6 глава

Солнце не щадило. Оно висело в небе — раскалённое, яростное, словно злобный прожектор, намеренно выставленный на максимум. Шли долго. Сначала — по асфальту, который будто плавился под ногами: липкий, тёмный, пульсирующий жаром. Воздух дрожал, словно мир закипел в стеклянной банке. Каждый вдох отдавался во рту сухим паром, а пот стекал по спинам в ленивом ритме.

Лика шагала первой — не от храбрости, просто так получилось. Иногда оборачивалась: не из заботы, а скорее инстинктивно — как будто хотела убедиться, что всё это реально. Позади плелись её друзья: кто-то молча, кто-то с опущенной головой, но все одинаково вымотанные. Даже Фил, обычно непрошибаемый и болтливый, теперь молчал, шагал рядом с плотно сжатыми губами, будто боялся, что любое слово вытянет из него последние силы.

Шоссе оборвалось.

Начался лес. Не тот — прохладный, спасительный. Этот был другой: вязкий, душный, чужой. Ветви переплетались над головой, не пропуская свет, и всё вокруг казалось слишком плотным, как будто лес сжимал их в кулаке. Тень была липкой и гнилой, как заплесневелая ткань. Сквозь ветки доносился хруст. Может, ветка. Может, нет. Никто не спрашивал.

Лес казался живым. Нет — не живым. Притаившимся. Он будто наблюдал. Ветки скреблись о плечи, корни хватали за ноги, и каждому казалось, что ещё немного — и они просто исчезнут здесь, в этой зелёной тишине.

Когда, наконец, деревья расступились, солнце вновь ударило по лицу. Ярко. Резко. Почти с упрёком. Но никто не обрадовался.

Перед ними раскинулось село. Если его вообще можно было так назвать. Дома стояли, как гнилые зубы — редкие, покосившиеся, с облупленными крышами и проржавевшими заборами. Трава у дороги не зелёная — выжженная, серая. Ни птицы. Ни собаки. Ни даже назойливой мухи. Только тишина. Такая, от которой хочется кричать.

Лика остановилась. Остальные, словно споткнувшись о её тишину, сбавили шаг. Уля едва заметно задела её плечом. Переглянулись. Возвращаться смысла нет. Вперёд — страшно. Но надо.

И тут появилась она.

Как будто из воздуха. Женщина — сгорбленная, сухая, вся в каком-то неестественном напряжении. Вид у неё был... не то чтобы уродливый — пугающий. Словно кто-то слишком увлёкся, лепя её лицо. Как баба Яга, сбежавшая со старой иллюстрации. Что-то внутри Лики дёрнулось — резко, противно. Инстинкт. "Берегись".

Влад, как ни в чём не бывало, шагнул к ней.

— Здравствуйте, скажите, у кого можно переночевать?..

— Стой, — жёстко перебила Лика. Это не было похоже на неё — но сработало. Она коснулась его груди рукой, остановив. Глядела на женщину пристально, будто через прицел. Та — в ответ. Без моргания. Словно они стояли по разные стороны реки: мелкой, но отравленной. И никто не хотел делать первый шаг.

— Может, вы нам поможете? — вмешалась Вера Андреевна, мягко, как будто хотела разрядить воздух. — Переночевать хотя бы...

Женщина не отвела взгляда от Лики. Ни на секунду. Затем, медленно, достала из-за пазухи большое, алое яблоко и протянула:

— Вы, должно быть, голодны. Возьмите.

— Нет, спасибо, — ровно, почти ледяно ответила Лика. И шагнула вперёд — между ней и всем классом. Не испугалась. Или хорошо делала вид.

Остальные не шелохнулись. Будто её решимость удержала всех. Женщина скривилась, и голос её стал ядовитым:

— Вам у нас понравится. Заходите. Добро пожаловать...

Смех у неё был зловещий — пронзительный, визгливый. Она ушла быстро, почти исчезла. Как только скрылась — Лика наконец выдохнула.

— М-да... тут, похоже, остались только клинические, — буркнула Яся, подходя ближе.

— Ведьма, — отрезала Лика. — И, скорее всего, черная.

— Чёрный здесь только Фил, — хихикнула Ульяна. Тот, услышав, скривился и театрально развёл руками.

— Не понял! — Уля расхохоталась, получив лёгкий щелбан от Фила.

Тем временем учительница, будто ничего странного не произошло, пошла дальше. Может, правда не заметила. А может, просто старалась сохранять хладнокровие. Всё же старик говорил: нужно быть в домах до темноты. Наверное, он знал, что говорил.

Люди в селе были... странными. Смотрели из-за заборов, из окон. Без приветствия. С подозрением. С каким-то холодом. И вот, когда Вера заговорила с одной из женщин:

— Мы попали в беду. Юрий Степанович сказал, что добрые люди нас приютят...

Женщина перекрестилась, явно напуганная. Учительница даже удивилась:

— Так вы поможете?

Лика подошла ближе:

— Извините, а с этим Юрием что-то не так?

— Деточка... Юрка-то умер лет десять назад. Разбился в дороге. И с тех пор его призрак заманивает сюда путников...

— Охренеть. У всех тут, что ли, крыша поехала? — пробормотал Макс, стоя рядом.

— Тише ты, — Лика бросила на него взгляд и прошипела. Он наклонился к ней, почти касаясь щекой, и прошептал на ухо:

— Даже не знаю, что хуже — ночёвка с безумцами или в разваленном автобусе.

Она посмотрела в глаза — спокойно, с вызовом:

— Ну мы же уже спали с тобой в одном автобусе. Или теперь боишься, что здесь есть сумасшедшие пострашнее тебя?

— Может, тебя тут и оставить, проверить? — усмехнулся он. — Если съедят, не велика потеря.

Но прежде чем он успел добавить что-то ещё, между ними встал Даня:

— Ага, вот вы где. Вы когда с Максом друзьями стали? — хмыкнул он. Макс игнорируя вопрос отступил к своим.

— Просто Макс не следит за своим языком. А мне не хочется из-за него огрести, — холодно бросила Лика и перевела взгляд на подруг.

Тем временем жители начали собираться. Их было много — и все они смотрели как на чужаков. Потом, самая, властная, громко сказала:

— Здесь земля наша. И правила — наши. Каждый из нас сам выберет, кого возьмёт. Остальные — в церковь. Отец Андрей уже готов. Становитесь в линию. Мы выберем.— А может, нам ещё станцевать перед вами? Или покувыркаться? — громко возмутился Макс.

— Или песню спеть, чтоб уж точно взяли, — поддержал Фил. Но как только на них уставились женщина и учительница, оба притихли.

И началось.