Глава 17.

Какая же удача, что после всех происшествий я прихожу в себя, да еще и дома. Но на этот раз я очнулась иначе, во-первых это произошло из-за испуга, очень сильного, но не моего, во-вторых, я не восстановилась, или не до конца восстановилась. Самое странное, что испуг принадлежал не мне, а Кэрри, поняв это, я вскочила с кровати, и ни на что, не обращая внимания, побежала к ней, ведомая нитью связи. В соседней комнате на кровати сидели Элен и Кэрелайн со слезами не только на глазах, но и на всем лице, и подушках.

- Что случилось? – Мой голос был хриплым и испуганным, но пока говорила, поняла, что Кэрри больше не напугана.

- Я проснулась, а рядом мама, она вся в ранах и показалось, что не дышит, а потом она тоже проснулась. – Сбивчиво рассказала девочка, а я поняла, что произошло, и успокоилась.

- А что с остальными? – Спросила я у Элен.

- Все в порядке, насколько это возможно. – Ответили мне. – Киллиан забрал всех из больницы, сказав, что переводит в другую, у него там врач знакомый, который все устроил, так что теперь все дома.

Я улыбнулась и теперь более детально рассмотрела маленькую Хранительницу и ее маму. Обе выглядели плохо, бледные в синяках, ранах, бинтах - то еще зрелище. Я оценила свое состояние и поняла, что у меня хватит сил на то, что я хочу сделать. Подошла к Кэрри и взяла ее за ладошку, для излечения Хранителя на расстоянии у меня не было сил, а так можно. Малышка сразу поняла, что я хочу сделать и попыталась возразить, но я лишь покачала головой.

Вылечив Кэрри, я вышла из комнаты, стараясь выглядеть так, будто я в порядке, а закрыв дверь, прислонилась к стене коридора. Она была холодной, так что я повернулась и прислонилась к ней лбом.

-Может, лёд лучше подойдет? – Спросил папа.

Я повернулась и улыбннулась, а он помог мне дойти до кровати и принес лед, завернутый в полотенце, и приложил к моему лбу.

- Все уже в сознании, Миа и Рианна вполне хорошо себя чувствуют. Риа пытается придумать руну восстановления, чтобы помочь всем, посмотрим, получится ли? – рассказывал папа, гладя меня по голове. – Как ты?

- Не так хорошо, как хотелось бы. – Ответила я. – Прости.

- За что это? – Удивился папа.

- За то, что Элен из-за меня пострадала. У нее я тоже попрошу прощения за Кэрри. – Мне было больно знать, что все очень сильно пострадали, так что я не могла промолчать.

- Это вовсе не так, ты делала все, что могла, а нападение на Элен произошло не из-за тебя, а из-за ее прошлого, так что тебе точно не за что себя винить. Отдыхай. – Он поцеловал меня в лоб и ушел, а я снова уснула.

Как же не хочется вставать, я проснулась уже час назад, но не могла заставить себя подняться с кровати. Голова прошла, а вот все остальное тело еще болело, и я чувствовала себя очень слабой. Но вскоре почувствовала очень сильный голод, так что пришлось вставать и умываться. Я все делала долго, потому что тело было тяжелым и вялым, а кое-какие участки болезненно отзывались на движения, не смотря на то, что ран и синяков не было.

На кухне никого не оказалось, так что я ела в тишине, погруженная в свои мысли. Как так вышло, что у Хозяина так много последователей? Как вообще он проник в наш мир? Наша последняя схватка закончилась поражением, не смотря на то, что все живы. Мы чудом смогли сбежать, а Хозяина и Джулиана там даже не было. Что из этого следует? А то, что мы еще слабее, чем думали. Более того, теперь мне кажется, мы были очень самонадеянны.

- Не нужно так «убиваться», все закончилось очень даже неплохо. – Раздумывая над нашим положением, я не сразу заметила Оливера.

- Там даже не было Хозяина и Джулиана, а пострадали абсолютно все, включая Кэрри. Сейчас никто из нас не в состоянии защитить себя, а ты говоришь неплохо? – Я не понимала его спокойствия.

- Я привык. И ты привыкнешь, что мы всегда в опасности и всегда такие встречи с врагами заканчиваются именно так. То, что всем удалось уйти живыми уже победа. – Пытался успокоить меня друг. – В твоей жизни раньше такого не было, все заканчивалось очень легко и без жертв и серьезных травм, а теперь тебя настигла реальность, Алекс. Просто найди способ в ней жить, потому что, если ты не примешь это, будет очень тяжело вести войну.

- Оливер, я не смогу просто так решить, что боль всех моих друзей это нормально. Я чувствую, что у каждого из вас болит и как сильно. Не могу просто взять и сказать себе: «Так будет всегда, ничего страшного в этом нет». Это не поможет.

- Будет легче, во-первых вы еще не натренированы сами по себе, во-вторых, нужно научиться работать командой, а у нас все вразнобой получается. Такая ситуация, которая произошла, не будет для нас проблемой, а которые будут, случаются не так уж часто.

Я вдохнула и взглянула на Оливера. Человек, который прожил несколько веков на Земле, знал множество людей, имеет огромный опыт, но почему я не могу ему поверить, почему мне все еще так страшно?

Все Хранители отказались от моей помощи, решив, что сначала мне нужно восстановиться. А Кэрри обиделась, потому что вроде как оказалась вне команды, когда я ее вылечила. Элен и папа были задумчивы и чем-то подавлены, а Нейт, он просто был рядом. Его и Элен я не могла вылечить, поэтому к нам приходил доктор, знакомый Килиана, который, кстати, вместо того, чтобы пожалеть и поддержать Риану, отругал племянницу за то, что та не вовремя закончила писать Руну - быстрее надо было.

Отношения между Ри и Оливером были очень странными, они постоянно спорили, кто из-за кого пострадал, а между громкими и, можно сказать, эпичными спорами, заботились друг о друге, как о детях, мне кажется, они просто развлекаются так.

Я боялась, что Джулиан явится к нам по душу Элен, но он этого не делал. Может, нападение было возможностью узнать наши силы, а может Охотник рискнул ради мести. Наши противники понесли больше потерь, чем мы, но только на первый взгляд. Думаю, Хозяин имеет огромные возможности, поэтому потери его много меньше, чем мы предполагаем.

Эти мысли заставили меня собрать всех в большой комнате, чтобы сделать объявление. До последнего не могла поверить, что решилась на это. Я оглядела всех присутствующих, не было ни одного спокойного лица, только напряженные.

- То, что я скажу, многим совсем не понравиться, но не нужно на меня бросаться, сначала выслушайте. – Я убедилась, что все меня услышали. Реакция папы была для меня очень важна, не хотелось разочаровать его. – Мы выжжем на себе руны.

Конечно, все были ошеломлены таким заявлением, ожидая от меня чего угодно, но не такого жесткого или может даже жестокого решения.

- Ты с ума сошла? – Недоверчиво спросила Элен.

- Я сделаю это безболезненным для Кэрри и для остальных попытаюсь. Но вскоре все Хранители будут обладать выжженными на теле рунами. – К слову Хранители как раз отреагировали спокойно, по крайней мере, пока, а вот остальные еще больше напряглись.

- Ты уверена, что сможешь избавить Кэрри от боли? – Спросил папа. – Она еще ребенок, это будет тяжелым для нее испытанием.

- Она сможет, но я бы голосовал за то, чтобы одну руну Кэрри получила без помощи Алекс. – Олив меня опередил, ответив отцу то, что никто не ожидал услышать. – Это, безусловно, будет для нее испытанием, но  большим, неповторимым опытом, который сделает ее сильнее. – Пока говорил, Олли смотрел в упор на девочку, а она в свою очередь прониклась его словами и задумалась.

- Оливер, это слишком жестоко, мы не станем этого делать. – Возразила я.

- А ты не хочешь этого из-за чувства вины, или потому что, правда, считаешь, что это жестоко? – С вызовом посмотрел на меня друг.

- Я не буду этого делать, потому что Кэрри слишком мала для такого. Сам подумай, событие должно быть своевременным, иначе оно будет просто травмой, не принесшей ничего кроме боли, никакого личного опыта.  – Мне казалось странным объяснять такое человеку, прожившему не одну сотню лет.

Споры оборвала сама девочка, погрузив комнату в шокированную тишину.

- Я хочу. – Она была решительна, даже немного жесткая, напомнив этим Риану. Было видно, что для девочки это не просто детская прихоть, с трудом принятое решение. Именно поэтому никто не решался произнести что-либо в ответ. Но Элен молчала по другой причине, ей было больно, нестерпимо, в глазах читалось отчаяние, и я ее понимала. Она не хотела, чтобы ее ребенок страдал, но понимала, что ничего не может сделать. Кэрри тоже это увидела. – Мамочка, прости. – Она подошла к женщине, и взяла ее за руки, заглядывая в глаза. – Я хочу попробовать, но если Алекс поймет, что мне нужна помощь, то она вмешается, поэтому ты не должна волноваться. – Она приложила руки Элен к своим щекам. – Все будет в порядке.

Это было для меня сюрпризом, я не понимала, чего от меня хочет Кэр, чтобы я до последнего дала ей все прочувствовать, вмешавшись только в крайнем случае? Или она хочет показать Элен, что я забочусь о ее дочке, и той не о чем волноваться? Я была в замешательстве, если не сказать больше.

Элен посмотрела на меня с надеждой, и я прикрыла глаза, пытаясь справиться с давлением сопереживания. Тяжело вздохнула, определяясь, кого я понимаю больше Кэрри или ее маму. Поняла, что если Кэр меня попросит, не смогу её поддержать, так что придется огорчить девочку. Даже мне уже кажется, что мать несправедливо отодвигают при решении важных вопросов касательно ее ребенка. Но принять другое решение не могла, хоть и сделала для себя пометку, поразмыслить над сложившейся ситуацией и что-то придумать. От принятия неприятного решения поджала губы, зло выдохнула и отвела глаза.

Далее была череда скандалов и криков, даже слёз, но я знала, что потом всё наладится. А сейчас они должны верить в то, что я говорю, иначе Кэр будет протестовать.

- Раз так, пусть Кэрелайн и будет первой, чтобы точно все прошло хорошо. – В конце концов сказал папа, ему никто не возражал, и принялись выбирать руны.

Решили нанести по три каждому, защиты разной направленности, это первоначально важные, а остальные нанесем постепенно, когда у меня будет достаточно сил. Сначала все три получит Кэр, а затем каждому нанесем первую руну, после каждому вторую, а потом если хватит сил и третью, сколько получится.

Когда обсуждения закончились, и Риана принесла свою «волшебную палочку», я поняла, что все собираются наблюдать, что меня совсем не устраивало, поэтому я вышла с Кэрелайн из комнаты, чтобы поговорить наедине.

- Чего ты хочешь на самом деле? – Спросила я у девочки, когда дверь в ее комнату закрылась.

- То, что и сказала, испытать себя, стать сильнее. Чтобы ты сделала все по-честному. Вмешалась только в последний момент, когда дальше уже будет нельзя терпеть, и, не слушая меня или кого-то еще.

- О Боги! – Я вздёрнула брови и шумно вдохнула, вскакивая со стула, на который только что присела. – Ты хоть понимаешь, о чем просишь меня? Твоя мама, мой отец, да и все остальные будут смотреть, и ждать моего вмешательства, а тебе будет очень больно. – В моей голове просто не укладывалась ее просьба, просьба ребенка, подумать только.

- Только ты и Хранители видите во мне не только ребенка, а равную вам, поэтому я прошу тебя быть честной, когда ты соберёшься вмешаться, честной со мной. – Кэрри открыто взглянула в мои глаза, а я снова тяжело вздохнув, опустилась на пол, обхватывая голову руками и понимая, что как минимум попробую выполнить ее просьбу.

- И откуда ты такая смелая? – Задала я риторический вопрос, но Кэрри ответила.

- От вас всех. – Просто ответила девочка. – Я вижу, как много пережили Оливер и Миа, поэтому хочу быть готова, когда настанет мое время, а выжигание рун это самый безопасный способ.

- Хорошо. – Ее ответ окончательно меня убедил, хоть я и переживала, что не успею вовремя. – Я попробую устоять, пока ты сможешь терпеть, Оливер меня подстрахует, но ты должна убедить Элен, что ей не стоит присутствовать, а остальных мы попросим.

Кэр кивнула, и решительно поднялась, явно не понимая, что ей предстоит. Пока она спорила с Элен, я обговорила все с Оливером, который должен прислушиваться к ощущениям Кэрри и подсказать мне то, что я могу упустить, а также с Рианой, которая ни  в коем случае не должна останавливаться, пока не закончит Руну.

Кэрри все-таки удалось убедить маму, так что Элен и папа предпочли уйти, пока все не закончится и Кэр не позвонит им. Элен была не зла к моему удивлению, а скорее истощена переживаниями, а папа наоборот был сердит, что сулило мне долгим спором, а может и скандалом, которого скорее всего не будет. Но все позже, сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Помимо очевидного, все беспокоились, что я не выдержу, хотели подождать, пока я восстановлюсь до конца, но все споры были пресечены мною же, потому как не намерена была беспокоиться дольше необходимого, как минимум о Кэрелайн - она самый беззащитный Хранитель, поэтому и решили начать с неё.

Она лежала на животе на подушках, Риана села сбоку, Кэр захотела, чтобы Руна была на плече, так удобно, можно и закрыть при необходимости. Мы с Олли сидели у головы девочки, я держала ее за руки.

Все были наготове, только позже я поняла, что на самом деле все были НЕ готовы. Стоило Риане начать, в то же мгновение я поняла, что это слишком для Кэр и не дала ей толком почувствовать боль. А меня поразила степень боли, которую должна была бы испытывать Кэрри, у нее горело плече, словно его обжигали.

Мгновения было достаточно, чтобы понять, что это нельзя терпеть. Я сразу перехватила боль, а девочка почувствовпла только короткую вспышку жжения в плече, как укус пчелы, который тут же прошёл. Но возникла проблема, видимо через связь Хранителя и Сердца Мира Свет Истины смог на меня действовать, потому как голову прожигала специфическая боль, похожая на ту, которую испытывала при взгляде на выжженные Руны.

Добавив к этому боль плеча Кэрри, перенесшуюся на меня, я начала теряться, но знала, что должна вытерпеть, пока Руна не будет закончена. Сквозь боль слышала голоса, слившиеся в один гул. Что болит больше: плечо или голова, решить было невозможно, вскоре боль начала расширять диапазон влияния и распространилась по всему телу.

- Олли…- Полагаю, мой голос больше походил на шепот, но скоро силы закончатся, я должна была кое-что узнать, прежде, чем позволю себе упасть в обморок. – Скажи, когда… - Я недоговорила, Олли сжал мою руку очень сильно, давая понять, что сообщит, потому что разобрать его слова я не могла, и уже давно кроме ослепительно белого света ничего не видела.

Вскоре все оборвалось, боль исчезла, точнее, исчез источник, осталась остаточная боль, но уже вполне выносимая, последнее, что я услышала было: «Все», сказанное другом.

Я не спала, ничего не было в голове, даже внешние ощущения не беспокоили, создавалось впечатление, что я исчезла из своего тела. Это было похоже на ощущения из моего сна, словно все исчезло, даже я. А потом наступил миг, когда я почувствовала все сразу: воздух, такой чистый и свежий, прохладу, а тело все горело и болело, особенно голова. Какое-то время даже глаза не открывала, просто лежала, не двигалась и слушала, а послушать было что. Кроме бьющих капель дождя по стеклу, были всхлипывания, уже истощенные временем, но все еще полные боли.

С трудом подняла веки, хорошо, что в комнате выключен свет, иначе я бы ничего не увидела. Пришлось сделать еще один подвиги немного повернуть голову в сторону, чтобы увидеть сидящую в темноте у моей кровати девочку. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, поджав ноги, и положив на них свою голову.

Кэрри не заметила, что я очнулась, а я поняла, что мне проще двигать какой-то частью тела, чем разговаривать. Поэтому протянула руку и положила на голову девочки, замершей от неожиданности, немного погладила по голове, чтобы успокоить. Через пару мгновений она вскочила и кинулась меня обнимать, заливаясь новыми слезами. От резких движений тело заболело сильнее, но я не стала останавливать Кэрри, понимая, что именно ее беспокоит.

Даже в таком состоянии связь Сердца Мира и его Хранителей работала исправно. Кэрри терзалась чувством вины и страхом, и если причины первого мне известны, она думала, что ее решение привело к таким последствиям, второе же было мне не понятным.

- Я позову всех. – Сказала Кэрри охрипшим голосом и выскочила за дверь прежде, чем я успела ее остановить или что-то сказать. Через пару минут ко мне зашли папа и Оливер.

- Как твое самочувствие? – Спросил папа уставшим голосом. Я слабо улыбнулась, понимая, что не смогу много сказать.

- Где Кэр? – Голос был очень слаб, затихал и пропадал, поэтому часть фразы я произнесла одними лишь губами, но меня поняли.

- Она побежала обрадовать Нейта, а заодно спрятаться от тебя. – Сказал Оливер.

- Почему все так переживают? – Спросила я, видя лицо папы, на котором беспокойные часы оставили синие круги и красные глаза. Я понимала, что отключилась от переутомления, но это уже не в первый раз, раньше такого волнения это не вызывало. Все это объяснять не было смысла, Олли меня и так понял.

- Потому что в этот раз все было иначе и теперь плану «Всем Руны» есть существенное препятствие. Когда Риа начала выжигать Руну на Кэрри, твои глаза засветились, как Свет Истины, а потом плечо, затем свет распространился по всему телу, казалось, что он лавой проходит под твоей кожей, прожигая тебя изнутри. Выглядело ужасно, особенно когда все поняли, что ты испытываешь свою боль кроме того, что забираешь боль Кэрри, она чувствует себя виноватой. Мы боялись последствий.

- Я в порядке. – Прохрипела я другу, попытавшись сжать руку отца, которой он меня держал.

Что теперь делать? У нас только одна Руна на Кэрри, а я в таком состоянии ужасном. В любой момент могут нагрянуть Джулиан или Хозяин, что тогда? Я была подавлена, впервые настолько с момента, как узнала, что стала Сердцем Мира, а может и вовсе за всю жизнь. Что нам теперь делать? Олли и Миа не смогут вдвоем всех защитить, а остальные недостаточно натренированы, Нейт и я вовсе вне игры. Я прикрыла глаза в попытке спрятаться от мыслей, но лучше не стало.

- Не нужно волноваться, восстановись достаточно для того, чтобы «выйти» и уходи, а до конца придешь в себя в Храме. – Оливер без труда понял, что я обеспокоена и сразу разгадал причины.

Я сомневалась, что за время ожидания на нас не нападут, поэтому не особо успокоилась. Но решила сменить тему.

- Что будем со всем этим делать? – Я попыталась продолжить, но друг не позволил, перебив меня.

- Уж точно не будем сейчас что-либо обсуждать. Тебе нужно отдохнуть и восстановиться, а сделать это, пока грузишься проблемами, плохо получится, так что предоставь проблемы нам с Мией, мы обо всем позаботимся, а сама расслабься, почитай что-нибудь, фильм посмотри. Кэрри нужно успокоить, но так чтобы урок усвоила, а чувство вины остыло. Займись этим и расслабься. – Оливер пожал мое плечо, улыбнулся и вышел, не оставляя возможности для возражения.

Конечно, я не собиралась его слушаться, точнее сначала улажу все с Кэрри, а потом расспрошу, что они задумали. По Олли было видно, что у него есть план, и с одной стороны мне хотелось довериться другу, но с другой была паранойя, так что долго я не продержусь.

Папа тоже вскоре ушел, но его сменил Нейт, мы немного пообщались, точнее он пытался убедить меня не повторять «такого идиотского поступка». Впрочем, прекрасно видел в моих глазах, что если понадобится, я сделаю это снова. Когда он уходил, я попросила позвать Кэр. Уже устала и хотела снова спать, но нужно было сначала малышку успокоить. Однако вопреки моим ожиданиям в комнату вошла ее мать.

- Я принесла тебе поесть. – Голос у Элен был обвиняющим и упрекающим, словно я не справилась со своей задачей.

Она молчала, пока расставляла еду так, чтобы мне было удобно есть. Признаюсь, я испытывала чувство вины, теперь, я поняла, что не стоило этого делать, но в то же время была рада, что у девочки теперь есть постоянная защита. Поэтому я прятала глаза от ее мамы, взяла ложку и начала есть, а Элен, как ни странно не ушла, села на стул рядом с кроватью и вскоре заговорила.

- Нет ничего сильнее, чем желание родителя защитить своего ребенка. Когда я поняла, что Керелайн ничего кроме теплого касания не почувствовала, то была очень рада и даже перестала на тебя злится за эту глупую идею. – Она тяжело вздохнула и поджала губы, со злым упреком глядя на меня, а продолжила только тогда, когда я вернулась к еде. – Ровно до тех пор, пока не узнала, что тебе пришлось испытать. Ты хоть представляешь, как твой отец переживал? – Я слышала, как она пытается сдержаться, чтобы не закричать. – Мы все переживали. – Продолжила она, после успокаивающего выдоха и покачала головой.

- Элен, я должна была попробовать, все это очень важно, в любой момент могут нагрянуть враги, а мы беззащитны. – Я хотела сказать еще что-то, но женщина резко прервала меня.

- Это все лишь оправдания. – Она не кричала, но каждое слово, словно удар молотка четкое и болезненное, твердое. – Ты возомнила себя богом и пытаешься играть, находя оправдания риску, они всегда есть и будут, но нужно объективно оценивать ситуацию. Потому что ради своего будущего спокойствия ты заставляешь всех страдать сейчас. Да, это не смертельно, но разве так необходимо, как ты это представляешь? – Кусок встал поперек горла от ее слов, а я, уткнув взгляд в тарелку, словно прозрела. Было обидно до слез, хотелось снова оправдаться, заплакать от несправедливости обвинений, доказать свою правоту, но… Я прикусила губу от злости, понимая, что была не права. Элен верно сказала, я пыталась подстраховать себя на будущее, чтобы в случае чего сказать, что сделала все, что смогла.

- Тебе еще много раз придется принимать подобные решения. – Сказала моя собеседница. – Поэтому запомни, ты должна действительно думать не о себе, всегда не о себе. В отношении ближайшего будущего или в далекой перспективе, в отношении физических травм или душевной боли, чем бы это ни было, даже чувство вины. Все это будет так или иначе, не получится застраховаться от всего, а если ты будешь поступать, как прежде, то однажды, потеряв всех и поняв, что могла сделать больше, в зеркале ты увидишь не себя, а лицемерного человека, который прикрываясь «общим благом», пытался заключить сделку с совестью.

Закончив, она оставила меня в комнате одну, а я заплакала, только теперь не от осознания несправедливости, а от того, что понимала, Элен права, во всем, что сказала. Мне было страшно ошибиться, каждый раз, когда нужно было что-то решать, было на самом деле страшно, а я лгала даже себе, что все ради безопасности моих друзей, а на самом деле, боялась последствий. Но ведь говорят, что лучше сожалеть о сделанном, чем мучиться от того что мог бы сделать больше, так почему мне тогда так плохо? Грудь сдавило, и голова разболелась от слез. Ко мне долго никто не заходил, так что я смогла вдоволь насладиться собственной глупостью и обругать себя за все, что смогла припомнить, от души обругать, не стесняясь выражений, ибо злости на себя было больше, чем могут вынести уши аристократа.

Скоро слезы закончились, а выражение недовольства собой зашло на круг этак десятый, я устала, вымоталась и уснула. Да, самобичевание дело утомительное, однако даже сон ему не помеха, кажется, даже там я продолжила свое занятие. А когда проснулась, поняла, что не смогу поговорить с Кэр, не сейчас. Поэтому потянула за ниточку связи с Оливером.

- Что-то случилось? – Спросил друг.

- Да.. – Я запнулась, не найдя слов, я надеялась, что он сам все поймет, но видимо мои чувства не были столь прозрачны, потому как друг молчал. – Скажи, не видел ли ты моих ошибок? Или не так, наверняка видел, но почему не остановил, ведь ты понимал, почему я так действую. Именно ты видел мои истинные чувства, но не сказал, что я не права. Почему?

- Это не было глобально, да и разве ты послушала бы? Нет, я не боялся тебя обидеть, но ты бы не услышала, что именно я говорю. Иногда нужны определенные события, которые подведут к пониманию и определенный человек, которого смогут услышать. – Он усмехнулся и стал немного веселее. – Что сильно тебя Элен отчитала?

- Она не отчитывала, скорее, просто разложила все по полочкам. - Понравилось?

- Нет. – Еле слышно ответила я.

- Значит, надолго запомнишь. – Он улыбнулся, тепло так.

В этот момент его внешность неуловимо изменилась, и вместо веселого и беззаботного парня я увидела человека, который не ждет от жизни ничего удивительного и великолепного. Для него, все в этом мире стало уже настолько привычным, что на его взгляд не стоило особого внимания и уж тем более беспокойства или волнения.

Мои переживания для него были утомительно скучны. Это длилось всего секунду, за которую у меня возник вопрос, как он может выглядеть таким заинтересованно живым всегда? Даже через связь Хранителя и Сердца Мира я не ощущала того, что поняла сейчас. Ответ сам образовался в моем сердце, не заставив себя ждать: он живет чужими ощущениями и чувствами, научился их перенимать, запомнил и сам себя заставляет что-то чувствовать в определенные моменты, всегда.

Зачем? Чтобы не пугать людей и тех, кто рядом, потому что пустые глаза пугают. Я поняла, почему важно запомнить именно надолго, потому что для Оливера выходом было заставлять себя что-то чувствовать, но ведь у Мии нет такой возможности. Она забывает. Забывает то, что испытывает слишком часто, специально, чтобы у жизни не было шанса стать скучной, а запоминает только жизненно  необходимое. Это все пугало и придавало речи Элен о моем возможном будущем больше реалистичности, полагаю, именно ради этого Олив открыл свои истинные чувства, которые были уже так далеко, что он и сам удивился.

- Мне не нравится выбор Мии, потому что он отбирает опыт, но и мой не так уж и хорош. – Пока говорил Оливер встал у окна спиной ко мне, через связь я ощущала, что он уже в прежнем состоянии, к которому я привыкла. - Эль жил нашими эмоциями, особенно тех Хранителей, которые были наиболее молоды. Нет, это не значит, что он своих не имел, но когда было совсем плохо, у него было больше вариантов, чем у нас. Иногда собственные ощущения перекрывают выбранный мир, например, во время битв, ты начинаешь чувствовать себя живым. Но это может вызвать зависимость. – Он немного помолчал, а я слушала затаив дыхание, понимая, что он открывается мне. – В начале, ты пытаешь справиться с осознанием того, что Мир не такой, как ты себе это представлял, потом пытаешься избежать ошибок, а после ищешь им оправдания. Но, в конце концов, смиришься с тем, что они неизбежны, впрочем, не перестав испытывать чувство вины. Когда это понимание становиться привычным, ненадолго, ошибки теряют свою ценность, но лишь на короткое время, пока особо сильная, не заставит страдать. После этого приходит настоящее смирение, не лишающее опыта. В этот момента наступает второй этап, когда ты ищешь способ жить вне сражения, для каждого он свой. И не стоит переживать, если твой будет плох, то ты сама со временем об этом узнаешь и найдешь другой. – Олив умолк, продолжая смотреть в окно и позволяя мне думать о своем.

А я думала о том, что им наверняка хотелось закончить все это, закончить такую жизнь, но разве они могут, разве могут позволить себе оставить Сердце, предать друзей? Нет, не могут, поэтому каждый день – это сражение опустошенной души и чувства долга и преданности. Во рту появился мерзкий привкус разочарования. Я промолчала, поняв, что нет слов, которые могу произнести.

- Ты уже достаточно сильна, чтобы уйти в Храм? – Голос и поведение друга стали прежними, словно мы ничего особенного не обсуждали.

Я вздохнула, недолго рассматривая Оливера, затем прислушалась к своим ощущениям. Снова смешалось все в кучу, мои чувства и Хранителей, понадобилось время, чтобы разобраться, в конце концов, получилось, и я поняла, что могу, так что кивнула другу.

- Хорошо, тогда иди. Кстати, с Кэр я поговорил уже, она будет в порядке.

- Спасибо.

После этого Олли ушел, а я зашла в Храм Сердца Мира. Спать сутками я не могла, поэтому свободное время посвятила двум вещам: первое – попыткам сознательного исцеления, а второе – поискам информации о Хранителе, который перемещается между мирами. Я знала, что она может быть в любом из дневников, поэтому мне приходилось просматривать каждый, где-то я видела важную информацию, но старалась не отвлекаться.

С первым моим делом были проблемы, потому что Храм не отделял меня от Хранителей, я все равно их чувствовала и это мешало. Но пару раз у меня весьма неплохо получалось. Зато второе дело продвинулось, в дневниках восьмого воплощения Сердца Мира я нашла упоминание о Хранителе Междумирья, так правильно назывался Хранитель, перемещающийся между мирами. Его имя – Бенджамин, а имя восьмого воплощения Сердца Мира было – Даргкханаш. Это получается, что если он все еще жив, то ему около двух тысяч лет… Многовато, даже для Хранителя.

Я пролистала дневник до момента, когда о Бенджамине упоминается впервые и прочитала подробно каждый отрывок о нем. Когда Хранитель Междумирья исчез впервые, его не было пару дней, а вернувшись, он рассказывал нечто странное о переплетениях коридоров между Мирами и других Мирах. Все склонны были ему верить, хотя и относились настороженно. Затем он исчезал время от времени, изучая Междумирье, другие Миры и оттачивая свои способности.

Через какое-то время он научился перемещать других людей с собой, поэтому Хранители смогли путешествовать с ним в отличие от Сердца. Даргкханашу становилось плохо и больно, когда они начинали перемещаться, видимо, потому что Сердце Мира не может покинуть свой Мир. Так же Бенджамин научился искать что-то и приносить в наш Мир разные вещи.

Я прочитала очень много событий связанных с Хранителем Междумирья прежде, чем дошла до момента его исчезновения. Это произошло через несколько столетий после его присоединения к Сердцу Мира.

//-//-//

У нас огромные проблемы, кажется, в этот раз нам не удастся выбраться, Охотников слишком много и они используют какую-то непонятную магию, мы мало что можем им противопоставить. Бенджамин отправился в другой Мир найти хоть какое-то оружие, а я пришел в Храм подправить здоровье. Но самое главное погибли Дея и Трис. Я опустошен. Впервые кто-то из Хранителей погиб и это съедает изнутри пустотой там, где раньше были их чувства, их жизнь. Разрывает болью там, где раньше были связывающие нас нити. Я схожу с ума. Я не уберег их, не смог защитить, упустил, потерял. Дьявол!

Спустя 6 недель.

С тех пор, как ушел Бенджамин, прошло уже несколько недель, мы скрываемся, затаились, но это сложно. Я начинаю беспокоиться, потому что друг все еще не вернулся, но единственное, что меня успокаивает – это знание, что он жив. Больше о его состоянии ничего не знаю, пока он не в нашем Мире, но надеюсь, он в порядке. Я никому не говорю, но мне кажется, нас скоро обнаружат, чувствую это. Нужно правильно выбрать момент, чтобы снова бежать.

Спустя еще 17 недель.

Сегодня я почувствовал нового Хранителя и скоро мы отправимся на его поиски. Уже несколько месяцев Бенджамин не возвращается. Теперь я уверен, что он в беде, а никто из нас не может ему помочь. Клянусь, если я еще буду жив, когда он вернется, для начала накажу, а потом запрещу путешествовать в одиночку. Мы пытаемся держаться, но счет не в нашу пользу, только благодаря добрым людям и большой удаче мы все еще живы.

//-//-//

На этом дневники Даргкханаша заканчивались. Я не знаю, нашел ли он нового Хранителя, и вернулся ли Бенджамин до его смерти. В дневниках следующего Сердца Мира ничего не сказано о Бенджамине и прошлых Хранителях, видимо они все погибли. Я была очень расстроена, прочитав все это, так что решила не возвращаться домой сразу, а немного прийти в себя.

Думаю, если Бенджамин вернулся бы уже после смерти Даргкханаша, то он нашел бы следующее воплощение Сердца Мира, но этого не произошло. Однако ситуация не проясняется, потому что, если он вернулся до его смерти и допустим помог друзьям и выжил, то тоже должен был найти следующее воплощение Сердца. А если погиб с ними, то должен был появиться другой Хранитель Междумирья, и снова попасть к новому Сердцу, потому как Хранитель Междумирья существует постоянно. Таким образом, исчезновение Бенджамина из Дневников Сердец говорит о том, что он не вернулся из другого Мира. Но разве мог он провести там так много времени? И ни  разу не вернулся? Или вернулся и по какой-то причине снова ушел? Если так, то почему?

Есть еще вариант, что о Бенджамине специально не упоминали в Дневниках, но почему? Я совсем запуталась и ничего не понимаю. Покрутившись еще несколько минут в кровати, я встала и решила немного заняться Рунами, мало ли что интересное найду, заодно отвлекусь. Как и ожидалось меня не хватило надолго, но зато я переключила свои мысли, впрочем полезного ничего не нашла, поэтому решила вернуться.