Глава 19.

~От лица Цианы~

Дорога до маминого дома заняла сорок минут. Я ехала медленно, потому что дети уже проснулись и начали капризничать. Маркус требовал еды, Ромул плакал, потому что Рем отобрал у него игрушку — маленького деревянного волчка, которого вырезал для них Эд.

Я вытащила волчка из рук Рема, отдала Ромулу, Рему сунула бутылочку с водой. Маркусу пообещала, что скоро будем на месте, и он сможет поесть.

— Мама, а у бабушки вкусно готовят? — спросил он.

— Не знаю, милый, — честно ответила я. — Я давно у неё не была.

Это было неправдой. Я была у мамы три месяца назад, на её дне рождения. Но Маркусу не обязательно знать, что я вру. Ему всего два года — по человеческому счёту, а по-волчьи он ещё младенец, хотя уже умеет говорить и ходить.

Я смотрела на сыновей в зеркало заднего вида и думала о том, что они никогда не увидят своего отца таким, каким я его знала. Сильным. Любящим. Верным.

Потому что верность оказалась иллюзией.

---

Мамин дом стоял на окраине города, у самого леса — того самого, где я впервые встретила Эда. Странно возвращаться сюда спустя столько времени. Всё выглядело меньше, чем в детстве. Забор ниже. Крыльцо уже. Сад вокруг дома зарос, но дорожка была расчищена — мама выходила на прогулку каждое утро.

Я заглушила двигатель, вышла из машины, открыла заднюю дверь. Маркус вылез сам, деловито оглядел участок и спросил:

— А где бабушка?

— Сейчас узнаем, — сказала я, беря на руки Ромула и Рема.

Мы подошли к двери. Я постучала.

Никто не ответил.

Я постучала сильнее. И тут дверь распахнулась.

— Циана? — мама стояла на пороге в домашнем халате, с мокрыми волосами — видимо, только что вышла из душа. — Что случилось? Почему ты не предупредила?

— Здравствуй, мама, — сказала я. — Это Маркус, Ромул и Рем. Твои внуки.

Мама замерла.

Она переводила взгляд с одного ребёнка на другого. Маркус стоял рядом со мной, сжимая мою руку. Ромул и Рем были у меня на руках.

— Внуки? — переспросила она. Голос был тихим, будто она боялась спугнуть видение. — У меня... внуки?

— Трое, — сказала я. — Мальчики.

Она сделала шаг назад, оперлась о стену. Лицо её побледнело.

— Ты была беременна? — спросила она. — Всё это время? Ты рожала? А я... я даже не знала?

— Мам, я хотела сказать...

— Ты хотела сказать?! — голос её сорвался на крик. Она редко кричала — я почти не помнила такого. — Ты пропадаешь на год, звонишь раз в две недели, говоришь, что у тебя всё хорошо, а потом приезжаешь с тремя детьми и говоришь «здравствуй, это твои внуки»?

Маркус испуганно прижался к моей ноге. Ромул захныкал.

— Мама, не кричи при детях, — сказала я тихо.

Она посмотрела на Маркуса. На его голубые глаза, такие же, как у меня. На его светлые волосы, такие же, как у Эда.

И замолчала.

— Прости, — сказала она, проводя рукой по лицу. — Прости, я не хотела. Просто... я не ожидала. Заходите.

---

Мы сидели на кухне.

Маркус ел печенье и запивал молоком. Ромул и Рем сидели на высоких стульчиках — мама достала их откуда-то с чердака, мои старые, ещё с тех пор, когда я была маленькой.

Мама смотрела на них. Не отрываясь.

— Они похожи на тебя, — сказала она наконец.

— И на него, — сказала я.

— На Эдуарда? — она подняла бровь. — Того самого, с которым ты встречалась?

— Да.

— А где он? — спросила мама. — Почему он не с тобой? Почему ты приехала одна, с детьми, без вещей, без звонка?

Я опустила глаза.

— Он изменил мне, мама. Я ушла.

Мама поставила чашку на стол.

— Изменил? — переспросила она. — Этот мальчик с голубыми глазами, который смотрел на тебя как на икону? Изменил?

— Да.

— С кем?

— С другой. Из соседней стаи.

— Стаи? — мама нахмурилась. — Что значит «из соседней стаи»? Циана, о чём ты говоришь?

Я подняла голову. Посмотрела ей в глаза.

— Мама, я должна тебе кое-что рассказать. И это будет трудно принять. Но прошу — выслушай до конца.

Она скрестила руки на груди.

— Я слушаю.

Я начала рассказывать.

Про волка в лесу. Про голос в голове. Про то, что Эд — оборотень. Про стаю. Про то, что я стала его Луной. Про то, что родила троих щенков-метисов, которые научились превращаться в людей.

Мама слушала молча. Сначала её лицо было напряжённым — она явно думала, что я сошла с ума. Потом она покачала головой, встала, прошлась по кухне.

— Оборотни, — сказала она. — Ты хочешь сказать, что этот молодой человек... превращается в волка?

— Да.

— И ты... тоже?

— Не совсем. Я метис. Как мои дети. Я могу превращаться частично, с помощью кулона.

— Кулона? — она посмотрела на мою шею. — Этого, что подарил он?

— Да.

Мама села обратно. Взяла чашку, но пить не стала. Поставила.

— Циана, — сказала она тихо. — Ты когда-нибудь врала мне?

— Никогда.

— Тогда скажи мне правду. Ты уверена, что это было на самом деле? Может, тебе показалось? Может, он был под наркотиками или... или ты сама...

— Мама, — я взяла её за руку. — Я видела, как он превращается. Своими глазами. Он ломал кости, менял форму, покрывался шерстью. Это не галлюцинация. Это реальность.

Она отняла руку.

— Я не знаю, что думать, — сказала она. — Всю жизнь я жила в этом городе, ходила в этот лес, и никогда... никогда ничего подобного не видела.

— Потому что они не показываются людям, — сказала я. — Это закон. Тайна.

— А ты? — она посмотрела на меня. — Ты теперь одна из них?

— Я мать их детей, — сказала я. — Но я не волк. Я — человек с волчьей кровью.

Мама покачала головой.

— Я не знаю, что думать, — повторила она. — Это слишком... слишком странно. Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Что ты не...

— Не сошла с ума? — я усмехнулась. — Мам, посмотри на внуков. Они превращались из волчат в людей у меня на глазах. Это не бред. Это моя жизнь.

Мама посмотрела на Маркуса. Тот с аппетитом уплетал печенье, болтая ногами под стулом.

— И они... они тоже? — спросила она.

— Они метисы, — сказала я. — Пока они люди. Но когда подрастут, научатся превращаться в волков.

— Боже мой, — мама закрыла лицо руками. — Боже мой.

Она сидела так несколько минут. Потом убрала руки, выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Допустим, я в это верю. Допустим, оборотни существуют. Но почему ты приехала именно сейчас? Что случилось?

Я рассказала про Лиану. Про полнолуние. Про то, что Эд переспал с ней. Про запах в спальне. Про то, как я ушла.

Мама слушала, и её лицо становилось всё жёстче.

— Значит, он не сдержался, — сказала она. — Даже зная, что ты его пара. Даже зная, что у вас дети.

— Он говорит, она подмешала ему афродизиак.

— И ты веришь?

— Не знаю, — сказала я. — Но даже если так — он мог уйти. Мог не пить. Мог позвать на помощь. Он сделал выбор.

— Правильно, — мама кивнула. — И ты сделала правильный выбор, когда ушла.

Она встала, обняла меня.

— Ты остаёшься здесь, сколько нужно. Мы справимся.

— Спасибо, мама.

Она отстранилась, посмотрела на детей.

— А теперь — знакомь меня с внуками по-настоящему.

---

Прошла неделя.

Я обустраивалась. Мама выделила мне свою старую комнату — ту, в которой я жила до встречи с Эдом. Стены были переклеены, мебель новая, но запах остался тот же — ландыши и ваниль, которые мама любила с юности.

Дети привыкали. Маркус уже освоился, командовал братьями и требовал, чтобы бабушка каждый день пекла блины. Ромул полюбил рисовать — мама купила ему цветные карандаши, и он часами сидел на полу, выводя кривые круги и линии. Рем был самым тихим — он много спал, мало ел и смотрел на всех своими огромными голубыми глазами, будто всё понимал, но не мог сказать.

Мама сначала была напряжена — не знала, как обращаться с детьми, которые недавно были волчатами. Она боялась, что они снова превратятся прямо за столом. Но дети оставались людьми. Их превращение в человеческий облик завершилось — до подросткового возраста они будут расти как обычные дети.

На третий день мама впервые улыбнулась, глядя, как Маркус командует братьями.

— Вылитый ты в детстве, — сказала она. — Такая же командирша была.

— Я была ужасна, — усмехнулась я.

— Ты была прекрасна, — поправила она.

---

Я искала работу.

Это оказалось сложнее, чем я думала. У меня не было диплома — я собиралась поступать в университет, но забеременела. Не было опыта — я никогда не работала. Только стая. Только Эд. Только дети.

— Может, в магазин? — предложила мама за завтраком. — Требуются продавцы.

— Я подумаю, — сказала я.

Но думать не хотелось. Хотелось лечь на пол и смотреть в потолок. Хотелось выть. Хотелось, чтобы Эд пришёл, упал на колени и сказал: «Я всё исправил. Лианы больше нет. Вернись».

Но он не приходил.

А я не звонила.

Метка на шее пульсировала — ровно, спокойно. Он был жив. Он был далеко. И он ничего не делал.

Или делал — но я об этом не знала.

---

На восьмой день я нашла объявление.

«Требуется помощница по уходу за пожилой женщиной. Без опыта. С проживанием или без. Звоните.»

Я позвонила. Поговорила с дочерью той самой женщины. Договорилась о встрече.

— Мам, присмотришь за детьми завтра утром? — спросила я.

— Конечно, — она взяла Рема на руки, поцеловала в макушку. — Мы справимся. Правда, мальчики?

Маркус кивнул. Ромул оторвался от рисования и показал большой палец. Рем просто улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ.

В первый раз за много дней — искренне.

---

В стае Эдуард готовил свой план. Он следил за Лианой, записывал её разговоры, собирал свидетелей. Он знал, что рано или поздно она ошибётся.

Альфа Миан пока ничего не подозревал. Он считал, что у Беты всё в порядке — просто Луна уехала к матери погостить.

Эд не спешил рассказывать правду. Сначала — доказательства. Потом — удар.

А Циана тем временем училась жить заново. Без волков. Без стаи. Без него.