Глава 27. Простые объяснения сложным вещам.

– Деревенские жители мало знают о жизни друидов, считают, что мы такие же, как они, просто живем в лесу. Один из них высмеял меня, когда я предложила ему узнать сбудется ли желание по яблочным семечкам. Этот мужчина разрезал яблоко, увидел зрелые семечки и тут же засунул его в рот почти целиком, смеясь и утверждая, что так оно будет в большей сохранности. – развела руками Гленна и засмеялась. – Видели бы вы его лицо, когда через пару дней желание сбылось! Святые духи, клянусь, я никогда не слышала, чтобы кто-то так восхищался моими способностями! А ведь это было первым и самым простым из предсказаний, которым научила нас Мариэли.

– И чего же он желал? – спросила Кэтлин, бросив взгляд на подругу.

– Он молил богов о возвращении своей коровы. Хоть сам и уверовал давно, что ее съели волки или зарезали соседи. – усмехнулась девушка. – Корова ушла с пастбища, и мужчина не видел ее более десяти лун, совсем обезумев от потери кормилицы.

– Должно быть, радость вернула ему ясный ум.

– Да, но большинство соседей не перестали его сторониться. Он чуть ли не обыскивал их дома, уверовав в виновность ближних.

Гленна пожала плечами и перевела взгляд на Келли.

– А ты помогала жителям деревни?

Келли загадочно улыбнулась и повела плечами, не торопясь с ответом. Кэтлин и Гленна переглянулись и хитро улыбнулись, понимая подругу без слов.

– Можно ли ожидать, что в следующий раз вот так около костра нас соберешь ты? – спросила Кэтлин.

– Не торопи события, – поморщилась Келли и кинула в подругу травинку. – Но видят боги, я хотела бы этого.

– Расскажешь о нем хоть что-нибудь! Кто твой избранник? Он из деревни?

– Да, он кузнец... – мечтательно улыбнулась Келли. – И лучший мужчина из всех кого я встречала.

– Слава предкам! – засмеялась Гленна. – На секунду мне показалось, что ты скажешь, что лучший он только в кузнечном ремесле, а вовсе не в сердечных делах.

– Не думаю, что он догадывается о моих чувствах, но мое присутствие в деревне даст нам время узнать друг друга получше. – улыбнулась Келли.

– Уверена, ты его очаруешь. Иначе и быть не может. – сказала Кэтлин. – Он изготавливает оружие?

– Нет, – покачала головой Келли. – Только то, что может пригодиться крестьянам. Но знаешь... я чувствую в нем потенциал и умение. Его руки не только сильны, но и чутки.

– Мы точно говорим про его таланты кузнеца? – игриво приподняла бровь Гленна.

– Ох, ты невыносима! – хихикнула Келли, но покраснела. – Он чувствует металл, и может придать ему любую форму. Среди кузнецов, он как Кэтлин среди друидов. Избегает признания собственных возможностей, предается мечтам и уступает страхам сделать первый шаг.

– Я вовсе не боюсь! – воскликнула Кэтлин.

– Пусть так, к чему споры. – махнула рукой Келли. – Думаю, он мог бы изготавливать мечи для рыцарей. Надеюсь, у меня получится когда-нибудь вытащить его из деревни и убедить показать свою работу кому-то из знати.

Девушки уютно расположились на поляне недалеко от общины и впервые за долгое время разговаривали по душам, открыто, без недомолвок и стеснения. Кэтлин в угоду традициям друидов собрала всех незамужних девушек, чтобы они накануне свадьбы проводили ее в долгое путешествие семейной жизни, пожелав любви и счастья. Девушки веселились целый день, гадая на рунах, заглядывая в огонь, вспоминая наставления для невесты, услышанные от старших, но к вечеру устали и разошлись, оставив Кэтлин в компании самых близких подруг.

Гленна и Келли сидели возле костра, а Кэтлин прилегла на траву, положа голову на колени Гленны, и умиротворенно взирала на звездное небо сквозь кроны деревьев. В душе Кэтлин ожидание боролось с опаской, – ей хотелось поскорее назвать Аннана своим мужем, но в тоже время неизвестность близости с мужчиной и обещания соединить их жизни на веки, страшили и лишали покоя. Гленна задумчиво гладила одну из медных прядей подруги, пропуская ее сквозь пальцы и закручивая в спираль, а Кателл, словно отстранившись, сидела поодаль, там, где свет костра не мог нарушить ее уединение и позволял вечерним сумеркам скрывать лицо. Кэтлин не смогла скрыть удивления, когда увидела, что Кателл приняла приглашение на праздник, и насторожилась, ожидая от девушки дурных намерений. Но к вечеру все ее подозрения растворились, и Кэтлин наполнилась благодарностью к бывшей подруге за то, что сможет запомнить последние дни юношества в гармонии, забыв обо всех ссорах и разногласиях.

– Вы с Аннаном уже решили, где будете жить? – спросила Гленна.

– Нет, – покачала головой Кэтлин. – Я знаю, что в общине ему тесно, но он убеждает меня в обратном.

– Он просто хочет угодить тебе, уважает твое опасение перед миром и дает время.

– Ох, времени без него мне хватило с головой! – всплеснула руками Кэтлин. – Не счесть сколько раз я жалела, что сразу не отправилась за ним.

– Уверена, вы поймите друг друга, у вас это всегда получалось прекрасно.

Кэтлин улыбнулась и перевела взгляд на Келли. Девушка зажала в руке тонкий прутик и ворошила им горящие дрова, вызывая маленькие столпы искорок.

– А что насчет тебя, Келли? – спросила Кэтлин. – Где ты хотела бы жить?

– Пожалуй, я все же вернусь в деревню после Имболка. Там мои родные, и хоть сложно назвать нас семьей... – девушка пожала плечами. – Мы стараемся узнать друг друга. Они гордятся мной. Да к тому же и в деревне многим может пригодиться моя помощь – как целителя и того, кто знает законы природы.

Девушка замолчала и снова перевела взгляд на огонь. Гленна задумчиво накрутила прядь медных волос на палец и отпустила, любуясь получившимися кольцами.

– Я тоже уйду, Кэтти. – сказала она. – Возвращаться в общину оказалось очень приятно – это место дарит надежду и восполняет силы. Но нельзя все время сидеть на месте, даже при том, что времени у нас больше, чем можно пожелать.

– Я понимаю, – кивнула Кэтлин. – Перемены страшат меня, но они необходимы.

– Мы вовсе не убеждаем тебя пойти с нами, – подмигнула Келли и повернулась в сторону девушки, не проронившей за вечер ни слова. – Как и тебя, Кателл.

– Но с радостью возьмем вас с собой, – засмеялась Гленна.

Кателл лишь пожала плечами, ничего не сказав в ответ. Она сидела, обхватив колени руками и притянув их к груди. В темноте никто не мог разглядеть выражение ее лица, но Кэтлин чувствовала на себе ее тяжелый взгляд и гадала, какие мысли роятся в голове у подруги.

– Ты останешься, Кателл? – спросила Келли. – Я видела, как ты обновила свой дом. Приятно знать, что это место приходится тебе по душе. Не думала вести уроки как Кэтлин?

Даже вечерний сумрак не смог скрыть, как вздрогнул силуэт девушки в ответ на последний вопрос. Лица Кателл не было видно, но Кэтлин представила, как на нем появилось привычное в последнее время презрительное выражение.

– Нам же всем необходимо быть как Кэтлин, правда? – приторно сладко процедила Кателл и фыркнула.

– Зачем ты так? Я не хотела никого обидеть, – вскинула руки Келли и улыбнулась в знак применения. – Многие друиды ведут уроки. В этом нет ничего зазорного или особенного.

– Вообще-то, я ухожу. Уже начала собирать вещи.

– И ты ничего нам не сказала? – встрепенулась Гленна. – Уж не думала ли ты покинуть общину никого не предупредив?

– Я бы попрощалась. – голос Кателл звучал холодно. – Через пару дней.

Кэтлин уперлась руками в землю и села. Глаза ее вгляделись в темноту, но ничего кроме силуэта разобрать не смогли. Поляна заполнились враждебным молчанием, затихли даже звери и птицы, и тишину нарушало только мерное потрескивание горящих дров.

– Через пару дней моя свадьба, – осторожно сказала Кэтлин. – Могу ли я надеться, что ты разделишь со мной этот важный день?

Кателл снова лишь пожала плечами. С губ Гленны успел сорваться тяжелый вздох, прежде чем девушка ответила:

– Да. Я уйду, только когда своими глазами увижу, как Аннан стал твоим мужем.

Кэтлин кивнула, но двусмысленность этой фразы темной змеей проползла по душе. Девушка почувствовала, как руки покрылись мурашками, словно вместо доброго напутствия от подруги она услышала угрозу. Гленна, сидевшая рядом, протянула руку и приобняла Кэтлин, прижимая к себе.

– Чудесно, что мы сможем провести вместе еще один праздник. – сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал весело, но в нем сквозила напряженность.

Быстрым движением разгладив подол своего платья, Келли нашла карман, вытащила из него два каштана и протянула Кэтлин, весело подмигнув. Внимание девушек сразу переключилось, и неловкость разговора сменилась оживленностью.

– Возьми, - сказала Келли. – Сегодня мы погадали всем желающим кроме тебя. Но от такого маленького фокуса вреда не будет.

Переполненная сомнениями Кэтлин все же взяла каштаны у подруги, не желая ее обидеть. Каждый раз как дело доходило до предсказаний, она намеренно избегала их, крепко храня в памяти далекий день своего первого ритуала, когда судьба благосклонно пыталась предостеречь ее, но не добилась своего, всего лишь запугав. Девушка с радостью раскладывала руны, собирала веточки разных деревьев и цветы, помогающие приоткрыть завесу неизведанного, для других, скрывая свой страх за шутками. Кэтлин искренне боялась увидеть предостережение снова и не суметь изменить судьбу, и в глубине души она все еще винила себя за то, что тогда так легко поверила словам Ланселота и оставила его одного.

– Кидай, чего же ты ждешь! – захлопала в ладони Гленна, шутливо толкнув Кэтлин плечом.

Девушка улыбнулась и, помедлив, сжала каштаны в руке, направляя в них свою энергию. Когда маленькие искорки наполнили плоды, Кэтлин вздохнула полной грудью и бросила их в огонь, мгновенно зажмурившись, чтобы не видеть, как они упали – если каштаны остановятся далеко друг от друга, то семейная жизнь будет обречена на страдания и взаимные упреки. Но глаза Кэтлин тут же распахнулись, стоило ей только услышать испуганный возглас Келли.

– Что же это?

Посреди догорающих поленьев лежал один каштан, и яркие языки пламени приветливо лизали его, обнимая. Второй же плод Кэтлин удалось увидеть не сразу, – он упал в расстоянии пальца, но весь покрылся черными полосами, подобными молниям. Стоило только Кэтлин взглянуть на него, как полосы полыхнули красным, и в следующий миг посреди костра остался только черный уголек.

Замотав головой, Кэтлин закрыла лицо руками, отгоняя от себя увиденное и темные сомнения, которые тут же затуманили разум. Гленна обняла подругу и прижала к груди, нежно поглаживая по голове, а Келли встревоженно защебетала, убеждая в первую очередь себя в том, что им всего лишь попался испорченный плод и помешал исполнить гадание. И только Кателл не сдвинулась с места и не отвела взгляда от костра.

– Забавно, – равнодушно произнесла девушка, ничего не выражающим голосом. – Хочется верить, что в вашей паре сгоревший дотла каштан олицетворяет именно тебя, Кэтлин.

Девушки замерли, не веря услышанному. Напряженная атмосфера не просто вернулась на поляну, а стала враждебной, и воздух вокруг девушек заискрился энергией, заменяя невысказанные слова. Кэтлин мягко отстранилась от Гленны и встала, открыто посмотрев на Кателл, но в то же время, бросая ей вызов. Кончики пальцев пронзили тысячи иголок, и девушка едва сдерживалась, чтобы не направить свою энергию на ту, кто долгие годы сторонился ее и старался причинить боль. Сжимая и разжимая пальцы, Кэтлин взяла себя в руки и, когда заговорила, голос ее звучал спокойно, не выдавая ни намека на царившую в душе бурю.

– Да, тебе бы и правда, этого хотелось. Сомнений нет. Каждая твоя колкость бьет мне прямо в сердце.

– Так почему же ты позвала меня сегодня? – хмыкнула Кателл. – Верна себе, как и всегда. Стараешься быть хорошей для всех, да? Блюдешь традиции.

– Нет. – покачала головой Кэтлин. – Я никогда не старалась быть лучше, чем есть. И до последнего хотела сохранить дружбу, воззвать к тому хорошему, что я уверена, все еще таится в тебе, несмотря на всю злость.

– Зря стараешься.

Кателл потянулась и отклонилась назад, опираясь на руки. А Кэтлин кивнула, не желая больше спорить, соглашаясь на поражение. Но прежде чем отношения между ними прерваться навсегда, она хотела услышать ответ на вопрос, который задавала так часто, но на который никогда не получала ответа.

– Я позвала тебя затем, чтобы услышать, наконец, ответ. – Кэтлин сглотнула, наперед понимая, что услышит. – Что я сделала тебе, Кателл?

В темноте блеснули карие глаза, и воздух вокруг заискрился сильнее. Кателл тоже едва держала себя в руках, но хранить в себе обиды была больше не в силах.

– Я прихожу в бешенство от того, что все считают тебя примером для подражания. – прошипела Кателл. – В каждом уголке общины только и слышу, как ты сделала что-то хорошее, кому-то помогла, оказалась лучшей и всего добилась. Неужели они не видят, что ты гнилая изнутри? Ты же, как этот каштан – красивая скорлупа притягивает людей, но внутри у тебя пустота, ложь, бесчувственность!

Кэтлин отшатнулась от этих слов как от удара. Древние дубы, ставшие невольными свидетелями этой сцены, зашелестели листвой, стараясь заглушить обвинения, но тщетно. Поднялся ветер, и пламя костра заплясало, опасно разлетаясь по сторонам, но девушки не замечали предостережений природы, – Гленна и Келли замерли, переводя взгляд с одной подруги на другую, а взгляды карих глаз и глаз цвета серафинита боролись в немой борьбе.

Но вдруг виски Кэтлин обожгло невыносимой болью, едва сдержав крик, девушка закрыла глаза и прижала руки к голове. Она пыталась унять боль и решила, что это одна из проделок Кателл – опаснее и безжалостнее, чем все предыдущие – но в следующий миг поняла, что сама является причиной. Кэтлин так жаждала услышать ответ на свой вопрос, что память ее услужливо приоткрыла ларец воспоминаний, вытаскивая на свет картины давно забытого прошлого.

Две маленькие девочки строят пирамидку из камней, поправляя друг друга и смеясь. Они спорили, чей камень упадет первым, разрушив строение. Кэтлин нерешительно пристраивала камень за камнем, в волнении то и дело теребя огненные пряди волос. Смелая и не по годам гордая Кателл, посмеивалась над ней и все же проиграла.

«Ты принес нам цветы?»

Спросила она, едва рядом возник силуэт Аннана. В руке мальчик зажал букет полевых цветов, глаза его сияли.

«Это награда для победителя».

Уверенно произнес Аннан и протянул букет Кэтлин, чмокнув ее в щеку. Девушка помнила радость и смущение, краску, залившую щеки. Но тогда она думала только о себе, сейчас же заметила темный злой блеск в глазах подруги и навернувшиеся слезы.

***

Гленна, Кателл, Келли и Кэтлин обустраивают свой первый дом – раскладывают вещи, украшают стены над кроватями, создавая каждая свой уютный уголок, где можно уединиться, несмотря на наличие соседей. Им помогали мальчики – Аннан, Мэвис и Виллем – отчасти потому, что знали, что вход в дом девочек впредь им будет заказан, и уступили своему любопытству, пока была возможность.

«Аннан, поможешь мне передвинуть кровать?»

Кателл взяла мальчика за руку и потянула, увлекая за собой, но тот освободился, даже не повернувшись в ее сторону.

«Чуть позже! Кэтлин попросила прибить полку».

Вскоре полка была на положенном месте, украшенная букетом лаванды и маленьким рисунком заходящего солнца. Кровать Кателл тоже стояла так, как хотелось ее хозяйке, но только вот помог ей Виллем, а Аннан забыл о своем обещании и не обращал никакого внимания на девочку, в глазах которой снова промелькнул злой огонек.

***

Через несколько дней после первого ритуала Аннан упрашивал Кэтлин прогуляться с ним по лесу, взывая к ее чувствам, напоминая про дружеские игры и рассказывая, что нашел изгиб реки, который они не видели прежде, но Кэтлин лишь отмахнулась, пообещав вернуться позже, и второпях засобиралась на поляну к Ланселоту. В то время она сторонилась Аннана, съедаемая противоречиями и виной за проведенную на поле ночь. Она уже убегала, но обернулась напоследок, и этого было достаточно, чтобы увидеть, как Кателл пытается обнять Аннана, глядящего ей вслед.

«Может, ты покажешь мне ту часть леса? Я никогда раньше там не была».

«Извини, Кателл, у меня есть дела».

Кэтлин снова прожег взгляд карих глаз, злость в которых с годами становилась все сильнее. И, простившись с видениями, она наткнулась на него же, – Кателл все еще смотрела на нее, выжидая.

Гленна протянула к Кэтлин руку, желая узнать в порядке ли подруга, но девушка этого даже не заметила, решительно сделав шаг вперед, вставая перед огнем.

– Это все из-за Аннана, да? Ты ненавидишь меня за то, что он никогда не обращал на тебя внимание?

Голос Кэтлин звенел подобно стали. В ночной мгле, освещаемой одним лишь пламенем трепещущегося костра, началась битва – пусть на словах, но ранили они острее мечей, не зная промаха.

– Какая же ты... – Кателл поцокала, подбирая слово, – Самодовольная. Я, я... Мир вертеться не только вокруг тебя!

– Тогда скажи!

– Мне больно видеть, как ты обращаешься с ним! – выкрикнула Кателл. – Манишь, а затем снова бросаешь, как только появляется возможность. Будь ты честна, люби его всем сердцем, я радовалась бы за вас. Была бы счастлива на вашей свадьбе, зная, что он заключил в объятьях девушку, о которой мечтал всю жизнь.

– Так и порадуйся за нас! – взмолилась Кэтлин.

– Не могу. – покачала головой Кателл, чуть успокоившись. – Сколько раз ты оставляла Аннана в одиночестве, предпочитая общество другого? Сколько раз возвращалась окрыленная, не замечая грусти в его глазах? Увидь ты его душу, поразилась бы, сколько неизгладимых шрамов нанесли твои поступки!

Глаза Кэтлин расширились от удивления. Вина волной накрыла ее, сметая все на своем пути – уверенность, заготовленные обвинения в адрес подруги и надежды на счастливую семейную жизнь. И все же последний год, проведенный в ожидании мужчины, болью отзывался в сердце и мешал принять обвинения без возражений.

– Но все это в прошлом. Сейчас я с ним, ждала его и буду рядом оставшуюся жизнь. – сорвавшимся голосом сказала девушка. – К тому странно слышать такие обвинения от человека, который и сам ни во что не ставит чужие чувства. Виллем не заслужил ни капли пренебрежения, направленного тобой в его сторону.

– Ты можешь сколько угодно прикрываться другими. Своих пороков я не скрываю. – хмыкнула Кателл. – Ты поклянешься в своей верности Аннану перед богами? Скажи, глядя мне в глаза, что появись сейчас перед тобой тот загадочный незнакомец из озера, ты не предпочтешь его!

Взгляд Кэтлин заволокло пеленой грусти и отчаяния, сердце ее пропустило удар при воспоминании о Ланселоте. Воздух вокруг девушки, наполненный ее энергией вздрогнул, словно от страха и по нему пробежала рябь. Замешательство Кэтлин длилось всего мгновение, но этого было достаточно, чтобы Кателл прочитала скрытые мысли в ее глазах. Не в силах больше сдерживаться, Кателл уронила голову на колени, сжимая голову руками, словно защищаясь. Из ее глаз покатились слезы – тоненькие ручейки на щеках в темноте казались черными, как ненависть, копившаяся с годами в ее душе.

– Ты должна понять еще кое-что, – зло прошипела Кателл, поднимая взгляд на Кэтлин, – Если бы мне дали шанс на исполнение одного желания, я попросила бы чтобы тебя тогда в лесу съели волки. Лучше бы Энид никогда тебя не нашла.

Гленна и Келли в ужасе вскрикнули, переглядываясь и прикрыв рты руками. А Кателл, едва произнеся последнее слово, вскочила, увлекая за собой волну энергии, сметающую все на своем пути. Пламя костра взмыло вверх и, не в силах сопротивляться воли друида, покрывалом накрыло стоявшую слишком близко Кэтлин и девушек, которые так и не успели подняться с травы. Поляну наполнили искры и черные угольки, подкинутые в воздух, – они продолжали тлеть, красным отблеском вторя пламени.

Кателл тут же сорвалась с места и помчалась в сторону леса, но разбирая дороги. Она корила себя за сделанное и нервно кусала губы, соленные от заливавших лицо слез. Но если бы она задержалась хоть на миг, то увидела бы, что огненные языки образовали подобие купола и, прокатившись по его округлым бокам, с шипением исчезли, едва коснувшись земли.

Со стороны Кэтлин напоминала статую – застыв от услышанного, девушка не могла прийти в себя, с трудом делая каждый вздох. Но годы занятий и осознания собственной силы отточили рефлексы девушки, энергия, подчиняясь едва высказанному намерению, тут же защитила девушек, сгустив воздух над их головами. Гленна и Келли, не веря собственным глазам, ощупывали себя на наличие ожогов, но едва первый шок прошел, вскочили на ноги и обнялись. Кэтлин повернулась, услышав их радостные возгласы, и тут же оглядела поляну, убеждаясь, что Кателл исчезла.

– Нужно найти ее, – уверенно произнесла она.

– Что? Она едва не убила нас! – воскликнула Гленна.

– Кателл не вернется в общину, ведь думает, что убила нас. – Кэтлин прижала руку ко лбу и слегла помассировала, собираясь с мыслями. – Я и без того испортила ей жизнь, посеяв зерно ненависти в ее душу. Нельзя допустить, чтобы Кателл остаток жизни провела, коря себя за наши смерти.

Гленна с мольбой в глазах коснулась руки Кэтлин, мысленно прося одуматься, но та лишь покачала головой.

– Возвращайтесь домой. Я найду ее и приведу обратно.

Кэтлин обняла подруг и решительно зашагала в сторону леса, боясь, что сомнения помешают задуманному. Она не могла поручиться, что Кателл не попытается завершить начатое при их следующей встрече, и все же не хотела, чтобы все закончилось так. К тому же лес по ночам мог быть опасным, особенно для той, кого захлестнуло отчаяние.

Лишь к середине ночи Кэтлин остановилась, но не потому, что потеряла надежду и перестала искать крупицы чужой энергии в темном лесу. Сквозь деревья впереди проглядывалась поляна, заполненная белыми цветами, ореолом окружавшими водную гладь. Вода блестела подобно зеркалу, отражая лунный свет и освещая все вокруг, приковывая взгляд.

Кэтлин молниеносно подняла глаза к небу и тут же, ускорив шаг, направилась в сторону поляны. Небо заволокло тучами, и даже редкие звезды не смогли пробиться сквозь эту пелену, не говоря уже о луне.