Глава 3. Ночь, которая изменила всё

Я проснулся от тишины.

Такой плотной, что она давила на уши, будто остров сам затаил дыхание и слушал вместе со мной.

Сначала я не понял, где нахожусь — земля под ладонью была тёплая, слишком мягкая, чтобы быть голым камнем, а воздух пах не только знакомой сыростью леса. В нём был чужой запах. Тонкий. Сладкий. Совсем не островной.

Малина.

Я вдохнул глубже, и сердце ударило так резко, что грудь свело. Это было не воспоминание. Не сон. Она была здесь. Рядом.

Кира.

Я не хотел открывать глаза. Глупо, да. Волк во мне только фыркнул бы на это — инстинкт не выдерживает слабости. Но человек... человек боялся. Не её. Себя. Того, что я могу сделать, если поддамся запаху, дыханию, теплу, которое тянуло меня к ней, как луна тянет прилив.

Когда я всё-таки открыл глаза, ночь вспыхнула голубым — так бывает, когда моё зрение ещё наполовину волчье. Свет ломился в pupils узкими лезвиями. Я моргнул, пытаясь приглушить звериный слой.

Она сидела рядом. На коленях. Спиной ко мне, но так близко, что если бы я протянул руку, коснулся бы ткани её рубашки.

Идиотка. Храбрая. Слишком храбрая.

Я рывком сел — не полностью, тело всё ещё ломило после ранения, мышцы отзывались болью, но я должен был убедиться, что она настоящая, что это не видение, которое иногда приносит остров, если он решил проверить тебя.

Земля под нами дышала теплом. Мы ночевали между корнями гигантского дерева, одна из тех старых тварей, которые росли на Ликаэроне дольше, чем люди живут поколениями. Его корни образовывали естественный купол, а в трещинах коры мерцали огоньки — биосвет, который я ненавидел за то, что он всегда высвечивал больше эмоций, чем я хотел показать.

Она чуть повернула голову. Только немного — будто боялась спугнуть тишину. Я не видел её лица, но чувствовал, как изменился её запах. Как в сладости малины появилось что-то тревожное, тонкое, как натянутая нить.

— Ты... очнулся? — сказала она тихо. Голос. Моё проклятие.

Я не ответил сразу. Мне нужно было время, чтобы удержать волка внутри. Он рвался наружу — не чтобы напасть, нет. Чтобы обнюхать, прижаться, убедиться, что она в порядке. Я ненавидел его за это. И себя — за то, что я хотел того же.

— Почему ты не ушла? — выдохнул я. Голос вышел хриплым, почти срывающимся.

Она повернулась полностью. Свет биолюминесценции упал на её лицо — и я увидел усталость, страх... и упрямство. Такое, что могло бы столкнуть гору в море.

— Потому что ты был ранен, — сказала она. — И потому что... я была не одна.

— Не одна? — я напрягся.

Она кивнула — и взгляд её упал на мою руку. На когти, которые не полностью втянулись. Человеческая форма иногда не поспевает за эмоциями.

— Ты был рядом.

Чёрт.

Я отвёл глаза. Не потому что стыдно. Потому что слишком много.

Волк внутри встрепенулся, рыкнул — тихо, лишь для меня. Отвращение, боль, желание, страх — он чувствовал всё, что и я, только громче.

— Ты... не должна была оставаться, — сказал я. — Я мог... потерять контроль.

Она снова посмотрела на меня. Прямо. Без дрожи в голосе, но с дрожью в пальцах, которые она прятала в кулаки.

— Ты не причинил бы мне вред.

Я смолчал. Потому что она ошибалась. Или потому что я хотел, чтобы она была права — я не знал.

Её запах снова изменился — как будто малина смешалась с дождём. Она испугалась? За себя? За меня?

Я чувствовал её так ясно, словно мы были связаны одной кожей.

— Даже если бы я хотел уйти, — продолжила она, — я бы не смогла. Ты не видел, что было вокруг нас? Этот шум... эти крики... я...

Её голос дрогнул, и будто бы что-то в ней сломалось.

И я... услышал.

Как она дышит. Как сердце стучит. Как она пытается держаться, но внутри кричит от того, что пережила шторм, крушение, смерть команды. Что оказалась на острове, который не принимает чужих.

И я почувствовал, как что-то дрогнуло в моей груди. Не человеческое. Глубже.

— Ты в безопасности, — сказал я. И был в ужасе от того, что это правда. Что я действительно собирался защищать её. Чужую. С запахом малины. Человека.

Я хотел отодвинуться, дать себе дистанцию, но она вдруг сделала движение — лёгкое, но достаточное, чтобы моё тело напряглось мгновенно.

Она протянула руку к моему плечу.

— Ты дрожишь, — прошептала.

Я перехватил её запястье раньше, чем успел подумать. Слишком быстро. Слишком резко. Пальцы вцепились в её кожу — осторожно, но сдерживая ту ярость, что внутри меня завыла от близости.

Она не отдёрнула руку.

— Мне не страшно, — сказала она.

Мне — было.

Потому что если бы она знала, как близко я сейчас стою к грани, она бы убежала, не оглядываясь.

Я медленно отпустил её. Она не отодвинулась.

Она осталась.

Дура. Храбрая. Опасная для меня больше, чем любой зверь на этом острове.

— Ложись, — сказал я. Не просьба. Инстинкт. — А ты? — Она смотрела прямо в глаза. — Я буду рядом.

Слова сорвались сами. Неконтролируемые, честные — как вой.

Она легла, осторожно, будто боялась нарушить пространство между нами. Но её дыхание снова стало мягким. Она доверяла. Мне.

А я сидел и слушал, как в её дыхании растворяется остаточный страх. Как запах малины стал глубже — тёплым, почти домашним. И впервые за долгое время понял:

Я не один.

И именно это пугало меня сильнее всего.

Ночь была длинной. Но впервые — не пустой.