Глава 21

Дастин

*Год спустя*

Она должна была закончить через пару минут, как написала мне в сообщении. Ей нужно было подписать курсовые работы и сдать зачётки. Первый курс Лия закончила на отлично, за исключением удовлетворительной оценки по истории искусства. Это очень расстроило её, и мне пришлось договориться с преподавателем, чтобы они исправили оценку на «хорошо» — в первый и последний раз. Я не хотел, чтобы она переживала и потеряла возможность поехать осенью в Лондон со своим курсом. А ещё я не хотел видеть её в истеричном и злом настроении весь день. Не сегодня.

— Спасибо, что дождался, — говорит она, садясь в машину и нежно целуя меня в щеку, что вызывает у меня лёгкую улыбку. — Тебе пора бриться.

— Не думаю, — я провожу пальцами по лёгкой щетине. — Так я выгляжу более устрашающе и старше.

— Ага, — усмехается девушка.

Я сажусь в машину и выезжаю с территории её колледжа. Сегодня мне нужно посетить ещё несколько мест по работе. Отец предупредил, что из-за летних отпусков основная работа может остановиться, а мы не успеваем сдать отчёты и выкупить здание бизнес-центра к назначенному сроку. Проблема в том, что наш юрист сейчас отдыхает на пляже и не отвечает на звонки.

— Домой? — спрашиваю я Лию. Она в это время рассматривала свою последнюю работу по изобразительному искусству. Кажется, ей впервые так сильно понравилась собственная картина. Возможно, мне стоит поискать подходящее место в доме, чтобы повесить её работу в спальне или гостиной.

— Лестор еще не освободился?

— Не знаю, — честно отвечаю я и достаю телефон. — Он должен был позвонить мне.

— Я напишу ему, — киваю.

Лестор восстановился в университете и продолжил учиться на международного юриста. Хотя я всё ещё помню, как до старшей школы он хотел стать химиком, но он быстро изменил своё решение. Это произошло даже быстрее, чем мы успели подать документы в один из университетов.

Сейчас он активно наверстывает упущенное и каждую пятницу посещает Барри. Раньше они встречались три раза в неделю, но как только Лестор начал спать более четырёх часов в день, их встречи стали реже — два раза в неделю. Теперь, когда брат вернулся к нормальному состоянию и больше не видит сны с Джоанной, они видятся только раз в неделю.

Джоанна. Эта девушка занимает все мысли моего брата, и я не виню его за это. События, произошедшие год назад, оставили глубокий след в душе каждого из нас.

*Год назад*

Пробуждение было постепенным. Нас разбудил настойчивый звук моего телефона, но мы не сразу поняли, что это звонит он. Только когда Лия легла на меня, чтобы дотянуться до аппарата, я осознал, что звонит именно мой телефон.

Не в силах открыть глаза, я позволил ей ответить на звонок. Если бы это был звонок по работе, она бы не стала отвечать, а передала бы телефон мне. Я не слышал, что она говорит, поэтому положил руку ей на спину и попытался перевернуться, но Лия резко поднялась с кровати, случайно ударив меня по бедру.

— Барри! — в панике кричит она. — Он жив? Он жив или нет?!

Я резко открываю глаза и прислушиваюсь. Не в силах ни пошевелиться, ни встать, я ощущаю страх, который окутывает меня, словно туча, и давит на грудь. Мне страшно услышать то, чего я так боялся.

— Мы уже в пути! Пожалуйста, оставайся на связи.

Её истеричные крики и слёзы становятся для меня ещё большим испытанием, и я с трудом сдерживаю подступающие слёзы.

— Дастин! Дастин! — она кричит в истерике, и я, превозмогая головокружение, резко встаю с кровати. — Лестор, он...

— Одевайся, — нежно целую её в лоб и стараюсь взять себя в руки. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям и расспрашивать её о подробностях, это только усугубит ситуацию. Быстро надеваю спортивные штаны и футболку, беру ключи от машины и спускаюсь вниз.

Мы добираемся до знакомой больницы быстрее, чем обычно. Лия всю дорогу плакала и сжимала в руках мой телефон, но никто не звонил и не писал. Я старался сохранять спокойствие, не пытался успокоить её и не задавал вопросов. Я знал, что сейчас мне нужно быть с Лестором.

Когда мы подъезжали к воротам, то заметили мигалки и две патрульные машины. Я не стал искать место для парковки и сразу вышел из машины. Лия побежала за мной и схватила меня за руку.

— Мистер?

— Менсон и мисс Томсон, — с кивком приветствует нас полицейский, и я узнаю в нём Оуэна Брюстера. Это он забирал у меня все улики против Алджернона прошлым вечером. Когда я осознаю, что произошло, мои мысли проясняются.

— Где мой брат? — спрашиваю я его, и он отрывается от заполнения бумаг на капоте своего автомобиля.

— Его отправили в реанимацию в поликлинику на Адамс-Морган в восточной части города. Мистер Палмер позвонил мне около часа назад и сообщил, что мистер Паркмент совершил нападение на вашего брата и его девушку. Мне очень жаль.

Я делаю глубокий вдох и крепче сжимаю руку Лии, которая не отпускает мою. Она всё ещё тихо плачет, и я прижимаю её к себе, пытаясь успокоить.

— Барри здесь?

— Да, он находится на первом этаже и даёт показания.

*Две недели спустя*

Коралия первой входит в палату к моему брату. Две недели, которые мы не могли его навестить, кажутся вечностью. На следующий день Лестор пришёл в себя, но каждую ночь у него случались панические атаки, и дважды он пытался сбежать из больницы и причинить себе вред.

Только мама пыталась навестить брата, но он не отвечал ей, лишь смотрел в стену перед собой. Мне приходилось успокаивать сразу двух женщин: днём — маму, а вечером — Лию, которая переживала за Лестора не меньше, чем вся наша семья. Барри же винил себя во всём случившемся.

Лестор лежал на кровати и внимательно изучал пакет с фруктами, который принесли Коди и Барри до нашего прихода. Он выбирал самые вкусные и оставлял их на прикроватной тумбочке. Когда мы вошли, он с легкой улыбкой поставил бумажный пакет на пол.

— Привет, — нежно произносит Лия, обнимая его с осторожностью, чтобы не задеть капельницу. На его висках ещё виднеются жёлтые синяки, а ожоги на руках почти зажили, и теперь на их месте осталась лишь слегка загрубевшая кожа.

— Привет, — мы обнимаемся дольше, чем обычно, и я чувствую себя гораздо спокойнее. — Как ты?

— Думаю, лучше, — пожимает плечами. — Вы тоже что-то принесли?

Лия, улыбаясь, смотрит на меня. Я одобрительно киваю ей, и она достает из своего рюкзака два контейнера. В них находятся два самых любимых блюда моего брата — киббех* и чизкейк.

— Вау, — выдыхает он, и его улыбка становится шире. — Огромное спасибо! Как только я приму свои таблетки, сразу же поем. Шелла сказала, что мне нужно есть только после того, как я приму лекарства.

Мы киваем, и в палате воцаряется неловкое молчание. Барри предупреждал нас о том, о чём может спросить брат. Никто не решается открыть ему правду, и мы, в том числе, не знаем, как это сделать.

Коралия считает, что правда только усугубит ситуацию, и мы не сможем его успокоить. Я согласен с ней, но когда я ставлю себя на место Лестора, я понимаю, что ему ещё хуже. Я бы разнёс всё вокруг за эти две недели, если бы не знал, что произошло с моей девушкой.

Как только Лестор хочет задать вопрос, я осторожно поднимаю руку, останавливая его. Лия вздыхает.

— Мы знаем, о чём ты хочешь спросить, — мой голос звучит хрипло от долгого молчания, но я не могу произнести ни слова. Мой рот открывается, но тут же закрывается. Я не хочу причинять ему боль.

— Она умерла, — тихо произносит голос слева от меня, и я опускаю голову. Коралия, заливаясь слезами, смотрит на моего брата. — Нам сообщили об этом два дня назад.

Тогда я впервые увидел, как выглядит боль.

*Наше время*

— Он закончил учёбу около получаса назад и сейчас находится в «Сетт-Остерия».

— Неужели нельзя было найти кафе ближе? — она пожимает плечами. Я закатываю глаза, но ничего не говорю. Лестор всё ещё переживает, и мне не следует шутить над его поведением. По крайней мере, так считала Лия, пока не узнала, что происходит на семейном ужине каждый вторник и пятницу.

Из-за пробок мы добрались до ресторана только через двадцать минут. Конец рабочего дня и недели, все спешат покинуть город и вернуться домой. Я тоже хотел бы оказаться дома и сделать то, что так долго откладывал, пока Лия сдавала экзамены.

Кендалл уехал на выходные со своей невестой в Ибаге — родной город своей будущей жены. Я подумал, что Лия обрадуется моему сюрпризу и мы сможем провести время вдвоём. Почти год прошёл с тех пор, как мы стали свободны от прошлого, произошедшего в лечебнице.

Коралия, поправив рубашку, ожидает меня у входа в ресторан. Мы замечаем Лестора, сидящего за столом на веранде заведения. Он изучает меню и делает заказ официантке.

— Два капучино, пожалуйста, и добавьте в один из них ванильный сироп, — говорю я, отодвигая стул для брюнетки. — Привет. 

Мы одновременно приветствуем брата, и он кивает нам в ответ. Затем он передаёт меню официантке, складывает руки на груди и, улыбаясь, смотрит на нас.

— Поздравляю с успешным завершением курса! — говорит девушка, улыбаясь.

— И тебя, — они отбивают кулак друг другу и улыбаются.

— А меня, видимо, никто не хочет поздравить, — обиженно спрашиваю я, наблюдая за их реакцией.

— Успешно сдать курс — это не просто получить всё автоматом из-за того, что ты выиграл матч и наш отец спонсирует твой университет.

— Не завидуй, — бормочу я, и брюнетка смеётся. Нам приносят кофе и лимонад для брата.

Он явно идёт на поправку. Его внешний вид уже не напоминает облик человека, который только что вышел из психиатрической лечебницы. Он возвращается к своему обычному ритму жизни, и лишь некоторые детали его поведения могут намекнуть на прошлое.

Перед тем как выпить лимонад, он берёт со стола запакованную трубочку и вытаскивает ту, что уже была в стакане. Лестор протирает руки влажной салфеткой, отхлёбывает глоток прохладного напитка и откидывается на спинку стула.

— Сегодня я посетил её на кладбище, — рассказывает он.

Мы знаем, что после каждой встречи с Барри он посещает кладбище, чтобы поделиться с Джоанной своими переживаниями за прошедшую неделю. Я не мог понять его действий, ведь мне казалось, что это только усугубляет его состояние. Однако Коди убедил меня, что если он хочет посещать кладбище, то должен это делать. Не стоит его отговаривать, особенно учитывая, что он по-прежнему винит себя в случившемся.

— Я встретил её маму, и она в гораздо лучшем настроении. Сегодня она впервые мне улыбнулась.

— Ей нелегко, — поддержала разговор Коралия. — В конце концов, именно она тогда нашла свою дочь в палате.

Лестор тяжело вздыхает. Лия не сразу рассказала брату о том, что произошло, и если бы не Барри, мы бы тоже не знали всех подробностей.

Год назад, когда Джо и Лестор пришли в себя в поликлинике, Джоанна никак не реагировала на нас, на свою маму, на Барри и на полицейских в палате. Только через два дня, когда Барри и Лия решили вместе навестить её, Джоанна подала признаки жизни — она улыбнулась. Эта простая улыбка облегчила страдания моей девушки, которая очень переживала за неё.

Во вторник после уроков мы приехали к Лестору, как и всегда. Мы привезли ему фрукты и рисунки Лии, которые он молча рассматривал после каждой истерики.

*Год назад*

Лия, улыбаясь, пыталась сдержать слезы, когда брат крепко сжимал ее руку, выражая свое восхищение ее рисунками. Мне тоже очень нравилось, как она рисует, особенно пейзажи и портреты, которые пока получались не очень хорошо, но она только учится.

Я делал небольшие затяжки электронной сигареты, стараясь не привлекать внимания Лии. Она не одобряет, когда я курю в общественных местах, но я не могу контролировать свои нервы. Каждый раз, когда я пытаюсь помочь своему брату справиться с нервным срывом, я переживаю очень сильно. Мне тоже тяжело видеть его боль.

— Дастин, — врывается в комнату Барри. — Ты нужен. 

Киваю и встаю.

— Иди, — с улыбкой произносит брюнетка и, повернувшись к Лестору, который тянется за стаканом воды, решает ему помочь.

Когда я вышел из палаты, то столкнулся с Барри. Он молча взял меня под локоть и повел к палате Джоанны. Несмотря на то что я всё ещё злился на неё, я понимал, что сейчас не время для негативных эмоций.

Мы остановились у входа, но Барри не спешил переступать порог. Я нахмурился, услышав громкие рыдания, доносящиеся из палаты. Затаив дыхание, Барри отпустил меня, и я шагнул внутрь.

— Черт, - шепчу я.

Кровь. Её слишком много, особенно на некогда белоснежном постельном белье. Моё сердце начинает биться сильнее, когда я вижу рыдающую Лилиан, которая стоит на коленях перед телом девушки. Врач пытается оттащить её, но она сопротивляется.

Звон в ушах заставляет меня остановиться прямо перед лицом Джоанны. Непонятное волнение и жалость давят на меня, и я начинаю тереть глаза. Я не должен плакать. Не сейчас.

Я делаю глубокий вдох, и тут мой взгляд падает на короткую записку на её тумбочке. Это личное, и я не должен читать, но как только в моей голове проносятся все моменты, связанные с этой яркой блондинкой, я решаюсь повернуть голову и заглянуть в записку.

«Я должна была. Прости».

Сердце бьётся очень быстро. Мне больно видеть, как спокойно выглядит лицо Джоанны, и слышать громкие рыдания её матери, которая всё ещё держит её за руку.

Я незаметно беру бумажку в руки и кладу её в карман. Это действие было сделано машинально, но я почти уверен, что записка предназначалась не для матери Джоанны.

— Не говори Лестору, — просит Барри, когда я выхожу из палаты. Он протягивает мне стакан холодной воды, и я жадно выпиваю его. — Не сейчас.

Я согласно киваю. Он не должен узнать о случившемся. Как только мы будем уверены, что Лестор сможет правильно воспринять решение девушки, мы сразу же ему сообщим.

*Наше время*

— Я отдал ей последнюю записку Джо, — сказал брат, и Лия закашлялась.

Я поворачиваюсь к ней слишком резко, чем пугаю её и аккуратно стучу по спине. Она останавливает меня, откашливается и смотрит на Лестора.

— Да, я подумал, что это будет полезно для неё. Она всё ещё не может понять, почему Джоанна сделала такой выбор.

— Её мать, как никто другой, должна понимать, почему девушка приняла такое решение, — с лёгкой иронией говорю я. Лестор закатывает глаза. Он уже заказал салат с курицей, и его принесли. Взяв чистую салфетку, он аккуратно протирает вилку.

— Прекрати, Дастин.

— Что именно прекратить? Ты хочешь сказать, что миссис Фисон не осознаёт, что её дочь покончила с собой из-за необдуманного поступка своей матери?

— Хватит, — резко отвечает мне Лестор, сжимая вилку в руках.

— Разве я не прав? Мы все знаем, что её мама заключила договор о лечении дочери и постоянно навещала её. Она видела и понимала, что происходит с её дочерью!

— Хватит.

— А ты просто так винил себя на протяжении нескольких месяцев!

— Я сказал хватит!

— Разве неприятно слышать правду? Я тебе больше скажу: Джоанна сама понимала, что её ждёт, но не могла принять окончательное решение! — я повышаю голос, но резкий удар брата по столу заставляет меня замолчать.

— Ты слишком остро реагируешь, — говорит Лестор, сохраняя спокойствие. — Я понимаю, что ты переживал за меня весь год. Частые ссоры с отцом, его сильное влияние и требования также оказывают на тебя давление. Но, Дастин, пора научиться контролировать свои эмоции.

— У меня всё под контролем, — ворчу и отпиваю кофе.

— Разве? Если бы у вас всё было под контролем, стала бы Лия тебя бояться? — Лестор с лёгкой улыбкой смотрит на девушку и начинает пить свой чёртов лимонад.

Я закрываю глаза и вздыхаю. Я понимаю, что когда злюсь, то пугаю её. Но я также осознаю, что она боится не моего гнева, а того, что я могу вернуться в больницу, особенно если мои родители заметят это. Мама до сих пор не может смириться с тем, что моя жизнь наладилась слишком быстро.

— Я не боюсь, — говорит Коралия и крепко сжимает мою руку.

С улыбкой на лице я поворачиваюсь к ней. Она нежно перебирает мои пальцы, но я, не в силах сдержаться, крепко сжимаю её руку в своей. Она — единственная, кто не утратил веру в меня.

— Как скажете, — пожимает плечами он. — Но спасибо за честность, Дастин. А теперь давайте спокойно перекусим и обсудим, как проведём каникулы.

****

Как только мы вернулись домой, Лия поспешила в душ. Мы стали жить вместе не так давно. Её брат Кендалл долго не хотел отпускать Лию во взрослую жизнь. Он считал, что она слишком мало насладилась свободой и ей нужно было почувствовать все прелести подросткового возраста, которые она упустила.

Кендалл имел в виду колледж, общажные вечеринки, подготовку к экзаменам с подругами, нервные дни перед сессиями и ночные загулы. Я понимал его точку зрения, но видел, что Лия не совсем разделяет его энтузиазм, по крайней мере, до определённого момента.

Сначала её останавливало то, что Лестор находился в больнице, и она переживала за него. Однако со временем ей стало тяжело возвращаться к свободной жизни. Она стеснялась ходить в колледж и заводить новые знакомства, в то время как я уже полностью погрузился в студенческую атмосферу.

*Год назад*

— Ты понял, куда нам ехать? — спросил Коди, печатая очередное сообщение своей девушке. В это время я выезжал на трассу, чтобы добраться до загородного дома, где проходила вечеринка его однокурсника.

— Я понял, — киваю ему. За последние несколько минут это уже третье уведомление, которое отвлекает меня от дороги. Мой друг не может не заметить этого.

— Ты не думаешь, что стоит ей ответить?

— Что мне ей ответить? Она знает, куда я отправился, а её чрезмерный контроль не радует.

Коди хмурится и берет мой телефон в руки.

— Говори пароль.

— Нет, — усмехаюсь я, и он неожиданно подносит телефон к моему лицу. — Чёртовы технологии!

— Ты совсем не знаешь свою девушку, — спустя несколько минут резюмирует брюнет. — Она просто рассказала, как прошёл её день, прислала фотографию своего рисунка и пожелала хорошей дороги, так как боялась уснуть раньше, чем ты вернёшься домой. 

— Я хорошо её знаю как личность, мне знакомы все её страхи, но я совершенно не представляю, какая она в отношениях, — парень фыркает, блокирует телефон и кладёт его на место.

— Почему бы тебе не проводить с ней больше времени, чтобы лучше узнать, какая она?

— Мне будет достаточно узнать её характер, когда она поймёт, какой я человек.

Я улыбаюсь ему и сворачиваю к дому.

— Приехали.

Примерно в три часа ночи я уже был в машине и ждал Коди, который был немного пьян. К сожалению, мне сейчас нельзя пить алкоголь, поэтому я съел почти всю еду и закуски, которые были на вечеринке. Зато я вдоволь накурился. Сейчас существует огромное количество обычных и электронных сигарет с самыми разными вкусами, и я был приятно удивлён разнообразием.

Коди, почти упав на сиденье, весело смеялся. В его руках были две бутылки содовой, которые он удачно забрал у девушки, прощавшейся со всеми, кто собирался уезжать.

— Поехали, — произнёс парень, вытягивая ноги насколько возможно. — Мне не терпится принять душ, надеть чистые трусы и лечь в свежую постель.

— Почему это у тебя грязные трусы? — усмехаюсь и сдаю назад, чтобы развернуться.

— Потому что я проходил в них весь день, придурок, — он дает мне легкий подзатыльник, и мы смеемся. Мой телефон начинает издавать звук оповещений, и мне приходится остановиться возле трассы, чтобы проверить его.

«Я не могу уснуть, мне всё время снится тот случай в лечебнице. Арни слишком часто приходит ко мне во сне. Я надеюсь, что не слишком беспокою тебя и ты не за рулём. Буду очень рада, если ты приедешь и останешься у меня.».

«Я буду минут через сорок».

Сон с участием Арни снится Коралии каждый раз, если у нее был тяжелый день. Она созванивается с Барри, когда становится тяжело. Парень объяснил ей, что это обычный кошмар и единственное, что может выдавать ее мозг после усталости и пережитой психотравмирующей ситуации, — это момент с Арни.

Я не держу на неё зла, мне искренне жаль её. Я всегда стараюсь быть рядом, но и мне хочется жить как все. Я хочу проводить время с друзьями и ощущать себя обычным подростком.

Лия не одобряет мои ночные встречи с друзьями. Честно говоря, я не знаю много девушек, которые были бы в восторге от таких вылазок своих партнёров. Однако в нашем случае меня можно понять. Я так думаю.

****

— Остановись, — тихо прошу я, потирая лоб.

Коди снова позвал меня на вечеринку в честь победы нашего баскетбольного клуба, в который я записался от своего университета. Мы впервые обыграли команду соперников со счётом 16:15 на последних минутах, и это было невероятно.

Мы посидели в кафе с Лией, Коди и его девушкой, а затем разъехались по домам. Я хотел пригласить девушку к себе, но Коди написал, что один из наших парней решил устроить вечеринку в своей квартире по случаю нашей победы.

— Я думала, мы проведём время вместе, — громко говорит Лия, сложив руки на груди. — Но ты опять уезжаешь на свою глупую вечеринку!

— Не опять, — я складываю руки на столе и смотрю на неё. Её волосы рассыпались по плечам, и она часто дышит. — Я не ожидал, что так получится, и никто не запрещал тебе поехать со мной.

— Ты знаешь, что я не могу находиться в многолюдных местах.

— Но ты же учишься в колледже, где людей в два раза больше, и, кроме того, забегаешь в Старбакс на большой перемене, — произношу я с раздражением, потому что её поведение кажется мне глупым.

— Это совершенно другое. Ты даже не пытаешься понять меня!

— Как и ты меня! — не могу сдержать эмоций и повышаю голос. Её глаза округляются, и она отступает на шаг назад. — Мне двадцать один год, я провёл три года в психиатрической клинике, где мог только мечтать о том, чтобы увидеть своих друзей, вернуться к учёбе и ходить на вечеринки. И вот, когда у меня появилась возможность начать новую жизнь, ты предлагаешь мне остаться с тобой дома и никогда больше никуда не выходить!

— Не кричи на меня, Дастин, — она сжимает свои плечи. — Я в такой же ситуации, как и ты. Мне тоже всего этого хочется.

— Так начни уже действовать, исходя из своих фантазий! — восклицаю я. — Ты не можешь провести всю жизнь в страхе, запершись в комнате и ожидая, когда он поглотит тебя. Ты боишься не общества и не того, как они к тебе отнесутся. Ты боишься себя, боишься ощутить жизнь. Ты опасаешься стать нормальной, потому что слишком долго отрицала своё существование.

Кидаю ей ключи от дома и ухожу.

*Наше время*

Лия долго не могла поверить, что стала обычной. Ей казалось, что любое её решение, если оно окажется неправильным, будет выглядеть странным в глазах окружающих, особенно в моих и её брата. Она боялась, что её снова отправят в психиатрическую больницу.

Барри проводил с ней долгие сеансы терапии, и мне приходилось быть свидетелем множества слез и криков. Кендалл часто находил свою сестру в состоянии истерики и запрещал мне видеться с ней, считая, что я виновен в её состоянии.

Однако спустя полгода стал заметен результат. Коралия познакомилась с двумя подругами, начала общаться с моими друзьями и начала видеть что-то кроме своей учёбы и хобби. Она стала нормальной. Она приняла себя со всеми своими проблемами и прошлым и начала открываться мне с новой стороны.

Я видел, как горят её глаза, когда мы ездим по ночному городу, пьём горячий шоколад и едим сэндвичи. Она радовалась, когда мы стали выбираться к моим друзьям и сидеть у них дома или в кафе. Она стала собой настоящей.

Но я знал, как сильно её пугает неизвестность будущего. Я видел, как она может заплакать после моего срыва из-за работы в комнате, когда я сидел за компьютером и выполнял очередное задание от отца. Она боялась, что всё может вернуться из-за меня.

Я старался только ради неё. Я посещал Барри каждое утро понедельника вместо двух пар, чтобы она чувствовала себя лучше. Я принимал успокоительные препараты, даже когда это не было необходимо, чтобы быть уверенным в себе и не сорваться. Я делал всё возможное ради неё, но я тоже не могу всегда жить в страхе.

— Дастин, — она спускается со второго этажа. — Чем будем заниматься на выходных?

Лия садится рядом со мной на диван и поджимает под себя ноги. Я улыбаюсь, когда вижу на ней пижаму, которую подарил ей мой отец в честь окончания курса. Меня удивляет, насколько хорошо он принял Лию. Он относится к ней так же, как когда-то к Хлои.

— У меня есть идея, — с этими словами я встаю и подхожу к своей ветровке. Расстегнув нагрудный карман, я прячу за спиной свой подарок. — Угадаешь, что это? — спрашиваю я, улыбаясь, а она, смеясь, делает задумчивое лицо.

— Ты купил два билета на премьеру моего фильма?

— Я же говорил, что не буду смотреть на твою сопливую драму, — закатываю глаза. Она улыбается, и я сажусь к ней ближе.

— Сертификат в Старбакс?

— Я думал над этим, когда проверял свою карточку. Но твоей стипендии хватит, чтобы пить свое кофе каждый день, поэтому нет.

— Тогда я не знаю, — разводит руками. Улыбаюсь и смотрю на нее.

Со временем она стала выглядеть ещё лучше. С тех пор как Коралия приняла себя, её внешний вид значительно улучшился. Она перестала носить одежду, напоминающую больничную, и перестала скрывать своё лицо за волосами. Даже её речь изменилась! Иногда мне хочется ударить себя за излишнюю сентиментальность.

— Мы поедем с тобой в Боготу*, — достаю билеты из-за спины и кладу их между нами.

Ее глаза наполняются удивлением. Она молчит, и я начинаю сомневаться, что мой подарок ей понравился. Но вскоре мой страх рассеивается, когда она бросается мне в объятия. Я крепко обнимаю ее в ответ и тихонько смеюсь, слушая ее благодарность. Затем она отстраняется и, схватив билеты, выпрямляется. 

— Дата на завтра, — говорит она.

— Верно.

— Я же не готова! — кричит она и убегает наверх в нашу комнату.

— Какие вещи брать? А если пойдёт дождь? У нас есть дождевики, Дастин? — восклицает она, и я не могу сдержать улыбку. Слышу, как она двигает что-то, и громкий звук удара раздаётся по всему дому. Встаю и иду в спальню. Оказалось, она уронила свой чемодан, который засунула на верхнюю полку, уверенная, что он не понадобится.

Она в беспорядке перебирает свои вещи, иногда бросая их на кровать или на пол у своих ног. Я опираюсь на стену и наблюдаю за ней. Порой мне кажется, что со временем мы стали совсем разными. Она стремится к развитию, познает себя и жизнь, а я, одержимый карьерой, пытаюсь что-то доказать своей матери и себе.

Я пытаюсь доказать то, что уже давно знаю, но неуверенность моего родителя продолжает беспокоить меня и вызывает злость. Я словно застрял на месте, боясь сделать шаг в неверном направлении. Но эта девушка словно подталкивает меня, заставляя двигаться вперёд. А я возвращаюсь и снова обдумываю свои действия, пытаясь поступить правильно и угодить всем.

Она ждёт, боится, но ждёт моего следующего шага. И только мне известно, как я решу поступить.

________

Киббех* — левантийское блюдо, котлеты из булгура и мелко рубленного мяса.

Богота* — столица и крупнейший город Колумбии.