Глава 2 - Тень в коре

Кира проснулась от резкого хруста — будто по соседству ломали сухие кости. В первый миг она решила, что это сон о шторме возвращается, но когда открыла глаза, над ней навис небо цвета мокрого пепла, а воздух пах солью, кровью и... малиной. Её собственной. И ещё — взглядом.

Она почувствовала его, ещё до того как смогла подняться. Тёплый, внимательный, настойчивый. Как будто кто-то сидел рядом всю ночь, охраняя её дыхание.

Она медленно повернула голову — и на мгновение успела заметить тень, огромную, мягкую, звериную, исчезающую между деревьев. Одиночный след на песке был размером с её ладонь. Тот самый, от которого по коже бежали мурашки. Но почему-то она не испугалась. Её странно... успокаивал этот след.

— Ну и утро, — прохрипела она.

Шторм стих, но последствия всё ещё тянулись хвостом. Песок был испещрён обломками корабля «Гелиос», и среди них корчился капитан — крепкий «Скала», теперь с пробитым лёгким и ногами, вывернутыми под неестественным углом. Он дышал тяжело, но упрямо.

Инженер, прозванный Золотыми Руками, уже сооружал импровизированный навес из обломков мачты, а Учёный — Доктор Икс — стоял в стороне, словно делал заметки в невидимом блокноте. «Треугольник выживания», как называли их на корабле.

Кира присела рядом с капитаном.

— Держитесь. Мы с вами, — сказала она.

Он попытался улыбнуться, но вышла лишь серая тень.

Повар по прозвищу Калория раздавал воду, уже успев установить собственную «мини-диктатуру»: «Ты — тащил брёвна, получай двойную порцию», «Ты — видел волка? Тогда тебе не нужна лишняя вода, ты уже бредишь».

Напряжение в группе росло, как пузырь.

Когда солнце поднялось выше, Кира заметила странные линии на песке — они тянулись от воды к лесу, будто кто-то волочил когти. Или рисовал.

Она наклонилась:

Странные символы. Для всех — просто хаос. Но для неё... они складывались в знакомые линии. Слишком знакомые.

— Бред, — прошептала она. — Этого не может быть.

Доктор Икс подошёл ближе:

— Вы что-то нашли? — Обычные следы. — Это не похоже на обычное.

Она подняла глаза — и увидела на его лице тот самый голодный блеск, от которого внутри холодеет. Он видел в каждом артефакте не историю, а приложение к эксперименту. И ей это не нравилось.

Золотые Руки подошёл ближе, присел на корточки:

— Эти следы... они свежие. Кто-то был здесь, пока мы спали. — Это зверь, — вставил Громила, сжимая копьё, сделанное из металлической балки. — И я его прикончу, прежде чем он прикончит нас.

Кира почувствовала, как внутри всё сжалось.

И в этот миг — запах. Резкий, ясный, как первый вдох после потопления.

Малина.

Тёплая, сладкая, почти домашняя.

Она оглянулась — и увидела движение. Не больше секунды — тень между деревьев. Серебристая вспышка шерсти. Глаза — голубые, слишком человеческие для зверя.

«Неужели это снова он?..» Мысль была такая же тихая, как её дыхание.

Рамир наблюдал за ней из укрытия. Тело в звериной форме дрожало от напряжения — конфликт двух сущностей разрывал его. Человек хотел выйти, сказать хоть слово. Волк — зарычать, скрыться, ждать.

Но запах малины резал воздух, маня, как тропа домой.

Он знал каждого из её людей. Кто опасен. Кто слаб. Кто умрёт первым, если она не вмешается.

И знал — она сильнее, чем думает. Остров уже отметил её. И он тоже.

Когда группа собралась ближе к границе леса, впервые увидев символы на стволах — те же, что на песке, — голоса зазвучали громче.

— Это предупреждение, — сказала Флора, изучая линии. — Смотрите: повторяющийся узор... — Это рисунки дикарей, — отрезал Громила. — Я говорю: сюда кто-то ходит.

Рамир вдруг вышел из тени. Не в человеческом облике — волком. Огромным. Темно-серым, с глазами цвета янтаря.

Кира замерла. Группа вскрикнула. Громила поднял копьё.

— Не смей! — выкрикнула она.

Волк сделал шаг вперёд. Губы чуть приподнялись, открывая клыки. Но рычания не было — только предупреждение.

— Это он, — прошептала Кира. — Тот след... был его.

Громила сорвался первым. Он метнулся вперёд, копьё блеснуло в воздухе — и Кира едва успела крикнуть.

Рамир уклонился, но копьё задело его плечо — кровь брызнула на песок. Волк взревел. Оглушительно. Звук прошёл сквозь всех, как удар грома.

И прямо на глазах группы он начал меняться.

Шерсть втянулась в кожу. Кости треснули и перестроились. Глаза сверкнули — то волчьи, то человеческие.

И через мгновение перед ними стоял мужчина — раненый, дышащий тяжело, но всё такой же дикий, как мгновение назад.

— Боже... — выдохнул кто-то.

Кира подошла к нему, не чувствуя ног. Руки дрожали, сердце стучало где-то в горле.

— Дай мне... посмотреть... — она протянула ладонь.

Он не рычал. Не отступал. Только дышал, громко, как раненный зверь, но позволил ей коснуться своей кожи.

И тогда случилось то, что никто не ожидал.

Тёплый золотистый свет вспыхнул под её пальцами. Мягкий, пульсирующий, будто сама земля выдохнула через неё.

Рана затянулась.

— Кира... — выдохнул кто-то. — Что ты...

Она не услышала.

Остров вокруг них словно ожил — в сумерках проступили светящиеся линии, как нервная система, как сеть.

Рамир смотрел только на неё.

И чувствовал лишь одно — зов. Глубокий, древний, как прилив. И он не мог, не хотел ему сопротивляться.

В отражении лужи у его ног мелькнуло чужое лицо — горящие глаза, огонь за спиной, корабль, тонущий в пламени. Предупреждение? Предзнаменование?

Но когда он поднял взгляд, видел только её.

Его Север.

Её дыхание.

И всё, что ждало впереди.

Продолжение следует...