Часть I. Глава 1. Небо в огне

Хёнджин никогда не собирался покидать свою птичью клетку, в которой мог сидеть лишь согнувшись. Как только родители узнали о его способности к превращению, то продали сына за ящик консервов банде, крышующей поселение.

Его прозвали Пронырой или Хорьком, так как сила позволяла становиться густой тенью, сходной очертаниями с этим животным. Его тело просачивалось в щели, разбитые окна и подвалы домов, оставшихся от старой цивилизации. Он доставал еду, одежду, топливо, электронику, дальше с ними разбиралась банда.

Сквозь частые прутья, сплетённые в квадратную решётку, Хёнджин просочиться не мог, да и не хотел. Клетка теперь была его домом, а банда кормила и защищала от опасностей. За пределами поселения начинался хаос. Разрушенный город, обнесённый стеной, где на каждом шагу подстерегали тени и живые машины, созданные людьми, чтобы быстрее убивать других людей. Старый мир уничтожил сам себя, а роботы, не нуждающиеся в тепле и пище, были готовы истребить его остатки.

Каждый новый день здесь не отличался от других, такой же непроглядно бесцветный. С неба падало что-то, напоминающее золу или пепел, но это было лучше, чем когда шёл вязкий чёрный дождь или выглядывало солнце. Вообще оно не появлялось месяцами, но его грязно-жёлтые лучи нагоняли тоску похуже вечных сумерек. Только красная луна, ещё одна редкость на небосводе, напомнила о существовании ярких цветов.

Смахнув серый осадок, Хёнджин принялся обгрызать кости, брошенные со стола банды. Сегодняшняя охота была удачной. Судя по размеру черепа, добыча попалась крупнее кошки. Трапезу внезапно прервали бандиты, распахнувшие дверь в сарай, где и находилась клетка. Что было лишним. Одна стена в этом выщербленном дощатом строении давно разрушилась, и «дом» Хёнджина, по сути, проходной двор.

Бандиты, не церемонясь перед «хозяином», приволокли в сарай человека в собачьем наморднике, заковали его руки в кандалы и посадили на цепь рядом с клеткой. Хёнджин для порядка порычал на всех присутствующих, в особенности на нового жильца.

― Не боись, Проныра, ― добродушно обратился к нему один из бандитов. ― Твоей доли не отнимем. Этого волчару ещё дрессировать и держать в голоде, пока не сломается.

«Волчара» в подтверждение этих слов с отчаянным полурыком-полукриком бросился на бандита, норовя сбить того с ног весом собственного тела. Цепь натянулась, дёрнула «Волчару» назад, и тот упал, вдобавок получив по рёбрам от бандита.

― Говорю же, ещё ломать и ломать.

***

Обглодав все кости, Хёнджин немного успокоился и решил получше разглядеть своего невольного соседа. То был парень примерно одного с ним возраста: невысокий, но хорошо сложенный, с широкими плечами и крепким торсом. Недостатка в пище странный гость точно не испытывал. Самое необычное, что было в нём ― цвета. Словно пришелец из другого мира, парень имел не сероватый болезненный тон кожи, как у всех в поселении, а тёплый с красноватым оттенком.

― Эй, ты ведь тоже из-за стены? ― вдруг спросил парень. ― Из какой ты стаи? Давно сюда попал?

Говорил он странно: слова были понятны, но звучали певуче, с мягким рычанием.

― Из-за стены? ― не поверил своим ушам Хёнджин. ― Нет, конечно. Я здесь родился.

― Ничего себе? ― в свою очередь удивился сосед. ― Я думал, мы в неволе не рождаемся. Ты должен пойти со мной.

― Пойти? Куда?

― За стену, конечно! Подожди, я только улучу момент, мы освободимся и сбежим.

Хёнджин не знал, как реагировать на этот бред сумасшедшего. Путь за стену полон опасностей, и те редкие смельчаки, что ходили по нему, держали дорогу в секрете. Даже если этот «Волчара» не врал, стоил ли риск того?

― Что за стеной делать? ― усмехнулся Хёнджин. ― Меня и здесь неплохо кормят.

― Неплохо кормят, ― передразнил сосед. ― У меня дома деревья ломятся от плодов, в лесу полно дичи, а в реке рыбы, а главное ― никого не держат в клетках.

― Чушь, ― упрямо поджал губы Хёнджин, ― такого не бывает.

― Увидишь, если пойдёшь со мной.

― Ну, допустим, ты из-за стены, то какого чёрта здесь оказался?

Парень замолчал, меж его бровей пролегла складка.

― Не помню, ― признался он. ― Помню дом, своих братьев, потом опасность, я остался защищать, а потом яркий свет. Охотники приволокли меня сюда, обменяли на какие-то ящики.

― Понятно, ― вздохнул Хёнджин. ― Тебе, видно, сильно по голове прилетело. Может, ты всю благодать за стеной и братьев своих выдумал?

Судя по взгляду, парень растерялся. На какое-то время этого хватило, чтобы посидеть в тишине, но вскоре прозвучал осторожный вопрос:

― А у тебя имя есть?

― Ага, родители назвали Хёнджин, но тут я Проныра или Хорёк.

― Я буду звать Хёнджином.

― Ну, а тебя как зовут?

― Ну... Не знаю. Забыл.

― Ой! ― Хёнджин закатил глаза, а ведь на секунду он позволил себе мечтать о жизни за стеной.

― Ну оно записано, ― оправдался сосед. ― На моём медальоне.

― О! Ты умеешь читать? ― Хёнджин заинтересованно подполз вплотную к решетке, вжимаясь лицом в её прутья.

― Не знаю, ― пожал плечами парень. ― Я забыл.

― А-щ-щ! Ты меня с ума сведёшь! Ладно, чувствую твою силу. Что-то собачье... ― Хёнджин сосредоточился, пытаясь уловить энергию, идущую из груди парня. ― А нет, волчье. Буду звать Волком.

***

Следующие два дня прошли как обычно: Хёнджина выпускали из клетки, сажали на длинный поводок и вели за пределы поселения, тот пролазил в очередное здание, возвращался с уловом, и бандиты переходили к следующему объекту.

Один раз его чуть не завалило обломками. Постройка изначально выглядела шаткой, но работа есть работа, бандиты загнали Хёнджина внутрь. Он едва успел просунуть в узкую расселину аптечку, сухпаёк и монитор компьютера, прежде чем главарь разрешил выбраться. Только оказался снаружи, как расселина схлопнулась, а здание покосилось, похоронив под собой первый этаж.

Зато на ужин Хёнджин получил кости пожирнее. Он даже хотел поделиться с Волком, но намордник всё равно не давал тому есть. Да и вообще, этот глупец сам выбирал страдания. Каждый раз, когда Волку предлагали еду в обмен на послушание, он швырял миску или кость, целясь кому-нибудь в голову.

― Ты так с голоду умрёшь, ― предостерёг как-то раз Хёнджин.

― Поскорее бы, ― ответил Волк. ― Но я ещё долго могу продержаться, думаю, успею сбежать.

― Да что ты заладил со своим сбежать? ― раздражённо спросил Хёнджин. ― Чем тебе тут не нравится?

― А тебе что, нравится жить в клетке и на цепи? ― задал встречный вопрос Волк.

― Что тут такого? ― удивился Хёнджин.

― А у тебя в голове ничего не щёлкает? Почему все в банде ходят свободными, а ты на привязи?

― Ну, меня купили, ― пожал плечами Хёнджин. ― Главарь распоряжается собственностью, как хочет.

Волк в буквальном смысле взвыл, протяжно и болезненно. За сараем сразу раздались недовольные возгласы и обещания «заткнуть псину ударом сапога по роже».

***

На третий день напала банда, стихийно образовавшаяся из жителей поселения. Хёнджин по этому поводу совсем не переживал. Он безразлично смотрел, как люди разбивают друг другу головы железными трубами и дубинками со вбитыми в них гвоздями.

Такие беспорядки регулярно случались. Какой-нибудь молодой и безбашенный пацан собирал вокруг себя не менее буйных товарищей, и они шли перехватывать власть. Обычно такие бунты подавлялись в течение нескольких часов. А если новая банда всё-таки победит старую, так Хёнджин слишком ценен, он просто сменит хозяина. Жаль только из-за бойни ужина не дождаться.

Волк же был на взводе, хотя изо всех сил старался казаться спокойным. Людей-то он мог обмануть, но Хёнджин чувствовал его напряжённую энергию, она была почти осязаема. Волк выжидал. И момент настал.

Старый главарь, окровавленный, цепляющийся за последнюю надежду победить молодость и удержать власть, ворвался в сарай.

― Я дам тебе что угодно, ― обратился он к Волку, ― еду, женщин, ты будешь в банде, я сделаю тебя своей правой рукой.

― А взамен драться за вас, ― презрительно сощурился Волк. ― А если я захочу уйти?

― Куда ты уйдешь? ― удивился главарь. ― За пределами поселения только смерть. Я предлагаю тебе сделку всей жизни. Думаешь, новый вождь сделает что-то подобное? Да он доломает тебя! Я же даю шанс возвыситься.

― Ладно, ― вздохнул Волк. ― Освободи меня.

Кандалы и намордник звякнули, ударившись о деревянный настил.

«Повезло», ― только и успел подумать Хёнджин, прежде чем главарь отправился в полёт через весь сарай, шлёпнулся о стену и медленно сполз на пол, словно кровавый плевок, оставляя за собой бордовый след.

Чёрные нити окутали тело Волка. Он обернулся зверем, сотканным из тьмы и смолы. Его зубы в свете луны бликовали и окрашивали тёмную пасть багрянцем. Волк перекусил свою цепь, словно птичью кость, и направился к Хёнджину. Поднявшись на задние лапы, он взмахнул когтями и разорвал прутья клетки.

Постепенно тень рассеялась: Волк принял человеческий облик, а Хёнджин так и остался сидеть у его ног, ошеломлённый такой невиданной силой.

― Т-ты зачем его убил? ― наконец выдавил из себя Хёнджин.

― Он мне ничего не предложил, ― сплюнул Волк. ― Ну и под горячую лапу полез, ― объяснил он и переключился на излюбленную тему: ― пойдём со мной.

― Куда?

― На свободу.

― Мы умрём, как только выйдем за пределы поселения.

Волк устало запрокинул голову, закатив при этом глаза.

― Да ты и так умрёшь! Только там ты умрёшь, пытаясь изменить свою судьбу. А здесь сдохнешь, сидя в клетке, так и не увидев ничего прекрасного. Решайся! Я покажу тебе лучший мир. Отведу в место, о котором никто не знает, там ты сможешь избавиться от своих цепей. Обещаю... — последнее он прошептал так, что звук низкого проникновенного голоса будто зажег сердце Хёнджина.

Волк протянул руку. Словно околдованный, Хёнджин подал свою в ответ. Их ладони сомкнулись. Время остановилось. Энергия, что давно бушевала между ними, на миг утихла и взорвалась — неслышно для людей, но оглушительно для Хёнджина и Волка. Оба обратились моментально, совершенно инстинктивно. Ведомые лишь природой, два чёрных зверя бросились к баррикадам.

***

Они бежали без оглядки, не разбирая пути, пока лапы не стали заплетаться. Обессиленный Хёнджин вернулся в человеческий облик и упал на землю, подняв в воздух облако пепла. Он умирал от измождения, задыхался от бега, но смеялся сквозь боль и слёзы.

Сохранивший остатки бодрости Волк напрыгнул сверху. Хёнджин затрепыхался из последних сил, но его попытки освободиться выглядели жалко.

― Теперь понял? ― спросил Волк, нависая над ним и постепенно принимая облик человека.

― Да, ― прохрипел Хёнджин, всё ещё силясь скинуть с себя противника.

Волк ещё немного помял его, чем вызвал только больше смеха, и откатился в сторону, распластавшись на земле. Хёнджин бросил вдогонку горсть пепла, не со зла, скорее из вредности.

― Там что-то тёмное промелькнуло, ― предупредил Волк.

― Надеюсь, тень, ― ответил Хёнджин. ― Тогда мы можем укрыться в здании. Если машина, то справиться будет сложнее.

Не теряя времени, оба поднялись с земли, прячась за кучами металлолома и башнями из покрышек, добрались до ближайшего дома. Забравшись внутрь сквозь разбитое окно, Хёнджин дал Волку знак идти на верхние этажи. Когда была найдена комната, в которой уцелели шторы и меньше всего попадал свет уличных фонарей, Хёнджин показал, что можно делать привал. Они расположились в углу, набросав туда картона, оставшегося от каких-то коробок.

― Так что это за тени? ― поинтересовался Волк, когда их спальное место было обустроено.

― Никто не знает, ― ответил Хёнджин,― ходят слухи, что наши силы имеют с ними одинаковую природу. Деды говорили, это люди в Старом Мире довоевались и в погоне за ресурсами влезли туда, куда не следовало: то ли слишком глубоко под землю, то ли под воду.

― И как от теней защититься?

― Никак. Только бежать. Они возникают в свете тех фонарей и ламп, которые старые люди понавтыкали везде. Чем ярче такой свет, тем гуще и опаснее тень. Чем меньше света, тем слабее и разреженнее тень.

― А откуда берётся этот свет? Почему бы от него не избавиться? ― продолжал удивляться Волк.

― Он берётся со станции на реке, идёт по проводам в город. Уничтожив один фонарь, ничего не решишь. Тысячи других будут гореть. Тем более, Старые Люди поручили уход за ними машинам. Только в поселении ещё при дедах смогли уничтожить освещение и сломать роботов, что пришли его восстанавливать.

― Тогда надо сжечь эту самую... Станцию? ― предположил Волк.

― Да, но там тоже полно роботов, которые её охраняют и следят за работой. Остаётся только ждать, пока они выйдут из строя, но, кажется, их делали на века, а ещё машины могут сами чинить друг друга.

― Ох, ― мечтательно вздохнул Волк. ― Свет, рождённый водой, машины, что работают за людей, звучит как магия, как сказка, как утопия.

― И эта утопия, похоже, их погубила... ― задумчиво протянул Хёнджин.

***

Сначала дежурил Хёнджин. Опираясь на внутреннее чувство ритма и биение своего сердца, он выждал примерно пару часов и разбудил Волка. Впервые за долгие годы Хёнджин лёг спать, вытянувшись в полный рост. Он мгновенно провалился в сон, но в какой-то момент очнулся, ведомый инстинктом, что в клетке ощущался как мелкая досада, от которой легко избавиться, подумав о следующей вылазке, еде, прогулке по двору на длинном поводке или представив рожу главаря.

В этот раз тело ломило после долгого бега. Каждая мышца ныла. Похоть лишь добавляла боли и жара. Прогнав сон, Хёнджин понял, что лежит лицом к лицу с Волком, что ещё хуже ― скулит и трётся членом о его пах.

― Что?.. Что?.. ― хрипло прошептал Волк, вторя его движениям. ― Я не понимаю... Чего ты хочешь?

«Хочу чтобы ты взял меня так же, как мужчины в банде берут женщин», ― изнывал развращённый разум.

Сказать такое вслух немыслимо! Стыдно! Неправильно! Почему же от одной мысли об этом в голове всплывают бесстыдные образы, тело горит, а низ живота сводит тягучей и сладкой истомой?!

― Тебе плохо? ― на секунду вернул в сознание голос Волка.

― Жарко... ― тихо простонал Хёнджин.

― Чем мне помочь? ― вибрирующий, дрожащий от возбуждения шёпот Волка, над самым ухом, сводил с ума.

― Одежда... Мешает... ― наконец осмелился сказать Хёнджин. Волк непослушными пальцами принялся расстёгивать его куртку. ― Да не это, ― неуверенной рукой остановил его Хёнджин. Перехватив обветренную мозолистую ладонь, он провёл её вниз, к ремню. ― Коснись...

Волк, скорее по наитию, чем руководствуясь размытыми инструкциями Хёнджина, расстегнул пояс и накрыл рукой сочащийся смазкой член. Его касания были неумелыми, немного грубыми. Он просто надавливал чуть сильнее, чем нужно, а потом неловко поглаживал.

Хёнджин всё равно терял связь с реальностью от одной мысли, что кто-то трогает его самое уязвимое, самое чувствительное место. Он вспоминал тех женщин, что смеялись и сладко стонали, совокупляясь с мужчинами. Ему хотелось испытать такое же блаженство, но он не знал, как облечь свои фантазии в слова. Он лишь вжимался лбом в плечо Волка и судорожно вдыхал, прикрывая рот ладонью, чтобы постыдные просьбы не сорвались с губ сами по себе.

― Не понимаю, что мы творим, ― как сквозь толщу воды донёсся взволнованный голос Волка, ― но хочу... ― он выдохнул, словно позабыв все слова, взял ладонь Хёнджина, положил себе на живот и направил ниже.

Насмотревшись на то, как это делают люди, Хёнджин действовал более умело. Он обхватил член Волка ладонью и начал плавно двигать рукой, ускоряя темп. Удивлённый вздох тут же сменился другим, полным наслаждения. Видимо, поняв свою ошибку, Волк стал повторять за Хёнджином такие же плавные и техничные движения.

Разум и тело охватило предчувствие надвигающегося взрыва. Кровь застучала в ушах. Хёнджин желал вытворить что-то немыслимое, извращённое, то, что перевернёт весь его мир. Перестав думать обо всём, он позволил телу решать.

Наконец-то Хёнджин отлепил лоб от плеча Волка, заглянул в его чёрные глаза и укусил за нижнюю губу. В ответ последовал такой же укус на грани нежности и грубости. Волк втянулся в эту игру. Они сминали, лизали, кусали губы, ловили языки друг друга зубами, будто пожирая самих себя. Так не делал никто на памяти Хёнджина. Это действие настолько нелогичное, не приносящие яркого удовольствия, тем не менее, возбуждающее до безумия. Казалось, насытиться едва уловимым солоновато-терпким вкусом слюны и пота было невозможно, но в какой-то момент и без того тёмная комната погрузилась во мрак.

***

Открыв глаза, Хёнджин почувствовал, как горячее семя его или Волка разливается по животу. Наконец, жар спал. С несвойственной ему нежностью Хёнджин вдруг прильнул к груди Волка, но тут же отпрянул.

«И что я наделал? ― укорил он сам себя. ― Хныкал и завывал, как сучка, ну и позорище».

Страшно было смотреть в глаза Волку. Непонятно, как с ним идти куда-то после такого. Хёнджин начал прикидывать, можно ли ему вернуться в поселение.

― Ты чего? ― Волк тут же притянул его к себе и прижал к груди. ― Приятно же так лежать.

В этот момент глаза зачесались так, что Хёнджин чуть не разрыдался, но сдержал слёзы.

― Моя же очередь дежурить, ― нашёл оправдание Хёнджин.

― Подежурим пока вместе, ― предложил Волк, поглаживая того по голове.

Шестьдесят ударов сердца они молча пялились на полоску лунного света, сквозившую между шторами тонким, красноватым лучом.

― Ты знаешь, чем мы занимались? ― решился спросить Хёнджин.

― Без понятия, ― спокойно ответил Волк.

― Но тебя это не волнует? Ты не напуган? Не беспокоишься?

― А нужно?

― Ну-у-у-у... Э-э-э-э, ― в замешательстве протянул Хёнджин. ― Ты бросаешься в неизвестность и даже не думаешь о последствиях?

― Я бы не назвал это неизвестностью... ― задумался Волк. ― Я не помню, занимался ли таким в прошлой жизни, но это чувство... Когда ты прижался ко мне, такой горячий, я ощутил что-то очень знакомое, приятное, напоминающие о доме. Мы точно не сделали чего-то плохого. Ты ведь испытал то же самое, я надеюсь?

― Сложно сказать. Если бы ты назвал это чувство.

Волк замолчал, напрягая память.

― Ко... что-то там... ― он замычал, будто это могло помочь. ― Нет, не «ко». Любовь. Вспомнил. Оно называется ― любовь.

― Любовь... ― протянул Хёнджин. ― Первый раз слышу. Может, ты перепутал?

― Не важно, ― решил Волк. ― Считай, я придумал этому название.

― Любовь, ― усмехнулся Хёнджин. ― Звучит нелепо. Прости, но я это произносить не буду.

― Главное, чтобы ты его почувствовал. Словами не описать как это приятно.

«Всё-таки я доверился безумцу», ― осознал всю трагедию Хёнджин, но тут же заснул на плече Волка.