Глава 11

Наслушавшись рассказов Анны о чудодейственных благовониях, старинном зеркальце и власти надчужой волей, Гарри — человек, давно и безнадежно боровшийся со скукой, — решился на визит кЗемфире. Его интерес был чисто исследовательским: ему хотелось понять, как этой гадалке удаетсяодурманивать разум людей, которых он привык считать умными и образованными.Он шел к ней собранным и спокойным, заранее вооружившись уверенностью в абсурдностипроисходящего. Лишь где-то на задворках сознания тонкий голосок шептал: «А вдруг всё этоправда?». Но Гарри обрывал его на полуслове, убеждая себя, что нужно быть полным дураком,чтобы верить в сказки уличной гадалки.Однако стоило ему переступить порог владений Земфиры, как уверенность дала трещину. По телупробежала липкая дрожь, сердце забилось неровно и тяжело. Чем дальше он шел по коридорам, темменьше становилось света. В воздухе отчетливо пахло сыростью. Ладони Гарри внезапно сталиледяными, и он принялся греть их собственным дыханием, стараясь унять дрожь в пальцах.Пугающая тишина давила на плечи. Сохранять былой насмешливый вид становилось всё труднее.Земфира перехватила длинные волосы в тугой хвост. Она была в черном облегающем платье, иГарри замер от неожиданности: перед ним стояла не дряхлая старуха из сказок, а красивая молодаяженщина с глубоким, обволакивающим голосом.В комнате для ритуалов Гарри опасливо присел на край стула. Оглядываясь, он нащупал в карманесвязку ключей и сжал их так крепко, словно это было оружие, способное его защитить.— Зачем пожаловали, молодой человек? — Земфира улыбнулась, пристально глядя ему в глаза.Голос Гарри внезапно охрип. Он прочистил горло, стараясь вернуть себе твердость:— Я пришел... я хочу знать, что вы сделали с моей подругой. После визита к вам она сама не своя.Кажется, она сходит с ума.Земфира вопросительно приподняла бровь.— Я про Анну, — настойчиво продолжал он. — Вы дали ей те благовония... С тех пор она не можетприйти в себя.Вместо ответа Земфира заулыбалась, и в её глазах вспыхнул странный блеск. Она приняласьперебирать рассыпанный по столу жемчуг, не сводя с гостя испытующего взгляда, а затем внезапнорасхохоталась. Смех её звучал весело, но в этой мрачной обстановке он казался зловещим.Гарри наблюдал за каждым её движением. Он вцепился в край стола так, что на руках вздулисьвены, чувствуя, как по телу разливается необъяснимая слабость. Ноги стали ватными. Сделавглубокий, судорожный вдох, он заставил себя поднять глаза и встретиться с ней взглядом.— Не вижу в моем вопросе ничего смешного, — раздраженно бросил он, нахмурившись.Земфира, не дожидаясь ответа, зажгла благовония. Комнату заполнил густой, приторно-сладкийаромат ванили. Дым медленно окутывал Гарри; веки тяжелели, а движения становились вязкими,словно он погружался в воду.— Прежде чем закроешь глаза, Гарри, спроси о чем-нибудь, — прошептала она.Гарри глубоко вздохнул. Дым, казалось, проник в самое сознание.— Что происходит с Анной? Кто такой Николас? Что это за проклятие... — голос сорвался накашель.Мир померк. Когда Гарри снова открыл глаза, перед ним сидела дряхлая старуха. Но по ярко-зеленым, неестественно молодым глазам он сразу узнал Земфиру. Она смотрела на него с ехиднойусмешкой, а её смех — скрипучий и резкий — больно резал слух.— Я ведь сказала: ты можешь спросить о чем угодно, — холодно произнесла она. — Но вместо того,чтобы заглянуть в себя, ты лезешь в чужую жизнь. С каких это пор, Гарри, чужие тайны стали тебедороже собственной судьбы? Почему ты предпочитаешь быть зрителем в чужой истерии, а негероем своей истории?Её глаза сверкнули гневом. Гарри обдало ледяным холодом. Сердце забилось чаще, он судорожнохватал ртом воздух, но легкие будто окаменели. Он попытался вытолкнуть хоть слово, но лишьбеспомощно схватился руками за горло, не сводя с Земфиры расширенных от ужаса глаз.— Молчи, Гарри. Ты уже задал свой вопрос. Теперь слушай.Старуха подалась вперед.— Николас и Анна... Они часто приходили ко мне. Копались в себе, в своем прошлом, жаждалиузнать, кем были когда-то. Я дала им всё необходимое, но они не справились с тем, что увидели.Анна наивно верит, что всё дело в зеркальце, которое привязало к ней Николаса. А он... он как небыл честен с собой тогда, так не может взглянуть правде в глаза и сейчас. Он просто бежит.Земфира тяжело вздохнула, и её голос стал глуше:— Их свобода — в прощении. Им нужно перестать быть собственными палачами. Только тогда онисмогут разорвать этот круг и прожить жизнь заново. А не повторять одну и ту же ошибку вечностьнапролет.Она пристально посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула жалость.— Мне жаль, Гарри. Ты мог узнать всё, что угодно. Но потратил эту возможность на чужих людей.Гарри открыл глаза и сел на кровати, жадно хватая ртом холодный воздух. Сердце колотилось вгорле, а в ушах всё еще стоял скрипучий хохот Земфиры. Он оглядел свою комнату: знакомый шкаф,зашторенное окно, тиканье часов. «Просто кошмар, — прошептал он, вытирая пот со лба, —обычный душный кошмар». Он потянулся, чтобы сбросить тяжелое одеяло, но замер. Под еголадонью что-то сухо щелкнуло. Гарри медленно откинул простынь и похолодел: на белой ткани, втом самом месте, где только что лежало его плечо, тускло мерцали рассыпанные жемчужины.