Если только ты не побоишься сесть ко мне в машину.

Понемногу я стала успокаиваться. Парень в мендальной толстовке и джинсовке сверху сел рядом.

-Хей, всё в порядке. Я в норме, не беспокойся.

В ответ я лишь кивнула и медленно надавила на педаль.

Какую скорость может развивать время? Иногда оно явно превосходит скорость звука, а иногда будет медленнее абсолютного нуля по Фаренгейту. Прозвенел звонок на обед, и я вылетела в коридор. Не потому, что хотела есть, а потому, что хотела тишины. Моё любимое место как всегда пустовало. Я была рада. Села на асфальт и упёрлась спиной в решётку ограждения, отчего та немного лязгнула. Тупо пялилась на чёрные кроссовки, не желая думать о чём-либо. Но мысли были. Я рассуждала про себя. Осуждая саму себя. И предалась размышлениям о том, насколько нормален тот факт, что я говорю сама с собой. Не знаю, говорят ли другие с собой, но я говорю. Не считаю это чем-то ненормальным, психически не здоровым. Потому что если не говорить с собой, то что ещё делать? Когда ты один. Почему нет? Иногда я говорю вслух. Говорю с лучшей версией себя. Не вижу в этом ничего плохого. Руки сжались на чёрной кожаной куртке, в которой мне было жарко, так, что костяшки побелели и отчётливо просматривались косточки. Сегодня у меня был какой-то чёрный день: я была вся в чёрном, исключая белую футболку оверсайз. Голова опустилась на предплечья, а глаза закрылись. Я почувствовала чью-то руку на плече и нехотя подняла взгляд. 

-Так и знал, что ты здесь, - мягкая улыбка парня встретила меня, а он сам присел рядом.

Я легла на его плечо.

-Я рядом.

И мы сидели в тишине, которую иногда прерывал шум, доносившийся от школы. Его рука легонько коснулась моей руки и принялась выводить узоры. Я перевернула её, и тогда его пальцы заскользили по линиям, а потом он просто взял мою руку в свою. Лёгкое прикосновение губ к моему лбу. Я отклоняю голову и тянусь к его лицу ещё ближе. Он навстречу. Вишнёвые губы. Потихоньку поцелуй становился влажным, а звуки отчётливее и громче. Он прошёлся языком по моей губе. Я не сопротивлялась. Стук зубов. Крепкий узел, завязанный языками. Нежные, до боли знакомые губы. Томное обжигающее дыхание. Его свободная рука прошлась по моей щеке и зарылась в волосах. Я села к нему на колени, положив свои руки к нему на шею. Он обвил мою талию. Мы остановились вдохнуть. Прерывистое дыхание. Его янтарные глаза, обрамлённые длинными ресницами, не отрывались от моих, носы соприкосались. В этот момент я почувствовала гулкое, где-то глубоко в сердце, отдалённое спокойствие. Он пробрался под мою футболку, возвращаясь к губам. Медленно проходя по нёбу, надавливая на мой язык. Я прижалась крепче, выгибаясь. Прикусила его губу и чмокнула в губы, окончательно опускаясь на его бёдра и обняв. Одна рука сжимала его футболку, другая металлическую сетку, та звякнула. Брови нахмурились, глаза зажмурились, губы сжались. Я шумно вдохнула и также выдохнула. Он прошептал мне на ухо нужное: "я с тобой", - согрел меня собой.

-Мой Робби, - чуть слышно шепчут мои губы.

-Твой, - так же тихо, и он сжимает меня крепче, я поднимаю голову, он ловит мой усталый взгляд, - Я люблю твои безумно глубокие голубые глаза. Показывая их кому-то, ты обнажаешься. В них слишком много тебя. Знала бы ты, как я утопаю в них, знала бы, как невероятно играют порой лучи солнца в твоей радужке. Твои глаза прекраснее неба. Они мой мир.

Я кратко прильнула к его губам.

-Знаю.

Мы просидели так ровно до того момента, как наши ноги затекли. До окончания обеденного перерыва оставалось минут 15, не больше. Только сейчас я заметила баскетбольный мяч у входа на площадку и произвольно улыбнулась. Каждый раз мы играем здесь в баскетбол - это своего рода традиция. Мои пальцы коснулись мяча, ловко подняли его. Я сделала несколько шагов. Прыжок. Кольцо. Чисто.

-Да это трёхочковый!

И Робби начал свой любимый дриблинг, все свои трюки, так хорошо знакомые мне. Удовольствие доставляло только наблюдать за ним. Смех. Мы смеялись. Пытались отобрать мяч друг у друга, использовали все различные уловки, спекуляции. Я обошла его и закинула двухочковый.

-Это победа, господа.

-А я думал мы в одной команде, - он сыграл бровями, подходя, чтобы обнять меня.

Мы вернулись в школу. Робби протянул мне несколько батончиков, яблоко и апельсиновый сок.

-Ты ведь не ела?

-Спасибо.

-Прогуляемся после занятий?

-Да, - я оставила лёгкий поцелуй на его губах и зашла в класс.

Мой пустой взгляд был уставлен в окно. Там не происходило ничего интересного. Просто иногда я фокусировалась на одной точке, совершенно не интересуясь ей, тогда мои мысли рассеивались. И ощущалась мрачная, устрашающая пустота. Пустота эта чернее ночи, непрогляднее густого тумана, пугающе затягивающая сильнее самого вязкого болота. Эта пустота тянет за собой, сладко обволакивает твои плечи, аккуратно касается твоих рук, засматривается на твоё сердце, ласкает душу, вовлекает тебя в танец, жадно схватив твою ладонь и талию, касается горящими губами. Ты не успеешь опомниться, как она поглотит тебя.

Я застала себя за судорожным открыванием шкафчика, когда мой атрофированный мозг пытался вспомнить пароль. Я оглянулась вокруг. Было шумно. Толпы подростков норовились убить друг друга: они шли по головам, расталкивали кого только можно - это было похоже на час-пик в лондонском метро. Наконец, одно из моих полушарий подкинуло мне правильный набор цифр, дверца отворилась. Я запихнула туда пару учебников, после чего захлопнула предмет долгого мучения.

-Хей! - из ниоткуда появилось лицо Робби.

У него была тяжёлая одышка, а по лицу скользило несколько капелек пота.

-Хей, откуда ты?

-Вон оттуда, - он указал мне на эпицентр движения школьников - остальные фразы были излишне, и так всё понятно.

Начало смеркаться, когда я добралась до дома.  Мой сосед-спаситель сидел в своём дворе, читая какую-то книгу. На нём как всегда была когда-то белая майка и треники. Он чем-то сильно возмущался, впрочем как обычно.

-Вечер, Фред, - окликнула я старика, он поднял на меня свой суровый взгляд, но при виде меня его нахмуренные брови немного расслабились, а морщинки рассеялись.

-Вечер, Рассел. Согласись с той мыслью, насколько все эти политики - подонки! Нет, ты только почитай! - одной рукой он рьяно жестикулировал, приглашая меня, а другой сжимал страницы, здесь я рассмотрела обложку - это был Стивен Кинг "Мёртвая зона".

-Я читала, Фред, не могу не согласиться, отвратительные люди.

-Хуже этих людей только мерзкие псы. Ты слышала этот отвратительный вой сегодня утром?! Какая наглость! Я вскочил с постели, думал - война, а оказалось, что этой чёртовой суке просто захотелось разораться во всю глотку! - его британский акцент добавлял большей эмоциональности. -  Я долго не думал: схватил ружьё да шмальнул в паре дюймов от неё! Убежала, только пятки сверкали. Но больше уснуть я не мог. Экая мерзавка. Не хочешь чаю? - добавил он уже спокойно.

-Конечно, Фред, нет причин отказываться. 

-Франческа! Напряги булки! У нас гость!

Мы поднялись по ветхим, скрипящим ступеням. Дом был каким-то крошечным, но невероятно уютным. Меня встретила полная женщина средних лет - Франческа. 

-Шерил, дорогая! Как давно ты к нам не заглядывала! - она обняла меня и поцеловала в щёку. - Хорошеешь с каждым днём! Какая статная девушка! Как ты? Как учишься? Ах, я блинчики напекла! Проходи, проходи! Фред, убери свои газеты со стола! - позвала она мужа, который куда-то запропастился. 

-Всё хорошо, Франческа. 

В доме семьи  О'Коннор было как всегда - светлые стены, старая мебель, маленькие окна с светло-жёлтыми занавесками, на подоконниках стояли горшки с цветами. Всё пространство было наполнено запахом выпечки. На полках стояли пыльные книги, на потёртом кресле спал Бенджамин - старый кот. Стены так же украшали чучела и фотографии. Какие-то были совсем старые, чёрно-белые. Я прошла на маленькую кухню, где вовсю орудовала хозяйка дома. Здесь была живая приятная атмосфера. Люблю это место. Когда я села за стол, на нём уже стояла огромная тарелка с маслеными блинами, клубничный джем, сметана, сахар, а через пару мгновений и чашки с горячим чаем. 

Блины Франчески по праву можно назвать самыми вкусными блинами в истории, стоит занести их в книгу рекордов, а Франческу возвести в лик святых. 

-Подлей кипятка, - обратился к жене Фред, указывая на пустую чашку. - Шерил, как у тебя с тем, как там его... Р... две Р...

-Роберто Ривера, забывчивый болван, - напомнила женщина, меня всегда удивляло, что столь пылкий старик никогда не обращает внимания на её замечания и оскорбления.

-Точно, точно, Роберто Ривера, тот испанец, - да, своим родителям о парне я не рассказывала, а вот этой милой супружеской паре было всё известно с самого начала.

-Мы не ссоримся.

-Как? И он тебя не ревнует?

-Должно быть, я не даю повода.

-Нет, как же так! - возмутилась Франческа. - Он вздумал, что раз ты с ним уже столько времени, то и никаких чувств проявлять уже не нужно! Кто же ты для него? Футбольный мяч?

-Всё не так, он заботится обо мне, полностью доверят, он хороший, он любит меня.

-Приведи его сюда как-нибудь, я на него посмотрю, - слегка холодно и с коварством добавил старик.

-Ты его испугаешь! Было бы славно, если бы его просто хватил удар, так ты же 100 шкур с него сдерёшь! - возразила мужу женщина. - Ну, а ты, ты его любишь?

-Я не знаю, - честно призналось моё сердце.

-Милая, - с сочувствием произнесла Франческа, кладя поверх моей ладони свою, - Главное слушайся сердца, хорошо? Я, может, и вышла замуж за этого остолопа, но никогда об этом не жалела. Я рассказывала тебе о том времени? - я покачала головой. - Мне было около 20, я была молодой студенткой с заурядной внешностью.

-Не ври, ты была первой девушкой института, я гонялся за тобой, как ошпаренный, - вмешался старик, заставляя жену искренне улыбаться.

-Хорошо, я была довольна хороша собой, - это было правдой, на старых снимках она была красавицей, - Тогда-то на меня и обратил внимание парень, при виде которого все девчонки визжали, это был высокий шатен Чарли Дикинсон, как он был хорош собой! Его флирт был похож на пение соловья, красноречив, горяч, я была бы рада в него влюбиться! Но этот прыткий блондин с гнездом на голове, - очевидно, Фред, - Никогда не давал мне прохода, а когда я согласилась пойти с Чарли на свидание, так он вовсе всю дорогу следовал за нами! Не отлипал ни на секунду. Когда я сказала ему, что выполню всё, что ему придёт в голову, лишь бы он от меня отстал, так он раскраснелся и убежал! Но в тот же день, после обеда, робко подошёл ко мне, сел на колено и промямлил: "Я отстану от тебя только тогда, когда ты станешь моей женой!" - протянул мне огромный букет полевых цветов, стал красным, как помидор, и это на глазах всего института! Я обомлела и не знала что сказать! Однако собралась, взяла букет, сказала, что мне нравятся цветы, но о женитьбе пусть забудет. На что он ответил, что будет преследовать меня, пока я не соглашусь, я заявила, что обращусь в полицию, тогда он начал рассказывать, что не такой плохой кандидат и дабы в этом убедиться мне нужно сходить с ним на свидание. Его наглости не было предела, но на следующий день решила, что от одного свидания мало что изменится, авось и вовсе ему разонравлюсь. В тот же вечер мы прошлись по всем улицам Лондона, он сводил меня в парк, кафе, кино, извилялся, как мог. Но будет ложью сказать, что мне с ним было скучно. Он был весёлым, заводным, не красавчиком первой величины, не сыном мера, но славным малым. Я не заметила, как влюбилась, а там уж и дело за малым. К слову, тот Дикинсон по мне не особо страдал, его собственная карьера и репутация волновала его куда больше, чем дела сердечные. Я даже уверена, что он никогда меня и не любил, скорее я была просто для хорошего вида. Через год я вышла за этого психа, - она указала на Фреда, - И больше никогда не знала скуки да печали. Каждый день прожит в любви, я часто благодарю молодую себя, смотря на фотографии, за то, что сделала правильный выбор. Мы никогда не были богаты, как семья Чарли Дикинсона, но я уверенна, что наше счастье стоит гораздо больше всего его состояния. Счастье не купишь, дорогая. Я рада, что услышала своё сердце.

От семьи О'Коннор я ушла в благоприятнейшем расположении духа. Совет Франчески был идеален. Умную женщину видно издалека. Но когда я подумала следовать её наставлению, то впала в ступор. 

Что же хочет моё сердце?