Глава 7

Ингрит проснулась от истошного, полного отчаяния крика Николаса. Он взывал к Богу, плакал икричал. «Неужели он раскаивается в содеянном?» — мелькнуло в её голове. — «Или мне всё этопривиделось, и мир остался прежним?» Ингрит чувствовала невыносимую тяжесть в голове, онаедва заставила себя подняться. Крики Николаса становились всё надрывнее, и она, преодолеваяватную слабость в ногах, пошла на его голос.Она двигалась словно в тумане. Впереди, в тусклом свете, она увидела Николаса. Он сидел наколенях, рыдал и прижимал к себе их младшего ребенка. Ингрит не понимала, что происходит. Онаоглядывалась, ища хоть какие-то перемены, но всё казалось привычным. Дети крепко спали.Младший — на руках у отца, старший — рядом на кровати, погруженный в такой же глубокий сон.— Что случилось, Николас? — тихо спросила Ингрит. — Почему ты кричишь? Дети же спят...Глаза её слипались, она мечтала лишь об одном: скорее вернуться в постель.— Ингрит, что ты наделала?! Что здесь произошло? Они не спят, они не дышат! — Николасдрожащими руками пытался растолкать то одного сына, то другого, но дети не реагировали.Ингрит не почувствовала ничего. Совершенно пустая, она устало развернулась к своей комнате ибросила через плечо:— Ничего-ничего... Вот выспятся и проснутся.Николас в ярости подлетел к ней, мертвой хваткой вцепился в плечи и начал трясти из всех сил.— Наши дети мертвы! Они не дышат! Что тут произошло, Ингрит?! Это ты... это ты что-то с нимисделала!Ингрит подошла к детям и начала проверять пульс. Его не было. Она поднесла небольшоераскладное зеркальце к их губам, но поверхность стекла осталась чистой — дыхание исчезло.— Мертвы... — заторможенно проговорила она. — Что ж, одной проблемой меньше.И она равнодушно направилась к своей кровати.Услышав это, Николас окончательно обезумел. Он вцепился в Ингрит и принялся трясти её, висступлении выкрикивая одно лишь слово: «Убийца!»В ту же секунду Николас проснулся. Он был весь в холодном поту, подушка и одеяло промоклинасквозь. Сердце бешено колотилось, а на глазах стояли слезы. Он сел на кровати, пытаясьвыровнять дыхание, которое то и дело прерывалось от ужаса.— Нет... я так больше не могу... это сведет меня с ума, — прохрипел он в пустоту комнаты.Николас встал и подошел к окну, чтобы глотнуть свежего воздуха. На подоконнике он увиделраскладное зеркальце — точную копию того, что держала Ингрит в его кошмаре. Дрожащимируками он взял его и начал разглядывать. На крышке были выгравированы инициалы: «А. М. Н.».Точно такое же зеркало Анна когда-то оставила у него. Николас вспомнил тот день, когда онаположила его на этот самый подоконник и сказала, что хочет, чтобы оно стало вечнымнапоминанием о ней.Николаса передернуло, к горлу подступила тошнота. Леденящий холод сковал его тело.