Подарок

POV Итан

      — Итан, ты как? — На плечо легла рука Артура, примчавшегося вместе с Юджином вслед за мной в клинику. Эти двое были главными героями фильма, в котором мы все снимались. И стали неразлучны с самого начала съёмок. Сначала многие смеялись и подкалывали их, а потом тихо завидовали, понимая, что всё что между ними происходит на экране и в жизни — настоящее.

— Мне страшно! — Я уткнулся лбом в серую холодную стену больничного коридора.

— Что бы ни случилось, мы с тобой. — Юджин сжал моё плечо, стараясь передать свою поддержку.

— Я знаю, парни, спасибо! Но я не могу потерять его сейчас. Сейчас, когда он поверил мне, когда принял меня, когда появилась надежда. Мне страшно представить, что это конец и я никогда больше не увижу его смеющиеся глаза и ямочки на щеках.

Прошла всего пара часов, но даже они казались мне вечностью, накрывшей меня перед закрытыми дверями операционной. Глухая тоска и дикий страх поселились в сердце.

Скорая, после моего звонка, примчалась очень быстро. Калеба увезли в лучшую клинику, чему поспособствовали связи Артура, которому я по наитию тоже позвонил. И вот теперь я меряю шагами пространство перед закрытыми дверями. Благодаря Артуру полиция на время оставила меня в покое, удовлетворившись обещанием посетить полицейский участок и дать показания, когда я буду в состоянии.

— Доктор! Что? — Я рванул к человеку в халате, как только двери операционной открылись.

— Спокойно, молодой человек. Всё с Вашим другом хорошо. Пулю мы удалили, жизненно важные органы не задеты, засела неудобно, поэтому пришлось повозиться. Но жить будет, так что можете идти домой, мы позвоним, когда он придёт в себя.

— Я здесь подожду. — Я устало опустился на стул, стоявший возле стены, и вытащил из кармана фигурку мышонка. Как она туда попала, как осталась цела, было не важно. Эта игрушка связывала меня с Калебом лучше любого каната, и я цеплялся за неё в надежде на чудо, всё то время, пока шла операция.

— Долго ждать придётся, он после наркоза минимум до утра проспит.

— Правда, Итан, давай мы тебя отвезём.

— Нет, ребята, спасибо, но я останусь. Я и так слишком часто оставлял его одного, теперь только вместе. Пока не прогонит.

— Ну тогда думай, где вы будете жить дальше. — Юджин подмигнул и потащил Артура к выходу.

— Главное, чтобы он поправился, а дальше посмотрим.

— Молодой человек! Молодой человек, просыпайтесь.

— А?! Что? — Я вскочил со стула, в испуге распахивая глаза. Всё-таки заснул. Надо же! Передо мной стояла девушка в медицинской форме.

— Успокойтесь, пожалуйста. Я просто хотела сказать, что Вашего друга перевели из реанимации в обычную палату. И хоть он ещё спит, Вы можете к нему пройти. Ваши друзья договорились с администрацией клиники о ВИП-палате. Там есть диванчик и Вам будет удобнее ждать его пробуждения.

— Милая девушка, спасибо Вам большое! — Я готов был прыгать от радости, но позволил себе только широко улыбнуться. — В какую сторону идти?

— Прямо и налево, а там увидите.

Калеб действительно ещё спал. По лицу скользил солнечный луч, подчёркивая нездоровую бледность и тёмные круги под глазами, но это был просто сон, который когда-то закончится, и мой мальчик улыбнётся мне.

— Родной, просыпайся скорее. — Я тихонько сжал его пальцы и погладил тыльную сторону ладони. — Вот ты проснёшься, и мы поедем к морю. Я познакомлю тебя с родителями. Ты им обязательно понравишься, не можешь не понравиться. А потом я покажу тебе мой город с того ракурса, который недоступен обычным туристам. Возьмём в прокат велосипеды, и я провезу тебя по местам моего детства. А потом накормлю котлетами из пшеницы в одном старом кафе. Ты обязательно оценишь, тебе же так нравится всё необычное и забавное. Ты, главное, выздоравливай, мой хороший!

— Итан, ты что, плачешь? — Хриплый голос привёл меня в чувство.

— Нет, конечно, родной. Ты же в норме, так чего мне плакать? — Я постарался украдкой вытереть слёзы, которые до этого даже не заметил.

Калеба выписали через десять дней, которые я почти не отходил от него. Я его мыл, переодевал, следил, чтобы он поел и принял лекарство. Он ругался на меня, но я видел, что и сам он не готов отпустить меня. Когда мы были одни, я как мог показывал свои чувства и эмоции, которые раньше всегда и ото всех скрывал.

— Отпусти меня, сумасшедший, ты залижешь меня до смерти, и вся работа врачей пойдёт насмарку. — Он хохотал и отбивался от меня рукой, не опутанной датчиками и капельницей.

— Не переживай, малыш, я знаю шикарный способ реанимации, оживёшь как миленький!

— Я убью тебя, вот выйдем из больницы — и точно убью!

— Не убьёшь, тебе будет некогда, обещаю! — За нашими перепалками по дороге на процедуры с улыбкой наблюдала вся больница. Нас поздравляли, поддерживали, желали удачи и счастья и врачи, и пациенты. Даже вездесущие журналисты не сильно навязывались, после того как начальник полиции на брифинге для прессы сообщил, что дело Калеба взяли под специальный контроль и любые попытки несанкционированного проникновения к нему могут быть расценены как попытка покушения. А я, хоть и опасался новых нападений, был просто счастлив, что мой малыш выжил и идёт на поправку.

— Мам, пап, это мой Калеб! — Я с порога постарался обозначить значимость моего солнца. — Мы погостим у вас, если можно?

— Сынок, ты ставишь нас в неловкое положение перед гостем, задавая такие глупые вопросы. Конечно, можно и даже нужно.

К родителям я утащил его сразу из больницы. Только дома я смог выдохнуть и перестать оглядываться. И хоть в этот раз познакомить моего любимого с городом моего детства и не удастся, но даже просто просыпаться рядом с ним уже счастье.

Ночью, когда мы остались одни в моей комнате, я наконец-то смог доказать этому парню, что он тот единственный, кто действительно нужен мне.

Я долго целовал податливое тело, кайфуя от тихих стонов и вздохов моего мальчика. Языком, пальцами и губами старался найти самые чувствительные точки на его теле, облизывая, прикусывая и посасывая. Я ласкал шею чуть ниже кадыка и в районе ключиц, вылизывал его ушки и внутреннюю сторону запястий, проходился точечными ударами языка по соскам, вызывая дрожь его тела. Облизывал головку, пробуя на вкус, кончиком языка ласкал уздечку и дырочку уретры, проходился по стволу, широкими мазками иногда чуть прихватывая кожу губами. Я заставлял его выгибаться в моих руках, хныкать и просить о большем.

Калеб

— Твою ж мать, ты кто? И какого тут делаешь? — Совершенно голый Итан слетел с кровати, вставая на пути существа, появившегося в спальне. Выглядело это настолько комично, что воспринимать ситуацию всерьёз у меня не получалось. Хотя, наверное, ничего весёлого в Итане, пытавшемся меня защитить от явно потусторонней сущности, возвышающейся над ним на две головы, не было. Но то, что этот сумасшедший опять встал на мою защиту, не задумываясь о себе, грело душу и заставляло улыбаться.

— У меня много имён и личин. — Существо плавно скользило, обходя комнату по кругу, и вслед за ним скользил Итан, стараясь постоянно находиться между мной и им. — Для кого-то я детектив, помогающий решить проблемы любимого человека. А для кого-то — случайный сосед за столиком в кафе, советующий, как не упустить своё счастье... — Меня кольнуло пониманием. И, судя по тому, как дёрнулся мой любимый, его тоже. — Для кого-то — кара, для кого-то — спасение. Я сын Матери-Судьбы — я Случай. Для каждого свой. Кому несчастный, кому счастливый. Вот вам повезло, маме вы нравитесь. Поэтому она просила передать, что жить вы будете долго и счастливо, если не разучитесь любить и беречь друг друга. За сим позвольте откланяться. — И оно действительно, поклонившись, исчезло с тихим хлопком.

— Итан, а что это сейчас было?

— А это, Калеб, сейчас был подарок. — Моё сумасшествие, развернувшись, двинулось ко мне крадущейся походкой. — Огромный такой подарище, я бы сказал. Нам подарили шанс. Шанс на жизнь и счастье. И я намерен начать пользоваться им прямо сейчас! — И этот ненормальный, запрыгнув на кровать, продолжил начатое, вдавив меня в матрац.