Глава 11

Легенды

        – Ты собираешься сьесть этот хот-дог? – Хёнджин спросил Богома, и жадно посмотрел на остаток от гигантского обеда оборотней.    Богом сидел, опираясь на мои колени и играл с хот-догом, который он нанизал на выпрямленную проволочную вешалку для одежды. Пламя костра облизывало пузырчутую кожицу сосиски. Тяжело вздохнув, Богом погладил свой живот. Непонятно как, но тот все еще был плоский, я пытался сосчитать, сколько он съел но, после десятого хот-дога, съеденного Гомом, сбился со счета. А еще был огромном пакет чипсов и двухлитровая бутылка рут-бира (*рут-бир, традиционный американский, газированный не алкогольный напиток из корнеплодов приправленный различными специями. Прим. перевод.).    – Наверно буду, – сказал Гом медленно, – хотя я так наелся, что кажется, меня сейчас стошнит, но думаю смогу перебороть себя и сьесть еще. Хотя никакого удовольствия от еды не получу. – и снова грустно вздохнул.    Несмотря на то, что Хёнджин съел, по крайней мере, столько же, сколько и Богом, он смотрел с негодованием и руки сжались в кулаки.    – Тихо-тихо. – рассмеялся Богом. – Шутка, Джин. Держи.    Он метнул самодельный шампур по кругу. Я ожидал, что горячий хот-дог сначала упадёт в песок, но Хёнджин аккуратно, даже не напрягаясь, перехватил его за нужный конец.    Проводить время не с кем-нибудь, а с такими чрезвычайно ловкими людьми, заставит меня комплексовать.    – Спасибо, друг. – сказал Хёнджин, уже забыв о вспышке гнева.    Костер потрескивал, догорая и стелясь все ниже по песку. Неожиданный порыв ветра раздул его, и огонь ярко-оранжево заискрился на фоне чёрного неба. Забавно, я даже не заметил, что солнце уже село. И только сейчас, я заметил, что уже поздно. Я совсем потерял счёт времени.    С моими друзьями из племени Квилет проводить время было легче, чем я ожидал.    Пока мы с Богомом оставляли мой байк в гараже – он с сожалением признал, что шлем это отличная идея, и ему нужно было подумать об этом раньше. Я волновался, как появлюсь с ним возле костра, вдруг оборотни решат, что я теперь предатель. А вдруг они будут недовольны тем, что Богом пригласил меня? Может, я испорчу вечеринку?    Но когда мы с Богомом вышли из леса к вершине утёса, на место собраний – где огонь уже горел ярче, чем затенённое облаками солнце – все оказалось довольно легко и непринуждённо.    – Привет, вампир! – громко поприветствовал меня Минхо. Джихан подскочил ко мне, пожал руку и поцеловал в щёку. Чонин сжал мою руку, когда мы садились на прохладную каменистую землю, рядом с ним и Крисом.    Кроме нескольких шуточных жалоб, в основном от Хёнджина, про доносящееся по ветру зловоние кровопийцы, меня приняли как своего.    Это не было просто собрание подростков. Билли был тут, его инвалидное кресло расположили на главном месте круга. Возле него, на складном, хрупком на вид, стульчике, сидел старый дед Джихана – Старый Джихан. Мин Лия, вдова друга Хёншика Сонхёка, сидела на стуле рядом с ним, двое её детей, Хваса и Хвиин, тоже присутствовали, они сидели прямо на земле, как и все остальные. Это меня удивило, что все трое были посвящены в тайну. Билли и Старый Джихан разговаривали с Лией так, что я сразу понял – она заняла место мужа на совете. Значит, и ее дети автоматически становились членами самого секретного общества в Хэунде?    Я раздумывал, как ужасно, должно быть, чувствовала себя Хваса, сидя напротив уКриса и Чонина. Её милое лицо не выражало никаких эмоций, но она не отрывала взгляда от огня. Смотря на совершенную красоту Хвасы, я не смог удержаться от сравнения с изуродованным лицом Чонина. Что думала Хваса про шрамы Чонина, теперь, когда она знала правду о них. Думала ли она, что это справедливое наказание?    Малышка Мин Хвиин уже не была малышкой. Своей широкой счастливой усмешкой и высокой фигурой она очень сильно напоминала мне Богома, когда тот был помладше. Сходство заставило меня улыбнуться и, затем, вздохнуть. Была ли Хвиин обречена также, радикально изменить свою жизнь, как и остальные эти парни? Это и было её будущее, поэтому ей и его семье было разрешено присутствовать здесь?    Вся стая собралась здесь: Крис со своим Чонином, Хёнджин, Минхо, Джихан и Джисон с своим Ли Ноу (парня он выбрал благодаря мистическому действию импринтинга).    Минхо с первого взгляда показался мне милым омегой, слегка застенчивым и немного простоватым. Ветер, никогда не прекращавшийся на вершине утеса, развевал его прямые чёрные волосы легкой тонкой дымкой.    Такое было мое первое впечатление. Но несколько часов наблюдая, как Джисон смотрит на Минхо, все простота омеги исчезла.    Как-же он на него смотрел! Словно слепой, первый раз увидевший солнце, как коллекционер нашедший неизвестные до сих пор картины Да Винчи, как мать смотрит на своё новорожденное дитя.    Его заинтересованный взгляд заставил меня по новому посмотреть на него – в отблесках костра его кожа казалась красновато-коричневым шёлком, идеальная форма губ, белые зубы, очень длинные ресницы – они касались щек, когда ее взгляд опускался вниз.    Кожа Ли Ноу иногда темнела, когда он встречал трепетный взгляд Джисона, и его глаза опускались, как будто в смущении, но долго избегать его взгляда он не мог.    Наблюдая за ними, я, кажется, понял, что имел в виду Богом, когда раньше объяснял мне значение импринтинга: «трудно сопротивляться той степени тяги и обожания».    Сейчас Минхо дремал в объятиях Джисона. Представляю, как должно быть тепло ему рядом с ним.    – Становится поздно, – прошептал я Богому.    – Потерпи пока, – прошептал Богом в ответ – Хотя, у половины из присутствующих был очень тонкий слух, и нас все равно услышали. – Сейчас начнется самое интересное.    – И что же это за самое интересное? Ты слопаешь корову целиком?    Богом издал низкий, горловой смешок. – Нет, это оставим для финала. Мы собрались здесь, не только для того чтобы проглотить недельный запас пищи. Технически, это заседание совета. Джихан здесь впервые, и он пока не слышал наших преданий. Ну, вообще-то он их слышал, но это будет первый раз, когда он знает, что они правдивы. Парень будет слушать внимательней. Ли Ноу, Хвиин и Хваса, для них это тоже первый раз.    – Предания?    Я сидел, облокотившись на невысокую скальную гряду, Богом подскочил со своего места, и подсел ко мне. Положа руку мне на плечо, он тихо зашептал мне на ухо:    – Мы всегда думали, что это вымесел, легенды. – сказал он. – Предания о том, как мы стали такими как есть. Первая, это история о войнах духах.    Мягкий шёпот Богомом можно было назвать вступлением. Атмосфера вокруг потрескивающего костра изменилась молниеносно. Хёнджин и Минхо сели прямо. Джисон разбудил Минхо, и бережно посадил его прямо.    Чонин приготовил блокнот и ручку, он был похож на студента, готовящегося к важной лекции. Крис слегка развернулся возле него, чтобы смотреть в том же направлении, что и Старый Джихан, сидевший рядом с ним, и неожиданно я понял, что старейшин совета здесь не три, а четыре.    Мин Хваса, лицо ее оставалось прекрасной и ничего не выражающей маской, прикрыла глаза – не так, будто она устала, а словно это помогало ей сосредоточиться. Её сестра нетерпеливо пододвинулась к старейшинам.    Огонь потрескивал, каждый раз выпуская сноп, сверкавших на фоне ночи, искр.    Билли откашлялся, прочищая горло, и без всяких вступлений, кроме того, что рассказал его сын, начал повествование своим насыщенным, глубоким голосом. Слова вылетали с такой уверенностью, как будто он заучил их наизусть, но в тоже время с чувством и особой ритмикой слога. Как стихи, которые читал автор.    – В начале Квилеты были маленьким народом, – сказал Билли. – Мы и остались меленьким народом, но мы никогда не исчезали. Это потому, что в нашей крови всегда жила магия. Не всегда это была магия изменения формы – такая способность пришла позже. Сначала мы были, войнами духами.    Никогда раньше я не слышал такого царственного величия в голосе Пак Билли, однако сейчас я понял, что оно присутствовало всегда.    Ручка Чонина быстро двигалась по бумаге, пытаясь не отставать от рассказа.    – В самом начале племя обосновалось в этой гавани, наши предки стали искусными кораблестроителями и рыбаками. Но племя было мало, а гавань богата рыбой. Другие племена хотели заполучить нашу землю, а нас было слишком мало, чтоб защитить себя. Большое племя пошло войной на нас, и мы сели на наши корабли, чтоб спастись от них.    – Каэлеа не был первым воином духом, но мы уже не помним рассказов о тех, кто был до него. Мы не помним того, кто первым обнаружил эту силу, или как её использовали до войны. Каэлеа был первым великим Вождём Духов в нашей истории. В момент опасности он использовал магию, чтоб защитить нашу землю.    – Он и все его воины покинули корабль – не их тела, но их духи. Омеги следили за телами и волнами, беты и альфы повели своих духов обратно к гавани.    – Физически они не могли тронуть вражеское войско, но у них были и другие возможности. Предание рассказывает нам, что они могли нагнать свирепый ураган на вражеский лагерь, что они могли издать громоподобный крик, и ветер подхватывал и нес его, ужасал врагов. Еще предания рассказывают, что животные могли видеть и понимать войнов духов, а также выполнять их приказы.    – Каэлеа повел армию духов и принес страшнейшее опустошение в ряды захватчиков. Напавшее племя имело своры огромных, покрытых густой шерстью собак, их они использовали в упряжках для своих саней, в которых они путешествовали по замерзшему северу. Духи воинов обратили собак против своих хозяев, потом вызвали полчище летучих мышей из скальных пещер. В помощь собакам, они использовали воющий ветер, пугавший людей.    Собаки и летучие мыши победили. Немногие уцелевшие враги, назвали нашу гавань проклятой. Когда войны духи освободили собак, те убежали и одичали. Квилеты вернулись победителями, в свои тела и к своим жёнам и мужьям.    – Соседние племена, Хо и Мака, заключили договор с племенем Квилет. Они не хотели иметь дело с нашей магией. Мы жили в мире с ними. Когда враг приходил снова, войны духи прогоняли их.    – Сменялись поколения. Пришло время последнего великого Вождя Духов, Таха Аки. Он славился своей мудростью и миролюбивостью. Люди жили хорошо и были довольны его заботой.    – Но был один недовольный человек – Утлапа. Негромкое шипение пробежало вокруг костра. Я слишком медлителен, чтоб заметить, откуда оно появилось. Билли не обратил на это внимание, и продолжил свою легенду.    – Утлапа был одним из самых сильных воинов духов вождя Таха Аки – могущественный, но алчный человек. Он считал, что люди должны использовать магию для расширения своих земель, что они должны поработить племена Хо и Мака и создать империю.    – Сейчас, когда воины узнали все свои силы, они могли читать мысли друг друга. Таха Аки видел, о чём мечтает Утлапа. Ему приказали покинуть народ, и никогда больше не использовать силу своего духа. Утлапа был силён, но сила войнов вождя превосходила его. Ему пришлось уйти, другого выхода у него не было. Взбешенный изгнанник затаился в лесу неподалёку, ожидая шанс отомстить вождю.    – Даже в мирные времена, Вождь Духов был начеку и защищал свой народ. Часто он ходил в священное, тайное место в горах. Он покидал своё тело и прочёсывал лес и побережье – убедиться, что угрозы нет.    – Однажды, когда Таха Аки ушёл, чтобы исполнить свой долг, Утлапа проследил за ним. Сначала, он планировал просто убить вождя, но у этого плана были свои недостатки. Конечно же, воины духи будут разыскивать его, чтоб убить, а они могут преследовать его быстрее, чем он мог бежать от них. Он спрятался в скалах и наблюдал, как вождь готовиться покинуть своё тело, и тут у него созрел другой план.    – Таха Аки покинул своё тело в тайном месте, и парил вместе с ветром, охраняя свой народ. Утлапа выжидал, неуверенный, что дух вождя отлетел достаточно далеко.    – Вождь почувствовал мгновенно, когда Утлапа присоединился к нему в мире духов, тотчас он узнал и план убийства. Он помчался обратно в своё тайное место, но даже ветер не был достаточно быстр, чтоб помочь ему спастись.    – Когда он вернулся, его тела уже не было. Тело Утлапы лежало покинутое, он не оставил путей для спасения вождю, перерезав глотку своему собственному телу руками Таха Аки.    – Таха Аки проследовал за своим телом вниз с горы. Он кричал на Утлапу, но тот его игнорировал, словно вождь был всего лишь ветром.    – Таха Аки наблюдал с отчаянием, как Утлапа занял его место вождя Квилетов. Несколько недель Утлапа выжидал, желая убедиться, что все поверили – именно он Таха Аки. Потом и произошли перемены – первым его указом был запрет любому воину посещать мир духов. Он заявил, что ему было видение об опасности, но на самом деле он боялся. Он знал, что Таха Аки будет ждать шанса, чтобы рассказать свою историю. Он боялся и сам входить в мир духов, зная, что тогда Таха Аки вернётся в своё тело. Таким образом, его планы по завоеванию с армией духов были неосуществимы, ему осталось довольствоваться только правлением в племени. Он стал обузой для своего племени – обретая привилегии, которых никогда не требовал Таха Аки, отказался работать наравне со своими воинами, взял вторую молодую жену, а потом и третью, несмотря на то, что жена Таха Аки была жива, и это было неслыханным для племени. Таха Аки наблюдал за этим с бессильной яростью.    – В конце концов, Таха Аки решил убить своё тело, чтобы спасти племя от выходок Утлапы. Он призвал свирепого волка, но Утлапа спрятался за спинами своих воинов. Когда волк убил юношу, который защищал поддельного вождя, Таха Аки почувствовал ужасное горе. Он приказал волку уйти.    – Истории говорят нам, что нелегко быть воином духом. Освобождение от своего тела страшно, хотя и захватывающе. Поэтому они использовали свою магию только в крайнем случае. Одинокое скитание вождя изматывало и, постепенно, убивало его дух. Пребывание вне своего тела дезориентировало, было неудобно и пугало. Таха Аки существовал без тела уже так давно, что находился в агонии. Застряв в этом мучительном небытие навечно, он чувствовал, что обречен, и никогда не пересечет пределов дальних земель, где ждали его предки.    – Большой волк следовал за агонизирующим духом Таха Аки. Волк был огромен, даже для своего племени, и прекрасен. Таха Аки неожиданно позавидовал безмолвному животному. У него, по крайней мере, есть тело. Есть жизнь. Даже жизнь животного была бы намного лучше этого пустого, ужасного существования.    – Тогда его посетила идея, которая изменила всех нас. Он попросил великого волка поделиться с ним местом в себе. Волк подчинился. Таха Аки вошел в тело волка с облегчением и благодарностью. Это не было его тело, но находится в нем, все же лучше, чем в пустоте мира духов.    – Как одно целое, человек и волк вернулись к поселению у гавани. Люди разбегались в страхе, призывая на помощь воинов. Воины с копьями выбежали на встречу волку. Утлапа, конечно же, надежно укрылся.    – Таха Аки не напал на своих воинов. Он медленно пятился от них, выразительно смотрел и пытался подвывать песню своего народа. Воины начали понимать, что волк этот не обычное животное, что на него влиял дух. Один старый воин, которого звали Ут, решил нарушить запрет фальшивого вождя и попытаться поговорить с волком.    – Как только Ут пересёк порог мира духов, Таха Аки покинул волка, покорно ждавшего его возвращения, и поговорил с воином. Ут мгновенно узнал правду, и обрадовался возвращению своего истинного вождя.    – В это время, Утлапа пришёл посмотреть победили ли его войны волка. Когда он увидел безжизненно лежащего на земле Ута, окруженного защищающими его воинами, он понял, что произошло. Он выхватил свой нож и бросился вперед, убить Ута прежде, чем он вернётся в своё тело.    – Предатель, – закричал он. Воины были в замешательстве. Вождь наложил запрет на путешествия в мир духов. Привилегией вождя было решать, как наказывать тех, кто ослушался его приказа.    – Ут вернулся обратно в своё тело, но Утлапа приставил нож к его горлу и зажал рот рукой. Тело Таха Аки было сильным, а Ут уже слаб от старости. Ут не мог произнести ни слова предупреждения, прежде чем Утлапа заставил его умолкнуть навеки.    – Таха Аки видел, как дух Ута уносился вдаль, к последнему пристанищу, месту теперь навечно закрытому для Таха Аки. Он почувствовал великую ярость, такой силы он не чувствовал никогда раньше. Снова вернулся в тело большого волка, желая разорвать глотку Утлапе. Но как только он слился с волком, произошло великое волшебство.    – Гнев Таха Аки был гневом человека. Та любовь которую он испытывал к своему народу и ненависть к их угнетателю, была чересчур велика для тела волка, слишком человеческое это было чувство. Тело волка задрожало, и прямо на глазах шокированных воинов и Утлапы он превратился в человека.    – Новый человек не был похож на тело Таха Аки. Он был намного величественней, был физическим воплощением духа вождя. Воины моментально его узнали, так как путешествовали раньше с духом Таха Аки.    – Утлапа попытался бежать, но у Таха Аки в новом теле была сила волка. Он поймал вора и сокрушил его дух и тело, прежде чем он смог выскочить из украденного тела.    – Люди возликовали, когда поняли, что произошло. Таха Аки быстро всё наладил, начал опять работать наравне со своими людьми, отдал молодых жён назад в их семьи. Единственное, что он оставил как есть, это запрет на путешествия в мир духов. Он знал, что теперь, когда все знали о возможности украсть жизнь, это было очень опасно. Воинов духов больше не существовало.    – С этого момента, Таха Аки был больше чем просто волк или человек. Его называли Таха Аки Великий Волк, или Таха Аки Человек Дух. Он правил племенем много-много лет, и не старился. Когда угрожала опасность, он вызывал свою волчью сущность, чтобы сражаться или напугать врагов. Люди жили в мире. Таха Аки стал отцом многих сыновей, оказалось, что некоторые из них, достигая возраста зрелости, тоже могли превращаться в волков. Это были не обычные волки, потому что они были волками духами, и отражали внутреннюю суть человека.    – Вот почему Крис полностью чёрный, – выдохнул Джихан. – Чёрное сердце – черный мех.    Я был так увлечён историей, что было шоком вернуться в настоящее, сюда, в круг возле догорающего костра. И ещё, до меня дошло, что в этом кругу сидят праправнуки великого вождя Таха Аки.    Огонь вспыхнул, и тысячи искр поднялись в небо, дрожа и танцуя, создавая смутно знакомые образы.    – А твой мех, цвета шоколада, что отражает? – прошептал Крис в ответ. – Какой ты «сладкий»?    Билли проигнорировал их перепалку.    – Некоторые из его сыновей стали такими же, как Таха Аки, и больше не старели. Другие, кому не нравилось превращаться, отказывались присоединиться к людям-волкам, они со временем старели. Так племя обнаружило, что те, кто отказался от своего волчьего начала могут стареть, как и все остальные люди. Таха Аки прожил жизнь равную трем жизням. После смерти двух первых жен, он женился в третий раз, и в этот раз нашёл свою подлинную духовную жену. Первых жен он тоже любил, но то было что-то другое. Он решил отказаться от своего духа волка, состариться и умереть вместе с женой.    – Вот как магия пришла к нам, но это не конец истории…    Он посмотрел на Старого Джихана Атеару, который заёрзал на своём стуле, распрямляя хрупкие плечи. Билли сделал глоток воды из бутылки и вытер лоб. Ручка Чонина не останавливалась, пока он быстро записывал в блокноте.    – То была история про воинов духов, – начал Старый Джихан высоким тенором. – А эта про то, как третья жена принесла себя в жертву.    – Много лет спустя, после того как Таха Аки отказался от своего волчьего начала, он уже был стариком, беды начались на севере, с племенем Мака. Исчезли несколько молодых омег их племени, и они обвинили в этом соседей волков, которых боялись, и не доверяли. Люди-волки до сих пор могли читать мысли друг друга, находясь в волчьей форме, точно так же, как их предки, когда покидали свои тела, находясь в мире духов. И поэтому они знали, что никого из них нельзя было обвинить. Таха Аки попытался успокоить вождя племени Мака, но он был слишком испуган. Таха Аки не хотел взвалить войну на свои плечи. Он больше не был воином, чтоб вести свой народ. Он назначил своего старшего сына-волка, Таха Ви, найти настоящего виновника, пока не началась вражда.    – Таха Ви выбрал пять воинов из своей стаи для поисков в горах, чтобы найти любые следы пропавших Мака. Они наткнулись на нечто, чего никогда раньше не чувствовали – странный, сладкий запах в лесу, который больно обжёг их носы.    Я пододвинулся ближе к Богому. Он чуть улыбнулся и приобнял меня.    – Они не знали, какое создание оставляет такой запах, но они продолжали следовать за ним, – продолжал Старый Джихан. Его дрожащий голос не имел величия голоса Билли, но его странно-пылкий, настойчивый тон всё равно завораживал. Мой пульс ускорился, когда он начал говорить быстрее.    – Им удалось найти слабый запах человеческого присутствия и следы крови вдоль тропинки. Они были уверенны, что это был враг, которого они искали.    – Преследование увело их далеко на север, так что Таха Ви пришлось отослать половину стаи, тех, кто помладше, обратно в гавань, чтобы доложить вождю.    – Таха Ви и двое его братьев так и не вернулись.    – Младшие братья пытались искать их, но нашли только тишину. Таха Аки оплакивал своих сыновей. Он жаждал отомстить за их смерть, но он был стар. Он отправился к вождю Мака в своих траурных одеждах, и рассказал ему всё, что произошло. Вождь Мака поверил его горю, и разногласия между племенами прошли.    – Год спустя, за одну ночь из своих домов пропали сразу две омеги племени Мака. Люди Мака позвали волков племени Квилет, те учуяли то же сладковатое зловоние по всей деревне. Волки вышли на охоту снова.    – Только один вернулся. Это был Яха Ута, старший сын третьей жены Таха Аки, и самый младший в стае. Он притащил с собой нечто, чего до этого дня никто из Квилетов не видел. Странный, холодный, каменный труп, он принес по кускам. Все кто был одной крови с Таха Аки, даже те, кто никогда не был волком, мог почувствовать пронзительную вонь, исходившую от мёртвого создания. Это и был враг племени Мака.    – Яха Ута описал всё, что произошло: он и его братья нашли существо, которое выглядело как человек, но было твёрдым как камень, с ним были дочери Мака. Одна омега уже была мертва, лежала на земле белая и обескровленная. Другая была в руках существа, присосавшегося к её горлу. Возможно, когда они застали эту ужасающую сцену, она была ещё жива, но когда они приблизились, существо мгновенно свернуло ей шею, и бросило её безжизненное тело на землю. Его белые губы были покрыты её кровью, а глаза горели красным.    – Яха Ута описал, какой ужасной силой и скоростью обладало существо. Один из его братьев быстро погиб, недооценив эту силу. Существо разорвало его пополам словно куклу. Яха Ута и другой его брат были более осторожны. Они действовали совместно, подступая с двух сторон, пытаясь получить преимущество. Они должны были воспользоваться всеми возможностями, которые дала им волчья сила, которых раньше даже не пробовали. Существо было твёрдое как камень и холодное как лёд. Они обнаружили, что только их клыки могут наносить ему вред. И начали по кусочкам рвать его, пока он с ними дрался.    – Но существо быстро поняло их план, и стало препятствовать их манёврам. Оно схватило брата Яха Уты. Яха Ута заметил это и, рванул, вцепившись в глотку существу. Его клыки оторвали голову существа, но оно продолжало держать его брата.    – Яха Ута разорвал существо на куски, терзая его в отчаянной попытке спасти брата. К сожалению, было уже поздно, но существо всё-таки было уничтожено.  – Или так они полагали. Яха Ута разложил воняющие останки, чтобы продемонстрировать старейшинам. Оторванная кисть лежала рядом с каменной рукой существа. Два куска соприкоснулись, когда старейшины поворачивали их палками, чтобы рассмотреть, и ладонь потянулась к руке, пытаясь срастись с ней.    – Напуганные этим, старейшины сожгли всё, что осталось от существа. Загрязняя воздух, поднялось огромное облако ужасной вони. Когда остался только пепел, они собрали его во множество маленьких мешочков и рассеяли их далеко друг от друга – одни в океане, одни в лесу, другие в пещерах утёса. Таха Аки повесил один мешочек на шею, чтобы знать, если существо снова когда-нибудь попытается собрать себя.    Старый Джихан сделал паузу и посмотрел на Билли. Билли вытянул тоненькую коженную верёвочку, висящую на шее. На ней, был маленький мешочек, потемневший от времени. Несколько человек вздохнули от удивления. Возможно, я был одним из них.    – Они назвали это существо Холодным или Кровопийцей, и жили в страхе ожидая, что могут появится и другие. У них остался только один защитник волк, молодой Яха Ута.    – Им не пришлось долго ждать. Существо имело пару, ещё одну кровопийцу, она пришла к Квилетам, чтобы отмстить.    – Легенда гласит, что Холодная Женщина была самым прекрасным созданием, которое когда-либо видели люди. Когда она пришла утром в деревню, она выглядела как богиня, спустившаяся с небес, светило солнце и от этого её белая кожа была охвачена сиянием, а волосы, спускавшиеся до колен, мерцали золотом. Лицо ее завораживало своей красотой, а тёмные глаза выделялись на фоне белой кожи. Некоторые упали на колени, чтобы поклониться ей.    – Она спросила что-то, высоким пронзительным голосом, на языке которого никто ещё не слышал. Люди были в замешательстве, не зная как ей ответить. Среди них не было людей крови Таха Аки, кроме одного маленького мальчика. Он потянулся к маме крича, что от запаха заболел его носик. Один из старейшин стоял рядом и слышал мальчика, он понял, что пришло к ним. Он закричал людям, чтоб они разбегались. Его она убила первым.    – Было двадцать свидетелей явления Холодной Женщины. В живых остались только двое, потому, что обезумевшая от крови, она делала паузу, чтобы утолить жажду. Они побежали к Таха Аки, который был на совете с другими старейшинами, сыновьями и своей третьей женой.    – Яха Ута превратился в волка, как только услышал новости. Он помчался один, чтобы сразится с кровопийцей. Таха Аки и его третья жена, сыновья и старейшины последовали за ним.    – Сначала они не увидели существа, только следы её ужасной атаки. Тела лежали безжизненно, несколько обескровлены, разбросанны возле дороги там, где она появилась. Потом они услышали крики и поспешили к гавани.    – Горстка Квилетов пыталась спастись на корабле. Она поплыла за ними словно акула, и сломала днище с невероятной силой. Когда корабль затонул, она выловила пытающихся спастись и убила их тоже.    – Она заметила великого волка на берегу и забыла про оставшихся в воде. Поплыла к нему так быстро, что показалась размытым пятном, и вышла на берег мокрая и прекрасная, ставши перед Яха Утой. Она указала на него белым пальцем и задала ещё один вопрос на своём непонятном языке. Яха Ута ждал.    – Это был короткий бой. Она не была таким сильным воином как её спутник. Но Яха Ута был один – не было никого, чтоб отвлёк её ярость на себя.    – Когда Яха Ута проиграл, Таха Аки взревел. Он упал на колени и превратился в древнего волка с белой головой. Волк был стар, но это был Таха Аки, Человек Дух, и ярость сделала его сильным. Бой начался снова.    – Третья жена Таха Аки только что видела гибель своего сына. Сейчас её муж дрался не на жизнь, а на смерть, и у неё не было надежды, что он сможет победить. Она слышала всё, что говорили на совете свидетели той бойни, она слышала историю Яха Уты, о первой победе над существом, и знала, что ложная атака его брата спасла его.    – Третья жена схватила нож, висевший на поясе у одного из ее, стоявших рядом, сыновей. Она знала, что её юные сыновья, которые ещё не стали мужчинами, не выживут после смерти отца.    – Третья жена бросилась к Холодной женщине с выставленным вперёд острием ножа. Холодная усмехнулась, лишь слегка отвлечённая борьбой со старым волком. У неё не было страха перед слабой человеческой женщиной или перед её ножом, который даже не сможет поцарапать её кожу, она собиралась нанести смертельный удар Таха Аки.    – И тут, третья жена сделал то, что Холодная женщина никак не могла ожидать. Она упала на колени к ногам кровопийцы и вонзила кинжал себе в сердце.    – Кровь полилась сквозь пальцы третьей жены, брызнула на Холодную женщину. Кровопийца не смогла устоять, перед соблазном свежей крови, вытекавшей из тела третьей жены. Инстинктивно повернувшись к умирающей женщине, лишь на одну секунду отвлечённая своей жаждой.    – И клыки Таха Аки сомкнулись вокруг её шеи.    – Это был не конец боя, но Таха Аки теперь был не один. Наблюдая, как умирала их мать, двое младших сыновей почувствовали такой гнев, что это пробудило духи их волков раньше времени. Вместе со своим отцом они прикончили существо.    – Таха Аки больше не возвращался в племя.    – Оставшись навсегда в облике зверя, целый день он лежал возле тела своей третьей жены, и рычал на каждого, кто пытался притронуться к ней, а потом ушёл в лес и больше не возвращался.    – Неприятности с холодными с того дня стали редкостью. Сыновья Таха Аки охраняли племя, пока уже их сыновья не были достаточно взрослыми, чтобы занять их места. Никогда не было больше трёх волков в одно время. И этого было достаточно. Изредка кровопийцы попадали в эти земли, и они были застигнуты врасплох, не ожидая волков. Иногда волки погибали, но никогда в таком количестве, как в первый раз. Они научились бороться с холодными, они передавали эти знания мысленно от волка волку, от духа к духу, от отца к сыну.    – Прошли года, и отпрыски Таха Аки больше не становились волками, достигая зрелости. Только в случае опасности, когда холодные были рядом, волки возвращались. Холодные всегда приходили по одному или в паре, и волчья стая оставалась маленькой.    – Когда их появилось больше, целое семейство, ваш собственный, великий пра-прадед приготовился бороться с ними. Их лидер, повел себя как человек, обратился к Пак Эфраиэку, и пообещал не причинять вреда Квилетам. Его необыкновенные жёлтые глаза свидетельствовали, что они не такие как все кровопийцы. Волков было гораздо меньше, чем холодных, и кровопийцы могли не предлагать соглашения, они и так могли победить их. Эфраим согласился. Они придерживались своих обещаний, но их присутствие заставляло число стаи расти.    – Число волков росло, их стало столько, сколько племя ещё никогда не видело. – Сказал Старый Джихан, и на одно мгновение его чёрные глаза, спрятанные в морщинах, окружавших их, остановились на мне. – Кроме, конечно же, времён Таха Аки. – сказал он вздохнув. – И теперь сыновья нашего племени снова несут это бремя, как и их отцы, несли до них.    На какое-то время стало тихо. Живые потомки волшебства и легенд смотрели друг на друга сквозь костёр с грустью в глазах. Все, кроме одного.    – Бремя, – сказал он тихо. – А я думаю это круто. – полная нижняя губа Джихана слегка выдвинулась.    Напротив тлела с восторгом Мин хвиин ,смотря на защитников племени и кивала, соглашаясь с ним.    Билли захохотал низко и долго, и магия казалось, растворилась в тлеющих угольках. Неожиданно, это собрание опять стал просто кругом друзей. Джисон кинул маленький камешек в Джихана и все засмеялись, когда тот подскочил. Все начали общаться, шутить и дурачится, все как обычно.    Мин Хваса так и не открыла глаза. И в один момент мне показалось, будто что-то сверкнуло у неё на щеке, возможно слеза, но когда я посмотрел ещё раз, ничего не было.    Ни я, ни Богом, не разговаривали. Он сидел неподвижно возле меня и дышал глубоко и спокойно, мне показалось, что он почти заснул.    Мои мысли были далеко на тысячи лет назад. Я не думал про Яха Уту, или других волков, или о прекрасной Холодной женщине – я мог легко себе их представить. Нет, я думал о том, кто не был связан с магией. Я пытался представить лицо женщины, имени которой я не знаю, которая спасла целое племя, третьей жены.    Просто человеческая омега, без особых способностей и силы. Физически, самая слабая и медленная, по сравнению с любым из монстров в этом предании. Но она была ключом, решением. Она спасла своего мужа, своих младших сыновей, своё племя.    Жаль, что они не помнили её имя…    Что-то тряхнуло меня за руку.    – Давай же, Тэ. – сказал Богом мне в ухо. – Мы приехали.    Я моргнул, растерянно, потому что костёр уже исчез. Попытался всмотреться в неожиданную темноту, пытаясь понять, где я нахожусь. Хватило минуты, чтобы осознать, что мы уже не возле утёса. Мы с Богомом были одни. Он все еще обнимал меня рукой, но я уже не сидел на земле.    Как я попал в машину Богома?    – Вот фигня! – выдохнул я, понимая, что заснул. – Уже поздно? Черт побери, где этот проклятый телефон? – Я пошарил, выворачивая карманы, но там было пусто.    – Спокойно. Ещё даже не полночь. Я уже позвонил ему вместо тебя. – Смотри, он ждёт там.    – Полночь? – повторил я глупо, всё ещё дезориентированный. Я уставился в темноту, и моё сердце чуть не выпрыгнуло, когда мои глаза заметили очертание Вольво, примерно в тридцати ярдах от нас (27, 43 метра). Я потянулся к ручке дверцы, чтоб выйти из машины.    – Держи, – сказал Богом, и положил маленький телефон в другую мою руку. – Телефон.    – Ты звонил Чонгуку ради меня?    Мои глаза уже достаточно свыклись с темнотой, чтобы заметить блеснувшую улыбку Богома. – Я понял, если я буду играть честно, смогу больше времени провести с тобой.    – Спасибо, Гом. – сказал я, тронутый его словами. – Действительно, спасибо тебе. И спасибо, что пригласил меня сегодня вечером. Это было… – мне не хватало слов. – Вау. Это было нечто особенное.    – И ты даже не проснулся, чтоб посмотреть, как я проглотил корову. – Засмеялся он. – Нет, я рад, что тебе понравилось. Мне было… приятно. Что ты был там, со мной.    Я заметил какое-то движение в темноте – что-то призрачное маячило на фоне чёрных деревьев. Прогуливаясь?    – Мда, он не очень то терпелив, правда? – сказал Богом заметив, что я отвлекся. – Давай, иди к нему. Только возвращайся скорей, хорошо?    – Конечно, Гом. Я обещаю, – сказал я, открывая дверцу. Холодный ветер подул в ноги, я задрожал.    – Спи крепко, Тэ. Ни о чём не волнуйся – Я буду охранять тебя сегодня.    Я замер, успев только одной ногой ступить на землю. – Нет, Гом, отдохни, со мной всё будет в порядке.   – Конечно, конечно, – сказал он скорее для того, чтоб меня успокоить, чем соглашаясь.    – Спокойной ночи, Гом. Спасибо.    – Спокойной ночи, Тэ, – прошептал он, пока я спешно удалялась в темноту.    Чонгук встретил меня на границе.    – Тэ, – сказал он с облегчением и обнял меня.    – Привет. Извини, что так поздно. Я заснул и –    – Я знаю. Богом всё объяснил. – он направился к машине, я слегка покачнулся. – Ты устал? Я мог бы понести тебя.    – Все в порядке.    – Давай отвезём тебя домой, и уложим спать. Ты хорошо провёл время?    – Да, это было потрясающе, Чонгук. Мне жаль, что ты не мог прийти. Я даже не могу описать тебе это. Отец Гома рассказывал нам старые легенды, и это было так…. волшебно.    – Расскажешь, после того как поспишь.    – Все равно не смогу передать. – сказал я и широко зевнул.    Чонгук, по-доброму, усмехнулся. Открыл дверцу, впуская меня, и пристегнул ремень безопасности.    Рядом вспыхнул свет фар и пронесся мимо. Я помахал в след машины Богома, но не понял, заметил ли он.    Когда я приехал, Хёншик не устроил мне сцену, как я ожидал, потому что Богом позвонил ему и предупредил. Вместо того, чтобы сразу завалиться спать, я высунулся в открытое окно, ожидая появления Чонгука. Ночь была неожиданно холодной, почти зимней. Я этого совсем не заметил на ветреном утёсе, и думаю не потому, что горел костёр, а потому, что я сидел рядом с Богомом.    Ледяная капелька упала мне на лицо, и начался дождь.    Было слишком темно, чтобы рассмотреть, что-то кроме покачивающихся от ветра треугольников елок. Но я всё равно напряг зрение, пытаясь разглядеть другие очертания. Бледный силуэт, движущийся в темноте, словно призрак, или, может быть, неясные абрис огромного волка… Мои глаза были слишком слабы, чтобы рассмотреть.    И тут какое-то движение, прямо рядом со мной. Гук проскользнул в открытое окно, его руки были холоднее дождя.    – Гом там? – спросил я, задрожав, когда Чонгук обнял меня.    – Да, где-то. А МинСу как раз на пути домой.    Я вздохнул. – Сейчас так холодно и мокро. Это дурость.    Я задрожал снова.    Он усмехнулся. – Это только тебе холодно, Тэ.   Сегодня мне было холодно и во сне, может быть потому, что я спал в объятиях Чонгука. Мне снилась гроза, я был на улице, ветер раздувал мои волосы, слепил мне глаза. Я стоял на каменистом берегу Первого Пляжа, пытаясь узнать, что там за быстро движущиеся силуэты в дальнем конце, но едва могла различить их. Сначала, ничего не было видно, кроме белых и чёрных вспышек, приближающихся, а потом отдаляющихся. Но вдруг, словно луна вышла из облаков, я смог увидеть всё.    Джин, его мокрые золотые волосы ниспадали локонами до колен, его атаковал огромный волк, морда в серебристых подпалинах, в животном я инстинктивно узнал Пак Билли.    Я бросился бежать, но обнаружил, что с трудом могу пошевелиться, как обычно бывает во сне. Пытался кричать им, сказать, чтоб они остановились, но мой голос улетел с ветром, я не мог произнести ни звука. Замахал руками, пытаясь привлечь их внимание. Что-то блеснуло у меня в руке, и тут я в первый раз обратил внимание, что моя правая рука не пуста.    Я держал длинный острый клинок, древний, серебренный, покрытый коркой почерневшей крови.    Отшвырнув нож, я резко открыл глаза в темноте своей спальни. Первое что до меня дошло, что я была не один, я повернулся и уткнулся в грудь Чонгука, зная, что приятный аромат его кожи прогонит любой кошмар лучше другого средства.    – Я тебя разбудил? – прошептал он. В тишине был слышен только шелест страниц, и глухой звук – что-то упало на деревянный пол.    – Нет, – пробормотал я, вздохнув и тая в его объятьях. – Мне приснился плохой сон.    – Хочешь рассказать мне?    – Нет. – я покачал головой – Слишком устал. Может завтра, если вспомню.    Он ответил легким смешком.    – Хорошо, утром.    – Что ты читал, – пробормотал я, не проснувшись до конца.    – «Грозовой перевал», – сказал он.    Я сонно нахмурился. – Думал, ты не любишь эту книгу.    – Ты оставил её, – прошептал он своим бархатным, приводящим меня в бессознательное состояние, голосом.    – Кроме того…чем больше времени я провожу с тобой, тем больше человеческих эмоций у меня появляется. Я обнаружил, что симпатизирую Хитклифу, чего раньше не замечал за собой.    – Хм. – вздохнул я.    Он тихо сказал ещё что-то, но я уже спал.    Утро оказалось серое и спокойное. Чонгук спросил меня о моём сне, но я так и не смог вспомнить ничего, кроме того, что мне было холодно ночью, и что я был рада найти его рядом, когда проснулся. Перед тем как отправился домой, переодеться и забрать машину, он целовал меня достаточно долго, чтобы мой пульс участился.    Я быстро оделся, проблемы выбора одежды у меня не было. Тот, кто рылся в моей корзине с грязным бельем, критически оценил мой гардероб. Это меня не пугало, но зато жутко раздражало.    Уже собираясь спускаться завтракать, я заметил мое потёртое издание «Грозового перевала», книга лежала на полу открытой, на том же месте, где ее ночью выронил Гук, он загнул страницу, так же как и я всегда делал.    Я заинтересованно её поднял, пытаясь вспомнить, что он говорил. Что-то про чувство симпатии к Хитклифу, больше чем к другим героям. Нет, наверно ошибся, скорее всего, мне это приснилось.    Слова на открытой страничке привлекли моё внимание, и я присмотрелся внимательней. Говорил Хитклиф, и я помнил этот абзац хорошо.        В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моем, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из общества омеги, пока ему хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ему безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор – если не веришь, ты не знаешь меня – до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!    (перевод Н. Вольпин)        Слова, которые привлекли моё внимание, были – «пил бы его кровь».    Я вздрогнул.    Да, конечно же, мне, скорее всего, приснилось, что Чонгук сказал что-то позитивное о Хитклифе. И эта страница, скорее всего не та, которую он читал. А книга могла упасть и открыться на любой странице.