Тепло от холодных рук / Санзу Харучие

Санзу Харучие - ненормальный ублюдок, на которого без жалости и страха обычный человек не посмотрит. Санзу Харучие - слабая, по-настоящему зависимая личность, которая не знает ничего кроме одержимости и жестокости. Санзу Харучие - твой главный страх, терзающий тебя на протяжении последнего десятка лет, и ты уже давно знаешь, что не сможешь сбежать из его рук, скрыться от бирюзовых глаз полных безумия, и даже пресловутый Манджиро Сано не сможет остановить этого бешенного пса, когда тот наконец-то решит убить тебя и освободить от страданий.

Даже в глазах собственных коллег - отпетых ублюдков, на руках которых кровь не одного десятка людей, Санзу был человеком за гранью нормальности. Неспособный мыслить адекватными категориями, опьяненный огромным количеством самых разных наркотиков, мозг Харучие уже не работал как прежде, сделав с годами из Акаши не просто ненормального психопата, которому место на электрическом стуле, а настоящего безумного садиста, способно без жалости убить любого, на кого укажет его Король.

Единственный человек способный затянуть поводок на шее этого монстра был его Королем. Санзу готов был валяться у Манджиро в ногах, вылизывая его ботинки, выполняя самые грязные поручения, лишь бы удостоиться его довольного взгляда, который, несмотря ни на что оставался равнодушным, отражающим лишь черную бездну отчаяния. Сано был единственным способом контролировать Акаши, во всяком случает так считали все члены Бонтена, вот только Такеоми было известно чуть больше остальных.

Харучие пусть и был психопатом, обожающем упарываться наркотой, доводя себя до грани передоза, но все же был не безразличен к жизни, и в объятия к смерти не стремился. И влекли Санзу не только грибы с галлюциногенами, было в его жизни нечто куда более интересное, заставляющее Акаши только глубже погружаться в безумие, отдаваясь собственной одержимости, искать встречи с тобой даже в своём опьяненном воображении.

Все знали Акаши под фамилией Санзу, ты же знала его так давно, что даже тайна его семьи не была для тебя секретом. Харучие никогда не был обычным парнем, даже до того, как Майки разорвал ему рот, тогда еще совсем мальчишка, смотрящий на мир как забитый зверь, не внушал тебе особого доверия, но Акаши был интересным настолько, что ты даже не обращала внимание на собственный страх, придав его с годами полному забвению.

Предчувствие тебя никогда не подводило, а потому, когда Санзу пришел к тебе со свежими, еще кровоточащими швами, что с легкостью могли загноиться, и глазами полными безумия, ты нисколько не удивилась. Сумасшествие Санзу было закономерно, и даже его одержимый шепот, осыпающий проклятиями старшего брата, не смог отвратить тебя от него. Ты тогда еще не понимала, что сотворила, приняв Харучие даже таким - покалеченным и по-настоящему больным.

Тебе очень хорошо помнится ваше взросление, и если твоя жизнь протекала вполне себе размерено, начиная со школы и заканчивая универом, то Акаши просто не знал покоя. Ты слишком хорошо помнишь, как его травили за ужасные шрамы, как он впервые пришел побитый со сломанными ребрами и желтеющими синяками по всему телу, как впервые напился до беспамятства, как принял первую дозу, как впервые встал на порог смерти и как впервые убил человека.

Санзу всегда пугало твое равнодушное лицо, не выдавшее никаких эмоциональных реакций на любые его безумные выходки. И даже после того, как он пьяный валялся у тебя в квартире и признавался тебе в любви, ты все равно оставалась спокойной, ответив ему только молчанием и легкой улыбкой, привычно поглаживая его по длинным блондинистым волосам. Его бесило непонимание, он хотел знать, что творилось у тебя на душе, хотел видеть, что ты только его, хотел быть рядом.

И Харучие действительно верил, что это любовь, та самая – чистая и искренняя, о которой с таким упоением писали в эпоху романтизма, но из раза в раз прокручивал в голове события того странного вечера, продолжая убеждаться в том, что это была не просто пьяная выходка. Вот только Акаши никогда не любил и не был любим кем-то в ответ, зато очень хорошо знал, что такое собачья преданность, помешанная с одержимостью

Безумие Санзу было слишком очевидно, чтобы его отрицать, с годами оно только крепло, подпитываемое его эмоциональной зависимостью и наркотиками. Но все же, тебе стоило еще в тот злополучный вечер позвонить в психушку, и сдать этого ебанутого подростка санитарам, работающим в отделении для буйных, но ты слишком боялась. И страх внушал вовсе не Харучие и его неадекватные поступки, страшнее было остаться в одиночестве, быть брошенной.

Как бы ты не пыталась держать лицо перед Санзу, скрывая отпечатки прошлого, которое до сих пор не дает тебе покоя, равнодушие тебе давалось слишком тяжело. И иногда ты просто срывалась, неспособная скрывать свои слабость, позволяя Акаши наблюдать, как тебя накрывают панические атаки. Твой старый друг был вовсе не глуп, хоть и пытался пропить остатки здравого смысла, но не мог не воспользоваться таким шансом, медленно, но верно затягивая удавку на твоей шее.

Харучие всегда знал, что ты только его, и уже было не важно любовь это или просто больная зависимость, ему достаточно было понимать, что он без тебя не может, а потому он просто не позволял тебе отдаляться, держа тебя в стальной хватке, пользуясь твоими страхами, он въедался в твою душу до тех пор, пока не стал неотъемлемой частью твоей жизни.

Но не только ты боялась остаться одна, знала бы ты какой панический страх и истерики накрывают Санзу стоит ему только подумать о том, что ты его бросишь, и если его коллеги просто считали Харучие сумасшедшим, не обращая внимания на громкие крики и бессвязный бред, доносившиеся из закрытых дверей его кабинета, то Такеоми с каждым годом боялся все больше.

Он еще хорошо помнил, как Акаши младший порезал ему лицо за то, что тот решил поприставать к тебе в пьяном состоянии, и Такеоми понимал - если бы не счастливый случай, если бы не тот чертов звонок телефона, Харучие бы вырезал ему оба глаза без зазрения совести. Санзу после того инцидента не раз пытался его убить при любом удобном случае, и даже спустя много лет, когда ты все же смогла отпустить старую обиду, этот наркоман, зовущийся его братом, все еще мечтал отправить Такеоми в свою личную пыточную.

Акаши никогда не смел причинять тебе боль, разве что иногда морально давил на тебя, дабы ты не убежала от него, но даже твоей преданности ему было, он всегда мечтал, чтобы ты так же, как и он смотрела ему в глаза с одержимостью и непреодолимым собственническим желанием. Правда со способом Санзу просчитался, он был уверен, что если посадит тебя на правильные препараты ты просто сломаешься, и у него будет возможность заново построить твою личность, но вот только все вышло печально ...

Поначалу Харучие и правда был доволен, он медленно подсыпал тебе препараты, четко рассчитывая дозировки, видел, как твои зрачки начинают расширяться, а глаза блестеть, и с какой любовью ты на него смотришь. Да, этого он всегда желал, всего лишь взаимности, и ничего более, Акаши даже готов был остановиться, услышав от тебя самые заветные слова, но оказался слишком жаден.

Ты искренне любила Акаши, не обращая внимания на все его ненормальные наклонности, для тебя он оставался все тем же мальчишкой, что всегда строит недовольное лицо в ответ на твои шутки, и валяется по притонам, пока ты пытаешься отыскать его полуживое тело. Санзу же любил тебя в ответ, своей особенной одержимой любовью, что со стороны казалась настоящим насилием, но Харучие никогда не поднимал на тебя руку, не смел разочаровывать, не позволял тебе проливать слезы горя.

Вот только однажды Акаши не рассчитал дозу, забыл насколько ты была болезненно худой, и что даже один лишний миллиграмм способен убить тебя. Он, как и всегда улыбался тебе растягивая шрамы на своем лице, наслаждаясь твоим кайфующим видом, и полным беспричинного счастья лицом, пока ты не начала биться в болезненных конвульсиях. Харучие хорошо знал, что это значит, слишком много раз видел такие приступы и знал, что за ними последует, он в ступоре смотрел не твое изгибающееся тело, неспособный даже кричать, пытаясь вспомнить, где мог просчитаться, почему ты сейчас так страдаешь, почему он так поступил ...

Он смотрел, как твои ногти впиваются в обивку дивана, спина изгибается дугой, а голос надрывается от душераздирающих хрипов, пока изо рта не начинает идти пена. Твое тело успокаивается, медленно холодея - передоз. Харучие с глазами полными отчаяния рассматривает такое знакомое тело, укрытое пледом, и кажется ты просто спишь, а он как обычно поздно пришел домой, задержавшись после очередного задания.

Санзу не вызывает скорую, не кричит, не пытается заглушить громкую музыку, разносящуюся по комнате, не отвечает на настойчивые звонки Манджиро, который уже начинает строчить смски с угрозами, он больше не считает время, и не знает сколько он провалялся на холодном испачканном полу у твоих ног, держась за твою тонкую похолодевшую руку, что больше не сможет нежно погладить его по розовым волосам, не проведет указательным пальцем по шрамам, вообще больше не пошевелиться.

Он сбивается со счета, когда выпивает уже пятую бутылку виски и достает второй блистер таблеток, пытаясь убедить себя, что ты все еще живая, и прямо сейчас с недовольством прожигаешь взглядом его затылок, бормоча что-то полушепотом. Но Санзу не слышит ничего, он просто засыпает, когда веки наливаются тяжелым свинцом, а глаза начинает щипать. Он придвигается к тебе ближе, ища тепло в уже похолодевшем теле, и засыпает в обнимку с тобой, пытаясь согреться в этой тихой опустевшей квартире.