Глава 19 «Минутная слабость»

 Когда я думал, что учусь жить, 

я учился умирать.

Леонардо Да Винчи.

   Я зависима.

И эта зависимость самая прекрасная из тех, что когда-либо была у меня.

Его голос, его дыхание, его тепло, харизма, и его запах. Сама того не ведая, я стала заложником этой привязанности, некой аддикции к человеку, который был для меня сущим адом, дьяволом во плоти. Он заставляет хотеть его, владеть им.

С каждым разом, с каждой нашей встречей я ненавижу его все больше и больше. Ненавижу себя. За то, что готова отдать все, лишь бы вкусить этот запретный плод.

Нет, я его не люблю. Скорее всего, мне просто нравится его милая мордашка и фантастический секс в аудитории. Я даже представить себе не могу, что мы будем гулять за ручку, ходить в рестораны и заказывать самое дорогое вино, как настоящая пара.

Мы будем гореть, утопая и сжигая друг друга. И когда-нибудь мы сгорим. И это самое ужасное чувство, когда ты осознаешь, что теряешь себя. Теряешь себя в другом человеке.

Я едва видела этого человека буйным, страстным, а сейчас он уже дремлет на скамье в аудитории. Он шикарный даже для того, чтобы сейчас лечь и остаться с ним до самого утра, но я не могу. Должно быть, нам не нужно это продолжать. В конечном итоге кому-то из нас будет больно, и я очень не хочу, чтобы это была я. Но правильно ли я поступаю по отношению к нему? Вдруг, у него все же есть ко мне какие-либо чувства?

Надевая на себя все то, что недавно с диким неутолимым желанием срывал с меня Уотерс, я выхожу из аудитории. Мой взгляд мгновенно бросается на часы, висящие в прихожей над стойкой охраны. Четыре часа утра. Черт возьми, да этот парень хорош. Время, количество, качество. Все это просто не может быть у одного человека.

Дворы еще совсем пусты, лишь одна я скитаюсь по ним. На улице уже достаточно светло и со стороны кажется, что город совсем вымер. Ни машин, ни людей.

На улице, не смотря на ранее солнце, довольно прохладно, чтобы продрогнуть до костей. Освежающий ветер бьет мне в лицо, пока я неторопливо направляюсь в сторону общежития. Солнце, будто бы само еще не проснулось, нежно касается моей кожи, но не согревая ее. Оно ласкает, умиротворяет, заставляет почувствовать себя живой.

Подойдя к общежитию, я задумываюсь. Итак, какой у меня план? Я проберусь мимо вахтерши и пойду к себе в комнату?

Нет, Тезер.

Она вынесет мне мозг похлеще любого мужика. Ну а что тогда?

Любимый Энди, скорее всего сейчас сладко спящий у себя в комнате, и желающий приютить меня в любое время? Похоже, у меня нет выбора.

По тихому коридору проносится звук моего стука в дверь Эна. После чего наступает искрометная тишина, от которой мурашки пробирают по коже. Дверь открывает мой заспанный друг, потирая глаза. В его золотисто-карих, завораживающих глазах вспыхнула тревога.

— Мел, ты что-то зачастила ко мне, Эн мягко отходит от входа в комнату, — проходить будешь?

Не проронив ни слова, я прохожу в комнату друга. Он подходит ко мне и вопросительно вскидывает бровь. По моему телу от этого жеста пробежала дрожь. Или, может дело было в его мягком, нежном взгляде — он смотрел так, будто бы я была самой прекрасной девушкой в мире. Мэтью смотрел на меня так.

Черт, снова Мэтью.

Я ощутила укол вины, но быстро отмахнулась от нее. Мы с Мэтью не были парой. Враги, любовники — несомненно. Но ничего более. Никогда.

Кажется, ему даже не нужно ничего говорить, он, итак, все прекрасно понимал. Хоть его лицо и не отражало ничего, за что я могла бы зацепиться, я знала — он все понимает.

Склонив голову набок, он сжал пальцами свесившуюся мне на лоб прядь и заправил ее за ухо. Воздух вокруг нас сгустился, наполнившись неясным предчувствием.

— Извини, я могу остаться у тебя? — Осторожно подхожу к теме я.

— Вновь Тезер? Что-то последнее время слишком часто...

— К сожалению, на этот раз нет, — отрезаю я, — Только пришла и не хотела никого будить.

На лице моего друга зияет ярое удивление. Ну да, не каждая девушка идет на встречу со своим преподом и возвращается только в четыре утра.

— Мел, я правильно понимаю, — он делает мимолетную паузу, — Ты и Уотерс...

Я перебиваю Энди. Нет, между нами ничего нет и быть не должно. Это минутная слабость, не более. Даже не смею предположить, что у нас могли бы быть какие-то чувства к друг другу. Мне становится смешно или не по себе, когда я представляю наши с Мэтью отношения.

— Эн, думай, что ты говоришь, — быстро нахожусь я, — у нас с Уотерсом в помине быть ничего не может. Я его терпеть не могу.

Энди ухмыльнулся.

Я знаю, он мне не поверил. Никто бы не поверил, даже я сама.

— Ладно, хорошо. Так что ты натворила тогда? — Именно этого вопроса от Эна я боялась больше всего. Что же я натворила?

— Я сказала ему, что он не имеет права выделять меня, как студентку, — выдыхаю я, — он унижает и занижает оценки только мне, мне показалось, разумно будет высказать об этом Лорен.

— Отлично, — Эн взъерошивает свои каштановые волосы так, что золотистые пряди небрежно рассыпаются, а затем подходит и садиться рядом с моими коленями. Он берет мои руки в свои и продолжает, — а теперь скажи мне правду...

— Хорошо, — опускаю голову я, как провинившаяся маленькая девочка, — мы переспали.

— Это уже больше похоже на правду, — Эн встает и уходит в ванную. Я пытаюсь разгадать его чувства, но ничего не выходит. Я знала, как могут ранить эти слова моего друга. Но он не вправе обижаться на меня за это.

Энди появляется в дверях.

— Ты хочешь сказать, он тебя изнасиловал? — Ищет разумное объяснение моему поступку друг.

— Нет, это вряд ли, — делаю короткую паузу я, — скорее всего, это было обоюдным решением.

— И что теперь? Лорен знает?

Ну удивление, мой друг совершенно спокоен, но я чувствую, что ему неприятно сказанное мной.

— Да, Лорен в курсе, — я кладу голову на руки и зарываюсь пальцами в свои темные волосы.

— Его могут отстранить, а тебя отчислить, — он подходит ко мне, и я вижу, как едва заметно его плечи вздрагивают, — ты хоть это понимаешь?

— Я все прекрасно понимаю, но я не могла поступить иначе, — голос предательски дрожит, а щеки медленно покрываются горячими слезами.

Парень подходит ко мне и приобнимает за плечи. Он имеет право злиться на меня, но лишь за то, что не знал. Не смог помочь, когда мне была нужна помощь.

— Хорошо, забыли, — Эн успокаивает меня, — может, то, что это было один раз, комиссия посчитает это нелепой случайностью, всплеском эмоций.

— Это была не случайность, — я отодвигаюсь от друга и тыльной стороной руки вытираю потекшую по щекам тушь, — я имею ввиду, это было не раз.

— Что? — Его карие глаза вспыхивают, — То есть, ты хочешь сказать, ты спала с ним дважды?

— Да, но комиссия знает лишь об одном, — с каплей надежды в голосе, произношу я.

— Я даже не хочу знать, как ты наступила в эти грабли дважды.

Эндрю отскакивает от меня, как ошпаренный.

Я моргнула, открыла рот, закрыла его и снова моргнула. Он же не всерьез?

— Эн, извини, но мне, наверное, нужно идти к себе, — я встаю с кровати и направляюсь к двери. Парень меня останавливает.

— Ладно, подожди, — он хватает меня за запястье, — это твоя жизнь и я не в праве указывать тебе, где, как и с кем спать, — он делает паузу, — только ответь мне на один вопрос.

— Все, что угодно.

— Почему именно он?

— К чему ты клонишь?

— Я несколько лет пытался показать тебе, что ты для меня значишь достаточно больше, чем может значить друг, — вырывается у Эндрю и он тут же замолкает.

— Извини, но я, кажется, сейчас не могу или не хочу иметь отношения, какими бы они не были.

— Черт, Мелисса, ты твердишь мне это не первый год, с того самого времени, как вы расстались с Тимом, — по моей шее пробежали мурашки от воспоминаний, — Он тебя бросил и кто в это время был рядом с тобой? Неужели Уотерс?

Мой друг ужасно злится на меня, и я чувствую себя отвратительно от мысли, что заставила страдать этого парня. Он был чертовски симпатичен и в мои школьные времена, за ним гонялись многие девушки. Харизматичный, обаятельный, правда, ботаник жуткий, но даже это плюс.

Но, каким бы привлекательным не был этот парень, меня не тянуло к нему. Он был для меня всем, мой спасительный якорь в минуты отчаяния и боли. И я действительно любила его. Любила в нем эту неуклюжесть, озорство в глазах и готовность отдать все за других.

Как бы мне не хотелось полюбить его по-настоящему, я не могла. У меня не было желания касаться его каждую минуту, желать его. У меня была к нему любовь, но иная той, которую хотел и давал мне он.

— Энди, я и Уотерс... — я делаю паузу, — в общем, мы не вместе, это лишь минутная физическая слабость...

— Эта минутная слабость была уже два раза и мне очень мало верится, что это был последний раз, — Энди стоит у окна, скрестив руки на груди и наблюдает за рассветом. Он старается даже не смотреть в мою сторону. Этот парень ни за что не станет слушать мои оправдания, как бы я не пыталась объясниться.

— Да дело даже не в нем, — продолжаю я, — просто сейчас мне это не нужно.

В воздухе повисает напряжение, и мы оба не решаемся нарушить возникшую тишину. И это безмолвие вечности свило гнездо внутри моей души... Если там она еще оставалась.