Глава 6

Когда они вышли из спальни князя, Тимьян не стал забрасывать брата вопросами, он видел, как устал Эдельвейс, и знал, что сейчас самое лучшее для его любимого брата – это отдых. Эдельвейс вошел в светлицу и присел на кровать, после чего о чем-то задумался. Тимьян сел рядом и похлопал его по плечу.Солнце грело мягкими лучами. В небе величаво колыхались белые облака. Тихо перешептывался ветер с травами, и его изредка перебивала робкая песнь птицы.В такой мирной тишине Эдельвейс неожиданно сказал:- Спасибо, ТимТимьян непонимающе уставился на Эдельвейса, и задал вполне очевидный вопрос:- За что?Эдельвейс распластался на кровати, после чего тяжело вздохнул и ответил:- Ты меня спас. Когда я закончил процедуру, у меня совсем уже все перед глазами почернело, да поплыло… А тут ты - каак рывком меня поднимешь, да каак на ноги поставишь!.. – ласково усмехнулся ЭдельТимьян лег рядом с братом и ответил:- Вовремя я! – обрадовался Тимьян – Смотрю – сейчас рухнет брат мой, если ему не помочь. Как чувствовал!Эдельвейс лишь задумчиво кивнул головой и потом, переведя разговор в другое русло, серьезно посмотрел брату в глаза:- Не всё это. Чую, не всё так просто… - и задумался, после чего, тщательно все обдумав, сказал:- Закрепить нужно.- Ты о чем? – недоумевающе спросил ТимьянИ Эдельвейс пустился в объяснения:- Когда человек выздоравливает от ангины, ему всегда ещё желательно дома отсидеться – полностью восстановиться, и носу на улицу не показывать… Вот так и здесь. Князю покой нужен. Желательно еще сбор целебный из двенадцати трав… Да целителя нужно, настоящего. Он процесс закрепит и уже никогда не даст этой гнили проникнуть в разум князя… А сейчас, боюсь, он даже с кровати встать не сможет – слишком слаб.- А ты разве не настоящий целитель?- Нет, что ты! Для этого дар нужен, который потом годами оттачивать нужно.А с меня то, что взять? Я лишь однажды книгу прочел, по теоретическим основам целительства – вот только основы те, и знаю, самую малость…А здесь… Здесь профессионал нужен.Долгосон – болезнь редкая и тяжелая. С ней, особенно в такой запущенной стадии, как у Князя Адониса, лекарям уже никак не тягаться. Я лишь облегчил его состояние, помог придти в сознание, вывел его из стадии летального исхода – даже не спрашивай, что это такое. Остальное – уже не в моих силах.Тимьян жадно впитал всю полученную информацию, кивнул, улыбнулся и сказал:- Все ясно. Я поговорю с княгиней, братец. А теперь отдыхай… - с этими словами он тихонько выскользнул из комнаты и закрыл дверь.В этот же момент, Эдельвейс уснул крепким сном, и не просыпался до самого вечера, А Тимьян тихо пошел к нужной комнате в глубоких размышлениях.Целитель? Как его найти? В Траводаре – столице Степного княжества, и, по совместительству, городе, в котором они находились, не было целителей… От слова совсем. Помнится, был один, но и его не пожаловали – как только узнали про его истинную сущность – тут же изгнали из княжества.Князь не жаловал магию. Он не любил ни целителей, ни магов.Хотя в душе наверняка просто боялся.Если для жителей Соснова – родного города Эдельвейса и Тимьяна, целительство было искусством древним и забытым, но в какой-то мере доступным, то в Степном Княжестве оно зарождалось впервые. Да, князь боялся именно перемен. Он был хорошим правителем – мудрым и смелым, но увидев магию – испугался. Испугался так, как не пугался никогда в жизни. Он подумал, что если магия настолько сильна – то почему-бы магам не объединится и не восстать против обычных людей?Вот с такими думами князь изгнал Физалиса Яроцвета.Физалис был сиротой. Отец умер задолго до его рождения, а мать – едва ему исполнилось пять. Под опеку его взял близкий друг матери, Иберис Камнецвет – отец Седума. Он воспитал Физалиса, а тот привязался к Иберису. Иберис был ему как любящий отец, а Седум – как брат. Но вот, мальчики выросли. Они стали хорошими воинами и ходили в походы под руководством Ибериса.

Здесь Физалис и открыл свой дар. Однажды Седум пришел в лагерь с тяжелой раной от лап одинокого волка. И стоило только Физалису прикоснуться к нему, как рана затянулась сама собой.Люди вокруг, видевшие это, испугались. Они оставили свой разведывательный поход и вернулись в Траводар.Князь, узнав о цели их возвращения, сначала разгневался, потом изумился, а потом, увидев, как Физалис исцелил человека прямо на его глазах, опешил. Он испугался Физалиса, и не смотря на их доверительные отношения (так как отец Физалиса был хорошим другом Адониса), выгнал Физалиса из Траводара.Возможно, именно это неутихающее чувство вины заставило князя заболеть.Конечно, Тимьян не знал ничего из всего вышеописанного, но он чувствовал, что все-таки, что-то здесь нечисто… Впрочем, он не стал развивать эту теорию у себя в уме и решил вернуться к более привычным мыслям.Например, к решительным действиям.Поэтому, первым делом он отправился к княгине.Недолго думая, он решительно направился к комнате князя, где и застал княгиню, княжну и лекаря, проверяющего здоровье князя.Однако, зайдя в комнату, первым делом он заметил, что князь очнулся.Князь очнулся! Едва скрипнула дверь, как его голубо-серые глаза встретились с глазами Тимьяна. Он удивился и очень обрадовался Тимьяну, хоть и из-за огромной слабости не мог этого сказать. Впрочем, это было и не нужно – все выразили глаза.Глаза князя широко распахнулись и засветились от радости при виде Тимьяна. Князь скучал по нему, как по родному сыну, и был счастлив увидеть того вновь.Тимьян подошел к ложу, аккуратно взял князя за ладонь и медленно поднял глаза. Эта странная молчаливая беседа затянулась, но никто не спешил её остановить. Наконец, Тимьян отпустил его руку, сказав:- Княже, я рад увидеть тебя вновь в добром здравии. Сюда приехал мой брат – тот, о котором я так много рассказывал тебе. Он вылечил тебя, княже, и сейчас отдыхает.Князь обрадовался, и согласно, но слабо кивнул.Потом Тимьян подошел к княгине и шепнул ей что-то еле слышно, на что княгиня с готовностью кивнула, и, поманив за собой, вышла из комнаты.Когда Тимьян рассказал об опасениях Эдельвейса, княгиня с величайшим вниманием все выслушала и уже дала какие-то распоряжения своим травникам. Но услышав про целителя, неожиданно начала нервничать.- Неужели он так обязательно нужен? – спросила княгиня- Да – подтвердил Тимьян – мой брат сказал, что если целитель не завершит то, что начал Эдельвейс - вполне возможно, что князь не выживет.Княгиня нервно прикусила губу, и, неуверенно взглянув, сказала:- Хорошо. Пусть будет так.Был у нас в городе один целитель – увидев утвердительный кивок Тимьяна, она продолжила - Только в изгнании он, - давно уж скитается по миру в поисках пристанища. Так что не знаю я, что делать? В нашем княжестве-то давно извелись все целители…- Княгиня, – неожиданно резко подскочил Тимьян – прошу вас, разрешите отправиться в разведывательный поход – мне и моему брату!Мы найдем целителя и вылечим князя, даю вам слово!- Такими словами на ветер не бросаются… - пробормотала княгиня- Да, я не бросаю их на ветер – несколько обиженно сказал Тимьян – Я дарю их вам. Дарю их в залог того, что сделаю то, что пообещал.- А если – неожиданно мрачным голосом продолжил он – ничего не получится… То я отдам вам свою свободу. Я буду служить в вашем городе до конца своих дней. Вы знаете, Княгиня, что своей свободой я дорожу также, как честью и семьей. А они для меня – бесценны!Княгиня несколько минут оценивающе смотрела на разгоряченного Тимьяна, а потом ответила:- Увы, твое слово дано, и теперь уже ничего не поделаешь – нужно его исполнить.Я даю тебе разрешение. Но только с одним условием.Вы должны будете взять с собой Седума. Капитана Седума Камнецвета.Он опытный воин. Бывал в разных передрягах и остался невредим.А помня твою любовь ко всяческим авантюрам, смею предположить, что приключений у вас будет немало. – на этих словах она слабо усмехнулась и продолжила:- Ступайте на рассвете. В добрый путь.Тимьян благодарно поклонился и вышел.

Вечер. Солнце величаво клонилось к закату, зарываясь в розоватую перину облаков. Вечерняя прохлада разнеслась по всей округе, заставляя остановится и насладится этим вечером. Вдалеке тихонько пела кукушка, громким эхом раздавался её звонкий голос в прозрачной вышине.В это время проснулся Эдельвейс. Пустой и злой, голодный желудок жалобно ныл на все голоса. Эдельвейс невольно поморщился, но едва он встал с кровати, как услышал голоса. Голоса шли из окна. Эдельвейс находился на втором этаже и весь сад был у него как на ладони.Первый голос – немного грубоватый, низкий, словно ветер, поднимающийся перед бурей, причем наверняка мужской, в котором Эдельвейс без труда узнал голос Седума.Второй – мягкий и тихий, как чистый, прозрачный ручеек, в котором летом отражается голубой небосвод, в котором Эдельвейс вспомнил княжну Сальвию.Они тихо беседовали в саду.Эдельвейс никогда не любил подслушивать. И все же он остался недвижим, словно кто-то невидимой рукой приковал его к месту. Тихо послышался голос Сальвии:- Ты думаешь, все наладится?- Конечно, Сударыня. Ваша матушка сказала, что если все получится, то ваш батюшка выздоровеет.- А тогда?- А тогда ваш батюшка благословит нас, и мы обвенчаемся.- И будет свадьба?- И был пир на весь мир, и жили они долго и счастливо – как говорила моя бабушка, когда убаюкивала нас на ночь, заканчивая сказку..- А нас, это кого?- Меня и моего брата. Сводного…- Физалиса?- Да.- Так это за ним вы отправляетесь в поход? Ты думаешь, он сможет вылечить батюшку?..- Когда я видел его в последний раз, он исцелил конюха князя от язвы. Думаю, он вряд ли растерял свой талант за столько лет…- Ты прав – согласилась княжна – абсолютно прав… Значит – он тоже будет на нашей свадьбе! Вот только… Седум, сколько раз я просила называть себя просто Сальвией?- К сожалению, никак нельзя, милая сударыня. Ваш Батюшка благословил только после свадьбы...- Эххх… - разочарованно протянула Сальвия – Скорей бы…Дальнейшего разговора Эдельвейс не слышал.В этот момент в комнату ворвался Тимьян и громогласно заявил, что Эдель - лентяй и соня, однако позже, чуть успокоившись, добавил, что они собираются в новое приключение.Эдельвейс на это лишь обреченно вздохнул.