3

Джису поставила свою сумку на пол у двери и огляделась по сторонам

Она слышала, как вокруг нее ходили мама с Логаном, складывая на пол свой собственный багаж и освещая ведьминым огнем жилище Суен. Джису обхватила себя руками. Они все еще до конца не понимали, как Ину смог забрать Суен. Хотя члены Совета уже успели проверить дом на предмет опасных материалов, Джису знала своего брата. Будь он не в духе, он бы разгромил в доме все, просто чтобы показать, на что он способен - диваны бы разнес в щепки, зеркала разбил на осколки, окна - вдребезги

Она слышала, как ее мать слегка выдохнула с облегчением и поняла, что Сурен думала, скорее всего, о том же самом, что и Джису: Чтобы ни случилось, в доме было все в порядке. Ничего в нем не указывало на то, что бы Суен был причинен вред. Книги стопкой лежали на кофейном столике, полы пыльные, но в порядке, фотографии на стенах висели ровно. Джису с болью посмотрела на недавнюю фотографию рядом с камином, на которой были она, Логан и Сурен, они стояли, обнявшись за руки с улыбками на лицах

Она подумала о том, что в последний раз она видела сестру Логана, когда Ину заставлял Суен испить из Демонической Чаши, пока она сопротивлялась и кричала. То, как из ее глаз исчезла ее индивидуальность, после того, как она проглотила содержимое Чаши. Джису стало интересно, это то же самое, что смотреть, как кто-то умирает? Не то чтобы она до этого не видела смерти. Дантэ умер у нее на глазах. Конечно же, она была слишком молода, чтобы иметь так много призраков

Логан пошел, чтобы посмотреть на камин, и фотографии, что висели вокруг него. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к одной, на которой стояли два похожих ребенка. Один из них маленький мальчик, который рисовал, пока его сестра с обожанием за ним наблюдала

Логан выглядел изможденным. Их портал переместил их в Гард, и они прошли через весь город к дому Суен. Логан все еще морщился от боли, что причиняла ему не до конца зажившая рана в боку, но Джису сомневалась, что это ранение так на него влияло. Тишина в доме Суен, уютные коврики из лоскутков, что лежали на полу, которые ненавязчиво будили в нем воспоминания - все говорило о том, что привычный ритм жизни был прерван самым ужасным способом

Сурен подошла к Логану и положила свою руку ему на плечо, подбадривая его словами. Он развернулся в кольце ее рук и прислонил свою голову к ее плечу. Это было скорее ради утешения, чем проявление романтики, но Джису все равно почувствовала так, будто вторгается в их личное пространство. Не произнося ни звука, она подняла вою сумку с пола и пошла наверх

Комната для гостей нисколько не изменилась. Маленькая, стены выкрашены в белый; окна, как иллюминаторы, круглой формы - там было окно, через которое однажды ночью пролез Тэхен - и все тоже стеганное одеяло на кровати. Она бросила свою сумку на пол рядом с прикроватным столиком. Тем самым, на котором Тэхен оставил свое письмо одним утром, сообщая о том, что он уходил и не собирался вернуться

Она села на край кровати, пытаясь стряхнуть воспоминания. Она и не подозревала, как это будет тяжело опять вернуться в Идрис. Сеул - это дом, нормальный дом. Идрис - это война и разруха. В Идрисе она впервые увидела смерть. В ушах застучала кровь. Она хотела видеть Тэхена, видеть Сыльги и Айрин - они бы они дали почувствовать ей почву под ногами, предали бы ей чувство нормальности. Она могла еле-еле слышать, как ее мама и Логан передвигались по первому этажу дома, наверно даже звук чашек на кухне. Она встала с кровати и подошла к квадратному сундуку. Это был тот самый сундук, который ей принесла Суен, когда она была здесь в прошлый раз, чтобы Джису поискала в нем себе одежду

Сейчас она встала на колени и открыла его. Та же самая одежда, аккуратно сложена между слоями бумаги: школьная форма, практичные кофты и джинсы, еще более формальные рубашки и юбки, а под ними то платье, про которое Джису в первый раз подумала,что оно было свадебным. Она его вытащила. Сейчас, когда она ближе познакомилась с Сумеречными Охотниками и их миром, она поняла, что это было за платье

Траурная одежда. Белое, простое платье и такой же пиджак, с серебряными траурными рунами, выведенными на ткани - на манжетах, практически невидимый рисунок птиц

Цапли. Джису аккуратно положила одежду на кровать. Она могла видеть, в своем подсознании, как Суен носила это платье, когда умер До Джахен

Как она ее надевает, расправляет ткань на платье, застегивает жакет на все пуговицы, все для того, чтобы скорбеть по мужчине, за которым она больше не была замужем. Вдовья одежда для той, которая не могла называть себя вдовой

- Джису? - это была мама, прислонившаяся к дверному проему, и наблюдавшая за ней, - Что это... О. - Она прошла через комнату и прикоснулась к ткани на платье, и вздохнула. - Ох, Суен

- Она никогда не переставала любить Джахена, правда? - спросила Джису

- Порой так случается, - рука Сурен перешла от платья к волосам Джису, с материнской нежностью убрала их назад. - И нефилимы, наша любовь склонна быть безграничной. Влюбиться раз и навсегда, умереть от горя из-за любви - мой старый учитель, бывало, говорил, что сердца нефилимов как сердца ангелов: Они чувствуют всякую боль человека и никогда не исцеляются

- Но ведь ты разлюбила. Раньше ты любила Дантэ, а сейчас ты любишь Логана

- Я знаю, - Сурен посмотрела вдаль. - Этого не случилось, пока я не начала проводить больше времени в примитивном мире и не стала понимать, что многие люди совсем не так воспринимают любовь. Я поняла, что любовь может прийти не единожды, что твое сердце может исцелиться, что ты можешь полюбить снова и снова. И я всегда любила Логана. Я могла этого не знать, но я любила его. - Сурен указала на одежду, что лежала на кровати. - Тебе следует надеть траурный жакет, - сказала она. - Завтра

Пораженная, Джису сказала- На собрание?

- Погибли Сумеречные Охотники и обратились во Тьму, - сказала Сурен. - Каждый погибший Охотник был чьим-то сыном, братом, сестрой, родней. Нефилимы - одна семья, но ... - Она прикоснулась к лицу своей дочери, ее собственное выражение было скрыто тенями. - Поспи немного, Джису, - сказала она. - Завтра предстоит долгий день

После того, как за ее матерью закрылась дверь, Джису переоделась в ночную сорочку и покорно забралась в кровать. Она закрыла свои глаза и попыталась заснуть, но сон так и не шел. Перед ее закрытыми глазами продолжали взрываться образы, словно фейерверки: ангелы, падающие с небес, золотая кровь, Итуриэль, закованный в цепях, со своими слепыми глазами, рассказывающий ей о рунах, которые он посылал ей на протяжении ее жизни, видения и мечты о будущем. Она помнила свои сны о брате с черными крыльями, с которых стекала кровь, и который шел по замерзшему озеру

Она отбросила одеяло. Ей было жарко и все чесалось, слишком напряжена, чтобы спать. После того, как она выбралась из кровати, Джису спустилась вниз в поисках стакана воды. Гостиная была в полутьме, тусклый свет от ведьминого огня пробивался из коридора. Из-за двери были слышны тихие голоса. Кто-то не спал и разговаривал на кухне. Джису с опаской шла по коридору, пока мягкий шепот не начал казаться знакомым. Сначала она узнала голос мамы, натянутый от волнения

- Я просто не понимаю, как она могла оказаться в шкафчике, - говорила она. - Я не видела ее с тех пор... с тех пор, как Дантэ забрал все, что у нас было, тогда в Сеуле

Заговорил Логан- Разве Джису не сказала, что она была у Джина?

- Да, но потом она должна была исчезнуть в разрушенной квартире, не так ли? - голос Сурен стал громче, когда Джису дошла до двери кухни. - В той, где была вся моя одежда, что Дантэ покупал для меня. Будто я должна была вернуться назад

Джису стояла тихонько. Ее мать и Логан сидели за кухонным столом, и Логан гладил ее по спине. Джису рассказала своей матери все о той квартире, о том, как Дантэ наполнил ее вещам Сурен, тем самым удостоверяя, что однажды его жена вернется, и будет жить вместе с ним. Ее мама спокойно выслушала, но было ясно, что эта история ее расстроила намного сильнее, чем думала Джису

- Теперь его нет, Сурен, - сказал Логан. - Я знаю, это может казаться наполовину невозможным. Присутствие Дантэ всегда так остро ощущалось, даже когда он прятался. Но он на самом деле мертв

- А вот мой сын нет, - сказала Сурен. - Ты знаешь, я привыкла доставать эту коробку и плакать над ней, каждый год, в день его рождения? Иногда я вижу сны, о мальчике с зелеными глазами, мальчике, которого не травили кровью демона, мальчика, который мог смеяться и любить и быть человеком, вот какого мальчика я оплакивала, но этого мальчика никогда не существовало

Выговорись и выплачься, подумала Джису. Она знала, о какой коробочке говорила ее мать. Коробка, которая служила памятью о ребенке, который погиб, хотя все еще и жил. В этой коробочке хранились локон волос малыша, фотографии и крошечная туфелька. Последний раз, когда Джису ее видела, она была у ее брата. Должно быть, Дантэ отдал ее ему, хотя она никогда не понимала, почему Ину ее хранил. Едва ли он был таким сентиментальным

- Тебе надо будет рассказать Конклаву, - сказал Логан. - Если это как-то связано с Ину, они захотят знать

Джису почувствовала, как внутри все похолодело

- Я бы хотела, чтобы мне не пришлось, - сказала Сурен. - Как бы я хотела выбросить это все в огонь. Я ненавижу осознавать, что это моя вина, - взорвалась она. - Ведь все, чего я хотела, это защитить Джису. Но больше всего я боюсь за нее, за всех нас, из-за кого-то, кого не было бы даже в живых, если бы не я

Голос Сурен стал ровным и горьким- Надо было убить его еще когда он был ребенком, - сказала она, отклоняясь от Логан на спинку стула, и теперь Джису могла видеть, что лежало на кухонном столе. Это была серебряная коробочка, такая же, как Джису ее и помнила. Тяжелая, с простой крышкой и инициалами С.Д., выгравированными сбоку

***

Утреннее солнце сверкало на новых воротах перед Гардом. Старые, как считала Джису, были разрушены в сражении, которое уничтожило большую часть Гарда и спалило все деревья вдоль холма. За вратами она могла видеть Аликанте, блестящую воду каналов, демонические башни, вздымающие вверх, туда, где солнечный свет заставляет их мерцать, словно слюда, сверкающая на камне

Сам Гард был восстановлен. Огонь не разрушил каменные стены или башни. Вокруг него до сих пор стояла стена, новые ворота были изготовлены из тяжелого чистого адамаса, который обрамлял демонические башни. Казалось, что они были сделаны вручную, их линии изгибались вокруг символа Совета - четыре С в квадрате, означающие Совет, Завет, Конклав и Консул. Изгибы каждой С подразумевают символ одного из представителей нежити. Полумесяц для волков, книга заклинаний для магов, кремневый наконечник стрелы для Фейри, а для вампиров - звезда

Звезда. Она не могла придумать сама ничего иного, что символизировало бы вампиров. Кровь? Клыки? Но в звездах было что-то простое и утонченное. Они были чем-то ярким во тьме, тьме, которая никогда бы не была освещена, и звезды одиноки так же, как и что-то, что никогда не умирает

Джису скучала по Сехуну, что причиняло острую боль. Она была уставшей после бессонной ночи, и ее эмоциональные силы были на нуле. Не помогало и то, что она чувствовала себя так, будто на нее устремлены взгляды врагов. Десятки Сумеречных Охотников толпились вокруг ворот, многие из них были ей незнакомы. Многие украдкой бросали взгляды на Сурен и Логана, некоторые подходили к ним, чтобы поприветствовать их, тогда как другие оставались в стороне, глядя на них с любопытством. Сурен, казалось, сохраняла спокойствие, прилагая к этому некоторые усилия

Еще больше Сумеречных Охотников подходило по тропинке вдоль Гард Холма. С облегчением Джису узнала Бэ - впереди шла Юми, рядом с ней Хену, а за ними Айрин, Сыльги и Тэхен. Они были одеты в белую траурную одежду. Юми была особенно мрачной. Джису не могла не заметить, что Юми и Хену хоть и шли рядом, но каждый сам по себе, даже не прикасались друг к другу

Тэхен отделился от группы и направился к ней. За ним следили взглядами, хотя он, казалось, этого не замечал. Он по странному был известным среди нефилимов - сын Дантэ, который в тоже время и не был его сыном. Похищенный Ину, и спасенный ангельским мечом. Джису хорошо знала эту историю, как и все близкие Тэхена, но слухи росли, как коралл, обрастающий слоями и цветами истории

- ...кровь ангела...

- ...особая сила...

- ...слышал, что Дантэ обучил его приемам...

- ...огонь в его крови...

- ...неправильно для нефилима...

Она могла слышать шепот, даже когда Тэхен проходил мимо них

Это был ясный зимний день, холодный, но солнечный, и его волосы светились яркими серебряными прядками, от чего она даже покосила свой взгляд, когда он подошел к ней у ворот

- Траурная одежда? - сказал он, прикасаясь к рукаву ее пиджака

- На тебе тоже, - отметила она

- Не знал, что у тебя есть такая

- Это Суен, - сказала она. - Слушай, мне надо сказать тебе кое-что

Они отошли в сторону. Джису описала подслушанный ею разговор, который состоялся между ее матерью и Логаном о той коробке

- Это точно та коробка, которую я помню. Только такая была у мамы, когда я росла, и это та самая, которая была в квартире Ину, когда я была там

Тэхен провел рукой по своим светлым волосам- Я думал, там что-то было, - сказал он. - Этим утром Юми получила сообщение от твоей мамы. - У него был глубокий взгляд. - Ину обратил сестру Логана, - добавил он. - Он сделал это специально, чтобы причинить вред Логану и твоей маме через Логана. Он ее ненавидит. Наверно он приехал в Аликанте за Суен, той ночью, когда мы сражались под Бурреном. Он даже говорил мне об этом, когда мы были связаны. Он сказал мне, что собирался похитить Охотника из Аликанте, просто не сказал кого именно

Джису кивнула. Всегда было странно слышать, как Тэхен говорит о себе, том Тэхене, который был другом Ину, даже больше, чем другом - его союзником. Тем Тэхеном, в обличие ее Тэхена, но при этом кто-то совершенно другим

- Видимо, тогда он принес эту коробку и оставил ее в доме, - добавил Тэхен. - Он бы никогда не узнал, что твоя семья однажды ее найдет. Он считал ее своим посланием или подписью

- Так думает Конклав? - спросила Джису

- Так думаю я, - сказал Тэхен, фокусируя свой взгляд на ней. - И ты знаешь, что мы знаем Ину лучше, чем они сейчас, или когда-либо смогут узнать. Они не понимают его вообще

- Разве им не повезло?

В воздухе раздался звук колоколов, и ворота начали открываться. Джису и Тэхен присоединились к Бэ, Логану и Сурен, толпе Сумеречных Охотников. Они прошли через сады за пределами крепости, поднялись по ступенькам, а затем еще через несколько дверей по коридору, который заканчивался в зале Совета

Им Кёлькён, в одеянии Консула, стояла у входа в зал, через который один за одним проходили Охотники. Зал был построен по типу амфитеатра: полукруг из скамеек, расположившихся в несколько ярусов, находился напротив прямоугольного возвышающегося помоста в передней части зала. На помосте стояли две кафедры, одна для Консула и другая для Инквизитора, а за кафедрами было два окна, которые выходили на Аликанте

Джису прошла, чтобы сесть рядом с Бэ и своей матерью, тогда как Бэ Хену отделился от них и направился вниз по центральному проходу, чтобы занять место Инквизитора. На помосте, за кафедрами стояло четыре высоких стула, на спинке которых были высечены символы: книга заклинаний, луна, стрела, звезда. Места для нежити Совета. Логан посмотрел на свое, но сам сел рядом с Сурен. Это не было полноценным собранием Совета, с посещением нежити. Логан находился здесь с неофициальным визитом. Перед местами возвышался стол, драпированный синим бархатом. На синей бархатной поверхности лежало что-то длинное и острое, что-то, в чем отсвечивал свет, льющийся из окон. Меч Душ

Джису огляделась вокруг. Бурный поток Сумеречных Охотников превратился в тоненькую струйку; зал был почти заполнен под самую крышу. Раньше сюда было больше проходов, кроме Гарда

Ей стало интересно, существует ли заклинание, которое не допустило бы излишка людей в зале. Люди были повсюду, но свободные места все равно еще оставались, когда Им Кёлькён ступила на помост и резко хлопнула в ладоши

- Пожалуйста, прошу внимания Совета, - сказала она

Тут же наступила тишина; многие из Охотников вытянулись вперед. Молва разлеталась, словно бешенные птицы, и в зале как электрический ток, стояла трескотня людей, жаждущих знать подробности

- Джакарта, Токио, Сингапур, Коломбо, Манила, Инчхон, - сказала Кёлькён. - Были атакованы в спешной последовательности еще до того, как об атаках успели сообщить. До того, как успели предупредить. Охотники каждого Конклава в этих городах были захвачены и обращены. Кто-то, к сожалению, очень старые и очень молодые, были просто убиты, их тела оставили нам, чтобы сжечь, чтобы прибавить их к голосам Сумеречных Охотников, потерянных в Городе Молчания

Кто-то заговорил с первых рядов. Женщина с черными волосами, с тату в виде серебряного изображения «золотой рыбки», располагающейся на коже ее щеки. Джису редко встречала Охотников с тату, которые не были Метками, но она была о таких наслышана

- Вы сказали «обратили»? - сказала она. - Но вы же не имеете в виду «умертвили»?

Кёлькён сжала свои губы- Я не имею в виду «умертвили». Мы говорили об омраченных, о тех нефилимах, в кого Джу Джин, или, как он предпочитает себя называть, Ину, специально обращает нефилимов, используя Чашу. Каждый Институт сделал доклад о том, что случилось под Бурреном. Существование омраченных, это то, о чем мы уже в последнее время знаем, даже если среди нас были те, кто в это не верил

По залу прокатилось бурчание. Джису едва его расслышала. Она понимала, что Тэхен держал ее за руку, но она слышала ветер на Буррене, и видела, как из Чаши поднимались Охотники, чтобы встретиться лицом к лицу с Ину, Метки Серой Книги уже исчезали с их кожи ...

- Сумеречные Охотники не сражаются с Сумеречными Охотниками, - сказал пожилой человек в одном из первых рядов. Тэхен пробормотал ей на ухо, что это был глава Института в Тайване. - Это кощунство

- Это кощунство, - согласилась Кёлькён. - Кощунство - это кредо Джу Ину. Его отец хотел очистить мир от нежити. Ину хочет совершенно иного. Он хочет превратить нефилимов в пепел, и ради этой цели хочет нефилимов и использовать

- Конечно если он смог обратить нефилимов в... в монстров, нам надо найти способ, чтобы обратить их назад. - сказала Дао Павилай, глава Института Бангкока - Конечно, мы не должны сдаваться просто и легко

- Одного из Омраченных нашли в Маниле, - сказал Хену. - Он был ранен, и скорее всего, брошен умирать. Безмолвные Братья осматривают его прямо сейчас, чтобы понять, смогут ли они добыть какую-нибудь информацию, которая поможет его вылечить

- Какой Омраченный? - спросила женщина с тату золотой рыбки. - У него же было имя до того, как его обратили. Имя Сумеречного Охотника

-Сиань Лим, - сказал Хену после некоторого замешательства. - Его семье уже сообщили

Колдуны Спирального Лабиринта также работают над лекарством. Раздался в зале эхом вездесущий шепот Безмолвного Брата. Джису узнала Брата Захарию, стоящего у помоста, сложив руки на груди. Рядом с ним был нервничающий Чхве Уджи, одетый в белую траурную одежду

- Это же колдуны, - сказала кто-то еще пренебрежительным тоном, - вряд ли они смогут сделать что-то лучше, чем наши Безмолвные Братья

- А Сиань Лима нельзя допросить? - вмешалась высокая светловолосая женщина. - Может он в курсе, что задумал Ину или даже подскажет способ исцеления такого состояния...

Сиань Лим почти без сознания, и к тому же, он слуга Демонической Чаши, - сказал брат Захария. - Демоническая Чаша полностью его контролирует. Он не подчиняется своей воле и поэтому не подволен раскрываться

Женщина с тату золотой рыбки заговорила снова- А правда, что Джу Ину теперь неуязвим? Что его нельзя убить?

По залу опять поползли слухи. Заговорила Кёлькён, повышая свой голос- Как я уже сказала, после первых нападений среди нефилимов нет спасшихся. Но последняя атака произошла в Институте Инчхона, и шестеро спаслись. Шестеро детей. - Она повернулась. -Чхве Уджи, будьте любезны, приведите свидетелей

Джису увидела, что Уджи кивнул и исчез за боковой дверью. Спустя мгновение он вернулся: теперь он шел медленно и осторожно, его рука лежала на спине худенького мальчика с копной волнистых коричневых волос. Ему должно быть не больше пятнадцати. Джису тут же его узнала. Она видела его в храме Института, когда впервые повстречала Уджи, его старший брат крепко держал его за запястье, руки были покрыты воском, от того, что он играл со свечами, которые украшали собор изнутри. На лице у него была озорная улыбка и такие же зелено-голубые глаза, как у его сестры

Ёнджун, так называл его Уджи. Своего маленького брата

Теперь озорная улыбка ушла. Он выглядел уставшим, был грязным и напуганным. На своих руках он нес маленького мальчика, скорее всего не старше трех лет, с запутанными коричневыми волосами; похоже на семейную черту. Все дети были в траурной одежде, не подходящей по размеру

За Ёнджуном шла девочка лет тринадцати, ее рука крепко сжимала мальчика того же возраста. Волосы девочки были темно-коричневые, а у мальчика спутанные черные кудри, которые практически закрывали его лицо. Разнояйцовые близнецы, догадалась Джису. За ними шла девочка, которой, должно быть, было лет одиннадцать, лицо у нее круглое и очень бледное, а по бокам коричневые косички. Все Чхве - а семейная схожесть была поразительной - были в недоумении и напуганы, за исключением, наверно, Уджи, на чьем лице отображалась смесь ярости и печали. От выражения горя на их лице, у Джису саднило сердце. Она подумала о своей власти с рунами, желая, чтобы она могла создать одну такую, которая бы смягчила удар от потери. Существовали руны скорби, но только чтобы почтить умершего, также были и руны любви, как обручальные кольца, символизирующие узы любви. Ты не можешь при помощи руны заставить кого-то себя любить, и ты не можешь при ее помощи смягчить чью-то боль также. Столько много магии, подумала Джису, и ничто не соберет разбитое сердце

- Чхве Ёнджун, - сказала Им Кёлькён, и голос ее был мягким. - Выйди вперед, пожалуйста

Ёнджун сглотнул и кивнул, передавая маленького мальчика, которого он держал на руках своему старшему брату. Он сделал шаг вперед, его взгляд метнулся к помосту. Он явно искал кого-то еще. Его плечи как раз начали опускаться, когда еще одна фигура бросилась к возвышению. Девочка, также лет пятнадцати, с запутанными светло-русыми волосами, которые спадали по ее плечам. На ней были джинсы и футболка, которые не совсем подходили, и ее голова была опущена, будто она не могла выносить, что так много людей смотрели на нее. Было очевидно, что она не хотела быть там - на помосте, или, возможно, даже в Идрисе - но как только Ёнджун ее увидел, то, казалось, сразу расслабился. Взгляд, полный ужаса, исчез с его лица, когда она подошла и встала рядом с Уджи, лицо опущено и повернуто в другую сторону от толпы

- Ёнджун, - сказала Кёлькён, по-прежнему с нежностью в голосе, - не мог бы ты кое-что для нас сделать? Не мог бы ты взять Меч Душ?

Джису выпрямилась. Она уже держала Меч Душ, она чувствовала его тяжесть. Холодный, словно клещи в твоей коже, вытягивает из тебя всю правду. Ты не сможешь солгать, если в руках у тебя Меч Душ, но правда, даже если ты ее хотел рассказать, причиняла боль

- Они не могут, - прошептала она. - Он ведь еще ребенок ...

- Он старший из детей, которые сбежали из Института в Инчхоне, - сказал Тэхен, затаив дыхание. - У них нет выбора

Ёнджун кивнул, его тоненькие плечи держались ровно- Я возьму его

Бэ Хену прошел за кафедрой и подошел к столу. Он взял Меч и повернулся, чтобы встать перед Ёнджуном. Было почти смешно смотреть на контраст между ними - большой мужчина с широкой грудью и худощавый мальчик с шевелюрой на голове

Ёнджун протянул руку вверх и взял Меч. Когда его пальцы сомкнулись вокруг рукоятки, он содрогнулся, на лице сразу же отразилась волна боли. Светлая девочка позади него подалась вперед, и Джису поймала на ее лице выражение абсолютной ярости, прежде чем Уджи поймал ее и притянул назад

Кёлькён присела на корточки. Это было странное зрелище, мальчик с Мечом, с одной стороны которого была Консул, чье одеяние раскинулось на полу вокруг нее. С другой стороны - Инквизитор

- Ёнджун, - сказала Кёлькён, и, хотя, ее голос был тихим, он разнесся по залу Совета. - Ты можешь нам сказать, кто стоит на помосте вместе с тобой сегодня?

Ёнджун ответил своим чисто мальчишеским голосом- Вы. Инквизитор. Моя семья -мой брат Уджи, и Тэрэ, и Хеин, и Хэсу и Бому. И мой лучший друг Хван Йеджи

- И все они были с тобой, когда напали на Институт?

Ёнджун покачал головой- Не Уджи, - сказал он. - Он был тут

- А ты можешь сказать мне, что ты видел, Ёнджун? Ничего не упуская?

Ёнджун сглотнул. Он был бледным. Джису могла представить боль, что он испытывал, тяжесть Меча- Было за полдень, - сказал он. - Мы занимались в тренировочном зале. Ынби нас обучала. Хансоль наблюдал за нами. Родители Йеджи отправились патрулировать пляж. Мы увидели вспышку света; я подумал, что это молния, или фейерверк. Но, оказалось, нет. Ынби и Хансоль оставили нас и спустились вниз. Они сказали нам оставаться в зале

- Но вы не послушались, - сказала Кёлькён

- Мы слышали звуки борьбы. Мы разделились - Йеджи пошла за Хеин и Бому, а я пошел в кабинет с Хэсу и Тэрэ, чтобы позвать Конклав. Нам нужно было проскочить через главный вход, чтобы пробраться туда. Когда мы это сделали, я увидел его

- Его?

- Я знал, что это был Сумеречный Охотник, но нет. На нем была красная накидка, покрытая рунами

- Какими рунами?

- Я не знаю их, но с ними было что-то не так. Не как руны из Серой Книги. На них было тошно смотреть. И он откинул назад свой капюшон - у него были белые волосы, я даже подумал сначала, что это старик. А потом я понял, что это был Джу Ину. И он держал меч

- Ты можешь описать меч?

- Серебряный, с черными звездами на лезвии и ручке. Он вытащил его и он... - дыхание Ёнджуна участилось, и Джису почти ощущала, чувствовала его страх от воспоминаний, борющийся с невероятным желанием рассказать об этом, облегчить груз. Она наклонилась вперед, руки сжаты в кулаки, едва осознавая, что ее ногти впивались ей в ладони

- Он приставил его к горлу моего отца, - продолжил Ёнджун. - С Ину были другие. Они тоже были одеты в красное...

- Сумеречные Охотники? - спросила Кёлькён

- Я не знаю, - его дыхание становилось прерывистым. - На ком-то были черные плащи. Другие были в форме, но она была красной. Я никогда не видел красной формы. Там была женщина, с коричневыми волосами, и она держала чашу, похожую на Чашу Душ. Она заставила моего отца попить из нее. Он упал и закричал. Я слышал, как мой брат кричал тоже

- Какой брат? - спросил Бэ Хену

- Хансоль, - сказал Ёнджун. - Я видел, что они начали двигаться к проходу, а Хансоль развернулся и закричал нам, чтобы мы бежали наверх, выбирались. Я упал на верхнюю ступеньку и посмотрел вниз, они все столпились вокруг них... - Ёнджун издал сдавленный звук. - А мой отец, он поднимался, и его глаза были тоже черными, и он начал двигаться к Хансолю, как и все остальные, будто он даже не знал его...

Голос Ёнджуна надломился, а светлая девочка освободилась из хватки Уджи и резко бросилась вперед, врываясь между Ёнджуном и Консулом

- Йеджи, - сказал Уджи, делая шаг вперед, но Кёлькён выставила руку вперед, тем самым останавливая его. Лицо Йеджи было белым, и она тяжело дышала. Джису подумала, что ей еще не доводилось видеть столько злости в таком маленьком человеке

- Оставьте его в покое! - закричала Йеджи, широко расставляя свои руки, словно она могла загородить собой Ёнджуна, хотя она была на голову ниже. - Вы пытаете его! Оставьте его!

- Все хорошо, Йеджи, - сказал Ёнджун, а к его лицу начала приливать краска, теперь, когда они больше не спрашивали его. - Они должны это сделать

Она повернулась к нему- Нет, не должны. Я тоже была там. Я видела, что произошло. Сделайте это со мной. - Она протянула руки, будто умоляя, чтобы ей дали Меч. - Это я ударила Ину в самое сердце. Это я видела, что он не умер. Вы должны допрашивать меня!

- Нет, - начал Ёнджун, а затем сказала Кёлькён, все также нежно

- Йеджи, мы будем опрашивать и тебя. Ты следующая. Меч причиняет боль, но не приносит вреда...

- Прекратите, - сказала Йеджи. - Просто прекратите это

И она подошла к Ёнджуну, который крепко держал Меч. Было ясно, что он не намеревался отдавать ей Меч. Он качал головой, даже когда она накрыла его руки своими так, что они оба держали Меч

- Я ударила Ину, - сказала Йеджи, голосом который звоном отдался во всем зале. - А он вытащил нож и рассмеялся. Он сказал: «Жаль, что ты не выживешь. Не расскажешь Конклаву, что Лилит сделала меня безгранично сильным. Может, Блистательный, в силе убить меня. Какое упущение, что нефилимы больше не могут попросить об одолжении у Ангелов, и ни одно из хилых орудий, кующихся в Адамантовой Цитадели не может принести мне вред»

Джису вздрогнула. Она слышала Ину в словах Йеджи, и почти могла видеть его, стоящего перед ней. Конклав разразился шумными разговорами, в которых утонули слова Тэхена, которые он ей сказал

- Ты уверена, что не промахнулась в сердце? - спросил Хену, хмуря брови

Это был Ёнджун, кто ответил- Йеджи, не промахивается, - сказал он обиженно, словно эти слова оскорбили его

- Я знаю, где сердце, - сказала Йеджи, делая шаг назад от Ёнджуна, и бросая злой взгляд - более чем злой, обиженный - на Консула и Инквизитора. - Но не думаю, что знаете вы

Голос ее стал громче, и она развернулась и сбежала с помоста, практически толкая локтём Хену, когда пробегала мимо него. Она исчезла в дверях, через которые вошла сюда, и Джису услышала, как ее собственное дыхание прошло сквозь зубы - неужели никто за ней не пойдет? Очевидно, Ёнджун хотел, но, зажатый между Консулом и Инквизитором, держа в руках Меч Душ, он не мог пошевелиться. Уджи смотрел ей в след с выражением саднящей боли на лице, покачивая на руках самого маленького мальчика, Бому

И тут Джису поднялась на ноги. Мать потянулась к ней, но она уже спешила вниз по проходу между рядами сидений. Проход перешел в деревянные ступеньки; Джису процокала по ним, мимо Консула и Инквизитора, мимо Уджи, и через боковую дверь за Йеджи

Она чуть не сбила с ног Наен, которая торчала возле открытой двери, наблюдая за тем, что происходило в зале Совета, при этом хмурясь. Хмурый взгляд исчез, когда она заметила Джису, вместо этого на лице появилось удивленно выражение

- Что ты делаешь?

- Маленькая девочка, - сказала Джису, задыхаясь. - Йеджи. Она выбежала сюда

- Я знаю. Я пыталась ее остановить, но она отпрянула от меня. Она просто... - Наен вздохнула и посмотрела в зал Совета, где Даын опять начала задавать вопросы Ёнджуну. - Им пришлось так тяжело, Уджи и остальным. Ты знаешь, их мама умерла, всего несколько лет назад. Теперь у них остался только дядя в Пекине

- Это значит, что они теперь отправят детей в Пекин? Ну, знаешь, когда все это закончится, - сказала Джису

Наен покачала головой- Их дяде предложили возглавить Институт Инчхона. Я думаю, есть надежда, что он примет эту должность, чтобы воспитывать детей. Хотя не думаю, что он уже согласился. Наверное, он в шоке. То есть, он потерял своего племянника, своего брата - Чхве Сонги жив, хотя, также может быть и мертв. В некотором роде, это еще хуже, - в ее голосе слышалась горечь

- Я знаю, - сказала Джису. - Я точно знаю, какого это

Наен посмотрела на нее пристальнее- Полагаю, ты знаешь, - сказала она. - Просто... Уджи. Хотела бы я сделать для него что-то большее. Его гложет вина, потому что он был здесь со мной, а не в Инчхоне, когда напали на Институт. И он старается так сильно, но не может стать отцом всем этим детям, а их дядя еще не приехал, да еще и Йеджи, помоги ей Ангел. У нее никого не осталось из семьи...

- Я бы хотела с ней поговорить. С Йеджи

Наен заправила за ухо локон волос; на правой руке у нее сверкнуло кольцо Чхве- Она не будет ни с кем разговаривать, кроме Ёнджуна

- Позволь мне попробовать, - настаивала Джису. - Пожалуйста

Наен решительно всмотрелась в лицо Джису, а потом вздохнула- Вниз по коридору, первая комната слева. Коридор заворачивал от зала Совета

Джису слышала, как голоса Охотников постепенно стихали, когда она шла. Стены были из гладкого камня, на которых в ряд висели гобелены с изображением разных знаменательных событий в истории Сумеречных Охотников. Первая показавшаяся слева дверь была деревянной, очень гладкой. Она была приоткрыта, но Джису все равно быстренько постучала, прежде чем ее открыть, чтобы не напугать того, кто находился внутри

Это была простая комната, со стенами обшитыми деревом и разными, собранными наспех, креслами. Для Джису она была похожа на комнату ожидания в больнице. Воздух был таким тяжелым, как в месте временного пребывания людей, где они испытывают волнение и печаль в незнакомой обстановке

В углу комнаты стояло кресло, приставленное к стене, в котором сидела Йеджи. Она казалась еще меньше, чем когда на нее смотришь издалека. На ней была только футболка с коротким рукавом, а на ее голых руках были Метки, руна Ясновидения на ее левой руке - значит, она была левшой - которая лежала на рукоятке, вынутого из ножен кинжала, что лежал у нее на коленях. Вблизи Джису увидела, что ее волосы были достаточно светлыми, но запутанные и грязные от чего казались темнее. Сквозь запутанные пряди, девочка дерзко посмотрела на Джису

- Что? - сказала она. - Что тебе надо?

- Ничего, - сказала Джису, толкая за собой дверь, чтобы закрыть ее. - Просто поговорить с тобой

Йеджи с подозрением сощурила глаза- Хочешь испробовать на мне Меч Душ? Допросить меня?

- Нет. Его на мне использовали, и это ужасно. Я сожалею, что его применили на твоем друге. Думаю, им надо найти другой способ

- Я думаю, они должны доверять ему, - сказала Йеджи. - Ёнджун не лжет. - Она с вызовом посмотрела на Джису, словно побуждая ее не согласиться

- Конечно, не лжет, - сказала Джису и сделала один шаг - у нее было такое чувство, что она пытается не спугнуть какое-нибудь дикое существо в лесу. - Ёнджун твой лучший друг, ведь так?

Йеджи кивнула

- У меня лучший друг - тоже мальчик. Его имя Сехун

- Ну и где он? - взгляд Йеджи метнулся куда-то за Джису, будто она ждала, что Сехун вдруг материализуется

- Он в Сеуле, - сказала она. - И я очень по нему скучаю

Йеджи посмотрела на нее так, словно для нее это имело громаднейшее значение

- Ёнджун как-то ездил в Сеул, - сказала она. - Я скучала по нему, так что когда он вернулся, я заставила его пообещать, что он больше никуда без меня не поедет

Джису улыбнулась и подошла к Йеджи поближе- У тебя красивый меч, - сказала она, показывая на клинок на коленях у девочки

Выражение Йеджи чуть смягчилось. Она прикоснулась к лезвию, на котором аккуратно были выгравированы очертания листьев и рун. Крестовина была золотой, а по лезвию выведены слова: Я - Кортана, той же стали и закалки, что Жуаез и Дюрандаль.

- Он принадлежал моему отцу. В семье Хван он передавался от поколения к поколению. Это известный кинжал, - гордо добавила она. - Он был изготовлен очень давно

- Той же стали и закалки, что Жуаез и Дюрандаль, - сказала Джису. - Это два очень известных меча. Ты знаешь, кому принадлежат известные мечи?

- Кому?

- Героям, - сказала Джису, присаживаясь на колени, так чтобы можно было смотреть девочке в лицо

Йеджи нахмурилась- Я не герой, - сказала она. - Я не сделала ничего, чтобы спасти отца Ёнджуна или Хансоля

- Мне так жаль, - сказала Джису. - Я знаю, какого это - смотреть, как обращают во Тьму того, кто тебе дорог. Превращают в кого-то еще

Но Йеджи покачала головой- Хансоля не обратили во Тьму. Его забрали

Джису нахмурилась- Забрали?

- Они не хотели, чтобы он испил из Чаши, потому что в нем течет кровь фейри, - сказала Йеджи, и Джису вспомнила, что в семейном древе Чхве есть потомки фейри. Словно предвещая следующий вопрос Джису, Йеджи с тоской проговорила

- Только у Хансоля и Уджи есть кровь фейри. У них одна мать, но она бросила их на мистера Чхве, когда они были еще совсем маленькими. У Ёнджуна и остальных была другая мать

- Ох, - сказала Джису, не желая давить слишком сильно, не желая того, чтобы эта бедная девочка подумала, что она была просто очередным взрослым человеком, который видел в Йеджи лишь источник информации и больше ничего. - Я знаю Уджи. Хансоль выглядит также, как и он?

- Да - Уджи и Хансоль, у обоих немного торчащие уши, и светлые волосы. Ни у кого из остальных Чхве нет светлых волос. У них у всех волосы коричневые, за исключением Тэрэ, и никто не знает, почему у него они черные. У Хэсу не такие, а она его близнец

Лицо Йеджи опять оживилось, и на нем проступил легкий румянец; было очевидно, что ей нравилось говорить о Чхве

- Значит, они не хотели, чтобы Хансоль пил из Чаши? - спросила Джису. Лично она была удивлена, что Ину волновали такие вещи. У него никогда не было одержимости Дантэ относительно нежити, хотя и не скажешь, что он их любил

- Может она не работает, если в тебе течет кровь нежити

- Может быть, - сказала Йеджи

Джису протянула руку и положила ее на руку Йеджи. Она боялась услышать ответ, но не могла устоять, чтобы не спросить- Он не обратил твоих родителей, правда?

- Нет... нет, - сказала Йеджи, а теперь ее голос стал дрожать. - Они погибли. Их не было в Институте. Они измеряли демоническую активность. Их тела выбросило на пляж после нападения. Я могла бы пойти с ними, но я хотела остаться в Институте. Хотела потренироваться с Ёнджуном. Если бы я только пошла с ними...

- Если бы ты пошла, ты бы тоже была мертва, - сказала Джису

- Откуда ты знаешь? - спросила Йеджи, но в ее глазах было что-то, что хотело бы верить

- Я вижу насколько хороший ты Сумеречный Охотник, - сказала Джису. - Я вижу твои метки. Я вижу твои шрамы. И как ты держишь свой меч. Если ты настолько хороша, то я могу себе представить, насколько хороши они сами. И то, что их обоих убило, не то, от кого ты смогла бы их спасти

Она тихонько прикоснулась кинжала- Герои не всегда только те, кто побеждают, - сказала она. - Это те, кто иногда и проигрывает. Но они продолжают бороться. Вот, что делает их героями

С дрожащим дыханием Йеджи выпрямилась, а из двери послышался стук. Джису развернулась в пол-оборота, когда дверь открылась, пропуская свет из коридора, и Тэхена. Он поймал ее взгляд и улыбнулся, прислоняясь к дверному проему. Волосы у него были цвета темного золота, а глаза на тон светлее. Иногда Джису думала, что внутри него может видеть, как бежит огонь, освещающий его глаза и кожу, и вены

- Джису, - сказал он

Джису показалось, что за спиной она услышала маленький писк. Йеджи вцепилась в свой нож, глядя то на Тэхена, то на нее

- Консул закончила, - сказал он. - И я не думаю, что Даын особо обрадуется, что ты прибежала сюда

- У меня что, проблемы? - спросила Джису

- Как обычно, - ответил Тэхен, но улыбка его немного подсластила слова. - Мы все уходим. Ты готова идти?

Она покачала головой- Увидимся дома. Вы, ребята, расскажете мне, что произошло на Совете потом

Он замешкался- Возьми с собой Наен или Уджи, - сказал он в итоге. - Дом Консула вниз по улице, так же как и дом Инквизитора

Он застегнул свою куртку и выскользнул из комнаты, закрывая за собой дверь

Джису повернулась к Йеджи, которая все еще изумленно на нее смотрела

- Ты знаешь Бэ Тэхена? - спросила Йеджи

- Я...что?

- Он популярен, - сказала Йеджи с явным удивлением. - Он лучший Сумеречный Охотник. Лучший

- Он мой друг, - сказала Джису, ничего, что разговор принял такой неожиданный поворот

Йеджи одарила ее высокомерным взглядом- Он твой парень

- Как ты...

- Я видела, как он смотрел на тебя, - сказала Йеджи, - да и все знают, что у Бэ Тэхена есть девушка, и это Шим Джису. Почему ты не сказала мне свое имя?

- Наверно, я не думала, что ты его узнаешь, - протараторила Джису

- Я не тупая, - сказала Йеджи с раздражением, которое заставило Джису быстренько собраться, прежде чем она успела рассмеяться

- Нет, ты не тупая. На самом деле очень умная, - сказала Джису. - И я рада, что ты знаешь, кто я такая, потому что я хочу, что бы ты знала, что можешь в любой момент подойти ко мне и поговорить. Не только о том, что случилось в Институте, а о чем только пожелаешь. И с Тэхеном можешь поговорить тоже. Ты знаешь, где нас найти?

Йеджи покачала головой- Нет, - сказала она, голос снова стал мягким. - Я знаю, где дом Инквизитора

- Хорошо, - Джису сложила свои руки, по большей части, чтобы удержаться от того, чтобы не протянуть их к девочке и не обнять ее. Она не думала, что Йеджи это оценит. Джису развернулась к двери

- Если ты девушка Бэ Тэхена, тебе следовало бы иметь кинжал получше, - вдруг сказала Йеджи, и Джису глянула вниз на клинок, который был у нее при себе тем утром, старенький, она прихватила его с вещами из Сеула

Она прикоснулась к рукоятке- Разве он не хорош?

Йеджи покачала головой- Совсем не хорош

Голос ее был таким серьезным, что Джису улыбнулась- Спасибо за совет