глава 22.

От лица Цианы

Я не помнила, как доехала до дома.

Помню только, как зашла на кухню, как мама подняла на меня глаза и сразу встала. Как подхватила меня под руку, усадила на стул, налила воды. Я не пила. Смотрела в стену и слушала, как в детской возятся Маркус, Ромул и Рем. Смеются. Живут. Не знают, что их отец скоро станет отцом другого ребёнка. Чужого. От другой женщины.

- Циана, - мама села напротив, взяла мои руки в свои. - Что случилось? Ты белая как полотно.

Я подняла на неё глаза. Сказала. Одно слово. Одно, которое разорвало мне сердце окончательно.

- Она беременна.

Мама не переспросила. Не сказала «кто?» или «откуда ты знаешь?». Она поняла. Побледнела. Сжала мои пальцы.

- Эд приезжал, - добавила я. - Сказал сам. Вся стая знает.

- И что ты ему ответила?

- Ничего. Уехала.

Мама молчала долго. Потом обняла меня, прижала к себе, как в детстве.

- Ты сильная, Циана. Ты справишься. А он... он будет жалеть об этом всю жизнь.

Я не ответила. Потому что мне было всё равно, будет ли он жалеть. Мне было больно. И эту боль ничем нельзя было унять.

От лица автора

Эд вернулся в стаю под утро.

Он не спал. Прошёл мимо дома Лианы - свет горел, она сидела у окна, обхватив живот руками. Увидела его? Неизвестно. Он не смотрел. Прошёл мимо, скрипя зубами.

Дома его ждал Ричард.

- Бета, - дворецкий поклонился. - Альфа Миан вызывал. Велел передать, чтобы вы пришли, как вернётесь.

Эд кивнул. Переоделся, умылся холодной водой. В зеркале отражалось чужое лицо - опухшее, с красными глазами, с жёсткой щетиной. Он не брился уже несколько дней. Не хотелось. Ничего не хотелось.

Альфа ждал его в своём кабинете. Не за столом - у окна. Смотрел на лес, залитый предрассветной серостью.

- Твоя Луна в безопасности? - спросил Миан, не оборачиваясь.

- Да, - ответил Эд.

- Ты был у неё.

- Да.

Миан повернулся. В его глазах не было осуждения. Только усталость и какая-то древняя печаль.

- Ты сказал ей про Лиану?

- Да.

- И что она?

- Уехала, - Эд сжал кулаки. - Сказала, что поздно.

Миан кивнул, будто ожидал этого.

- А что ты теперь будешь делать?

- Не знаю, - честно сказал Эд. - Хочу убить Лиану. Но не могу. Она носит моего щенка.

- Щенка или щенков? - уточнил Миан.

- Никто не знает.

Миан прошёлся по кабинету, остановился у карты территории.

- Я послал гонца в соседнюю стаю. С требованием забрать Лиану. Они отказались. Сказали, она теперь твоя самка, раз носит твоего щенка.

Эд побледнел.

- Она не моя самка.

- Они считают иначе, - Миан пожал плечами. - И по их законам, если самец покрыл самку, он отвечает за неё. До рождения щенков. И после - если захочет.

- Я не хочу.

- Я знаю, - Миан посмотрел на него. - Но ты бета, Эдуард. Ты отвечаешь не только за себя. Ты отвечаешь за стаю. И если мы начнём войну с соседями из-за твоей постельной ошибки - погибнут воины. Молодые. У которых есть семьи. Дети.

Эд молчал. Он понимал. И ненавидел себя за то, что понимал.

- Что мне делать? - спросил он.

- Ждать, - сказал Миан. - Пока Лиана родит. Пока мы не узнаем, кто там. А потом - решать.

От лица Цианы

Я не спала всю ночь.

Сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела в окно. Дети спали. Мама тоже - я слышала её тихое дыхание через стену.

Метка на шее пульсировала - неровно, болезненно. Эд не спал. Я чувствовала его отчаяние, его боль, его желание всё исправить. Но это не имело значения. Ничего уже не имело значения.

Он сделал ей ребёнка.

Я закрыла глаза и увидела Лиану - с большим животом, с улыбкой, с рукой на округлившемся животе. Она смотрит на Эда. Он смотрит на неё. А я стою в стороне, с тремя детьми, и никто меня не видит.

Я открыла глаза.

Встала. Подошла к детской, заглянула в щёлку двери.

Маркус спал на спине, раскинув руки и ноги. Ромул свернулся калачиком, прижимая к груди деревянного волчка. Рем лежал на животе, уткнувшись носом в подушку.

Мои мальчики. Моя жизнь. Моё всё.

Я пообещала себе - больше никаких слёз. Больше никакой жалости. Я буду жить ради них. А Эд... Эд сам выбрал свою судьбу.

Я закрыла дверь и пошла готовить завтрак.

Мама проснулась от запаха блинов. Вышла на кухню, посмотрела на меня, на сковородку, на стопку готовых блинов на тарелке.

- Ты в порядке? - спросила она осторожно.

- Буду, - ответила я. - Поставь чайник, скоро дети проснутся.

Мама не стала больше спрашивать. Поставила чайник. Достала варенье. Села напротив.

Мы молчали. Но молчание было правильным. Поддерживающим.

А что будет дальше - покажет время.