10. Сможешь?

— Ты обещал... – Изуми зажмурился, снова перехватывая руку мужчины.

Не бить. Тай-Лунг смутно помнил, как дал Изуми посредственное обещание. Пускай он был пьян, пускай в то мгновение им овладела жалость, да и как иначе он бы смог успокоить мальца, забившегося в истерике?  Мужчина не понаслышке знает про боль. Какого это, будучи в неравных условиях получать удар за ударом, захлёбываясь в собственной крови, при этом не в силах двинуться с места, ибо прилетит вдвойне. Тай-Лунг частенько попадал под руку Даянэ в период детства и юношества, отцу не нравился его необузданный нрав.

В то время ярость зажигалась в мгновение ока, превосходя любую эмоцию. Потому что смотреть на омегу отца, загибающегося от ежедневных побоев Даянэ, было невыносимо. Тай-Лунг винил себя за всю боль родителя, держа мысль о том, что папе больнее. Уж лучше он сам выведет Даянэ и отхватит, чем будет видеть убивающий его эпизод без конца и края. Тай-Лунг постоянно твердил омеге, что-то вроде:

— Папа, подожди ещё немного, я вырасту, и тебе никто не посмеет причинить боль. Обещаю.

И плевать было на безразличие и на пустой взгляд, что он с рождения терпел. В тринадцать лет это сухое взаимодействие стало чем-то обыденным, отдающим лишь ноющей колкостью в сердце. Тай-Лунг тешился обещанием в надежде, что однажды, сможет получить любовь родителя в ответ.

Но до какого же сумасшедшего разочарования дошел Тай-Лунг, осознав – его мнимой защите не удастся вдохнуть жизнь, как и обещанию. А всю любовь родитель без остатка забрал на тот свет.

Могло ли с ним произойти что-то более несправедливое?

Щемящая потеря и обида разрывали мальчика до помутнения рассудка. Тай-Лунг бросался на Даянэ, словно юный воин, в нём пылало желание размазать череп отца об бетонное надгробие почившего родителя. Он дрыгался и орал с горькими слезами, закидывая в отца всё, что попадётся.

Твою мать, из-за этого ублюдка он не смог сдержать обещание!

Тай-Лунга заломали двое телохранителей, и, только после введения мощнейшего нейролептика, он отошел от психоза. Этого хватило на всю оставшуюся жизнь, чтобы моментально разбудить в себе того, кого боялся, и показать уёбку, кем он является на самом деле.

Очередной визг мальца утомил Тай-Лунга. Зря тот боится, у мужчины нет надобности бить его. Он раздражен, но не пора бы уже принять их перепалки за что-то привычное? Стоит просто смириться.

Альфа не изверг, что будет принимать каждый вопль за личное оскорбление. Мужчина всё прекрасно понимает. Состояние юнца теперь непрерывно связано с ним. Ведь наблюдая его нервозность, альфа лишь чаще вспоминает умершего отца, а это наименьшее, о чём бы он хотел думать.

— Успокоился? – повторно убрав чужие руки с запястья, спросил мужчина.

— Да. – согласился парень, лишь бы его отпустили.

— Тогда ложись сюда. – указал Тай-Лунг на собственное бедро.

— Зачем?

— Третье желание, малыш.

Странный запрос, но Изуми это вполне устраивало. Мужчина на всех правах мог бы загадать сесть на член.

Мальчишка встряхнул головой, отгоняя непристойные мысли. Закусив губу, он шустро положил голову на чужое бедро, боясь что Тай-Лунг передумает.

Альфа медленно перебирал темные пряди юнца, ощущая лёгкую досаду. Ни дать, ни взять, как говорится.

Ну ничего. У них всё впереди. Сейчас главное настроить себя на нужный лад. Дабы убавить напряжение. Мальчик чувствителен, поэтому нельзя перебарщивать, почти что во всём. Что именно нес в себе Изуми, как переживал каждую минуту в страхе с нелепой обидой, тянущейся от первой брачной ночи, всё нужно было учитывать и держать под контролем.

— Его...ведь звали Мизуки? – осторожно спросил малец.

— Ты прекрасно видел подпись на конверте. – сразу же одёрнул альфа.

— Я..просто, убедился. Ты..ну..

— Опять будешь спрашивать убил я его или нет? – усмехнулся мужчина.

— Нет, я не про это.

— Боишься – не говори. Сказал – не бойся. – Тай-Лунг слегка нагнулся над Изуми, заставив взглянуть на себя.

— Ты сильно любил его? – малец застенчиво посмотрел на него.

— Любил.. любил так, как хотел, чтобы любили меня. – честно выдал мужчина.

Изуми немного поник. Наверняка, к Мизуки относились совсем по-другому, заботились, ухаживали, нежничали, не причиняли боль. А если Тай-Лунг до сих пор любит его?

Тогда для Изуми нет места в сердце мужчины. Это всё объясняет. Видимо их брак так и останется фальшивым, без права на беззаботное будущее. От таких мыслей юнцу стало не по себе, не смотря ни на что, он не хочет быть заменой или игрушкой. Тай-Лунг ведь его муж, тогда почему какой-то Мизуки, даже будучи мёртвым, играет роль главного соперника, оставляя Изуми далеко позади?

Это неправильно. Изуми настоящее, а Мизуки всего лишь часть прошлого.

— Даже если и так...разве я не важнее? – малец почти выдавил из себя жалкий вопрос, и тут же пожалел об этом. Вряд ли уместно спрашивать подобное у мужчины, назвавшего тебя омерзительным.

Тай-Лунг поджал губы, затем глухо рассмеялся.

— Конечно важнее, куколка. Не стоит, не нужно ревновать. У меня полно живых любовников, вот к ним можешь. – мужчина явно издевался. — Они все бывшие, малыш.

Изуми обидчиво надулся. Хорошо хоть бывшие. Только вот, откуда ему знать правда это или альфа язвит, лишь бы он не разревелся? С трудом верилось, что столь шикарный и обеспеченный мужчина обходился без внимания, воздерживаясь от стелющихся перед ним омег. Тем более из-за какого-то неопытного мальца, прицепом идущего за Тай-Лунгом. Да и, неужели, лишь обручальное кольцо способно остановить хоть одного потенциального любовника?

— Меня... ты сможешь меня полюбить?

Услышанное слегка поставило Тай-Лунга в ступор. Из уст юнца очередной вопрос прозвучал необыкновенно искренне.

Любовь? Порой мужчина вообще забывал, что мог испытывать нечто подобное. Все, кого он любил, давно мертвы. Можно всё облегчить, притворно улыбнуться и согласиться. Однако, если задуматься, это чертовски сложный вопрос. Изуми – напуганный мальчишка, для него хорошее отношение и внимание уже будет любовью. У Тай-Лунга всё намного сложнее, искаженнее, изодраннее. Ему бы хотелось найти укрытие, чистое и безопасное. Чтобы его обняли, сказав, что не оставят не смотря ни на что. Чтобы не смотрели на его раны, не нарушали болезненных границ. Альфа хотел чувствовать себя нужным не на жалкий промежуток вспыхнувшей страсти, а навсегда. Знать, что в сокровенный момент рядом будет именно его человек, только тогда он сможет найти в себе силы и вывернуть всю боль наружу. Тай-Лунг просто хотел быть уверенным в том, что его будущего ребёнка защитят, крепко обняв и загородив спиной от любой опасности, если его уже не будет рядом. Только тогда он сможет успокоиться, отдавая себя без остатка и зная,  он всё-таки любит, а его принимают в ответ.

— Малыш, у нас вся жизнь впереди. Не забивай себе голову. – мужчина провёл большим пальцем по пухлой губе юнца.

И что это значит? Кажется, после неясного ответа Изуми совсем расстроился. Прям как ребёнок, что не получил подарок на день рождения. Он поднялся, поправляя растрёпанные волосы. Несмотря на то, что в пентхаусе было тепло, без прикосновений мужчины становилось прохладно.

— Ничего от тебя не дождёшься, даже смутной надежды. – пробурчал малец накидывая тонкий халат.

— Ну-ну малыш, не будь бабкой морковкой.

Изуми осёкся. Как его только что назвали ?!

— А ты не рассуждай как дед! Поживём – увидим, вся жизнь впереди! – возмущённо пискнул мальчишка.

Тай-Лунг прикрыл рот кулаком, скрывая улыбку.

— Сомневаюсь, чтобы у какого-то деда вставал как у меня. – ухмыльнулся альфа.

— Тебе бы только об этом и думать! – Изуми взял небольшую подушку и легонько хлопнул ею мужчину. — Больше нечем похвастаться, да?!

— Ещё язык неплохо работает, тебе же понравилось, малыш Изуми. – он резко приподнял мальца за колени, и тот шумно грохнулся на него.

Тай-Лунг игриво облизнул его подбородок, при этом намертво прижав к себе. Мальчишка заелозил, но явно только для вида. Его щёки заметно покраснели, а руки легли на плечи мужчины.

— Давай-давай, шустрее елозь, тогда я покажу тебе всю дедовщину.

— Ты что-то путаешь, мы не в армии, и я не солдат!

— Ну, а я и не дед. – ах, да, маленькая месть от Тай-Лунга перешла в боевую готовность.

— Ладно, хоро..– Изуми не успел договорить, как его плотно прижали к губам. И не отвернёшься ведь. Если альфа решил отомстить за его шуточку, которую сам начал, то юнец обязан отомстить за парализованного инвалида..

Тай-Лунг немного прищурился, когда малец прикусил его за язык. Забавно. Чувство соперничества в жарком поцелуе усиливалось с каждым вздохом, придавая небывалый запал в любом прикосновении. Мужчина ослабил хватку лишь для того, чтобы вновь стянуть халат. А юнцу было не до этого, он яростно впихивал свой язык, проходясь по горячему нёбу альфы. Тай-Лунг наслаждался его первыми шажками во взрослые игры. Всегда интересно получать от тела что-то новое, и мужчина об этом знал. Если малец так стремительно решил поддаться новому чувству, ему без сомнений помогут.  Тай-Лунг аккуратно перевернул Изуми на спину, не переставая целовать в ответ. Он во всю пользовался ситуацией, лапая парнишку за зад. Тот уже почти визжал, но проигрывать не хотел, обильно вдыхая воздух через нос.

Через пару минут мужчина нехотя оторвался от него. Хватит с юнца, весь красный уже, так и задохнуться недолго.

— Ты проиграл. – тяжело дыша сказал Изуми.

— Да. Удачно проиграл. – ухмыльнулся Тай-Лунг и сжал его ягодицу.

Омега в смущении отвернулся, совершенно не представляя, что ему делать. Когда он захотел мужчину, тот рассердился. Сейчас ситуация идентична, он должен отказать?  Делать это совершенно не хочется.

За неделю одиночества малец успел соскучиться по нежному взгляду Тай-Лунга. Это слишком редкое явление, будет просто кощунством прекращать подобное. Однако, повторения той картины он больше не хотел.

Тай-Лунг заметил переживания на чужом лице. Нет, нет, в чём дело? Что на этот раз?

Неужели мужчина быстрее сдохнет, чем трахнет его?

Нужно срочно что-то предпринять. Тай-Лунг вновь начал целовать мальчишку, при этом неосознанно грубее.

Изуми вывернулся, поставив ладони на грудь альфы. А увидев недоумение на его лице, слегка поёжился.

— Подожди..

— В чём дело?

— Давай, остановимся. – малец приподнялся на локтях.

Он смеётся? Да сколько можно?! Нет. У Тай-Лунга нет столько терпения. Зачем тогда было заводить его? Специально, чтобы обломать? Или мальчишка мазохист, желающий чтобы его жёстко трахнули с сопротивлением?

Мужчина готов это устроить.

— Я пойду..спокойной ночи. – Изу почти встал с дивана, но его резко вернули обратно.

— Нет малыш, – альфа сразу стянул чужие трусы. — Спать будем позже.

— Не надо. Нет! – громко крикнул юнец, поджав к себе ноги. — Подожди, не надо...

Мило. Но не настолько, чтобы сдержать раздражение.

— Изуми. Это тебе, не надо так себя вести. Не зли меня. – Тай-Лунг крепко взял его за лодыжку, заставив всхлипнуть.

&